— Звучит разумно, — согласился Коннорс, набирая небольшое количество препарата в пипетку. — А тестировали?

— На культурах клеток и лабораторных животных, — ответил я. — Результаты обнадеживающие. Ускорение заживления ран, повышение иммунного ответа, стимуляция регенерации.

Это была правда, хотя и не полная. Мутаген действительно обладал всеми перечисленными свойствами, просто дополнительно превращал людей в улучшенных существ с паучьими способностями.

Коннорс поместил каплю препарата под микроскоп и принялся изучать структуру.

— Кристаллическая решетка интересная, — пробормотал он. — Не встречал подобных соединений в литературе.

— Это результат долгих экспериментов с различными комбинациями, — объяснил я. — Методом проб и ошибок удалось найти оптимальную формулу.

— А побочные эффекты?

— Минимальные, — ответил я. — Легкое повышение метаболизма, временное увеличение активности. Ничего серьезного.

Коннорс продолжал анализ, время от времени делая заметки в своем блокноте. Его лицо выражало растущий интерес и, возможно, даже восхищение.

— Питер, — сказал он наконец, — это действительно впечатляющая работа. Особенно для человека вашего возраста и уровня образования.

— Спасибо, — ответил я. — Но главный вопрос — может ли это помочь Трис?

Коннорс задумался, барабаня пальцами по столу.

— Теоретически — да, — ответил он медленно. — Если препарат действительно стимулирует иммунную систему, он может помочь организму бороться с раковыми клетками.

— Тогда почему мы не попробуем? — спросил я.

— Потому что это экспериментальный препарат, не прошедший клинических испытаний, — ответил Коннорс. — Я не могу рисковать жизнью дочери ради непроверенного лекарства.

— Но ведь время работает против нас, — возразил я. — Каждый день промедления может оказаться роковым.

— Именно поэтому нужно действовать обдуманно, — сказал Коннорс. — Дайте мне время изучить ваш препарат, провести дополнительные тесты. Возможно, мы сможем объединить ваши наработки с моими исследованиями.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же помните, что у меня есть собственные разработки в области регенеративной медицины, — объяснил Коннорс. — Если скомбинировать их с вашими факторами роста, эффективность может значительно возрасти.

Коннорс заколебался, явно решая, насколько можно мне доверять.

— Препарат на основе ДНК рептилий, как вы помните. — сказал он наконец. — Ящерицы обладают уникальной способностью к регенерации утраченных конечностей. Я пытаюсь адаптировать этот механизм для человеческого организма.

— Звучит многообещающе, — сказал я.

— Предварительные тесты на животных показывают обнадеживающие результаты, — ответил Коннорс. — Но есть... осложнения. Организм иногда слишком активно принимает генетический материал рептилий, — объяснил он. — Начинаются нежелательные мутации.

Я кивнул с пониманием. Та же проблема, с которой я столкнулся при создании мутагена. Слишком агрессивное воздействие приводило к полной трансформации.

— Возможно, мой препарат поможет стабилизировать процесс, — предложил я. — Хелатирующие агенты и буферные системы могут предотвратить неконтролируемые мутации.

— Именно об этом я и думаю, — согласился Коннорс. — Ваши стабилизаторы плюс мои регенеративные факторы могут дать синергетический эффект.

Мы обсуждали возможности сотрудничества еще около часа. Коннорс соглашался провести совместные эксперименты, но настаивал на осторожности и постепенности.

— Понимаете, Питер, — сказал он в конце разговора, — у меня есть только одна дочь. Я не могу позволить себе ошибку, которая может ей навредить.

— Конечно, — согласился я. — Мы будем действовать максимально осторожно.

— Хорошо, — кивнул Коннорс. — Дайте мне неделю на анализ вашего препарата. Потом сможем начать совместную работу.

— А Трис?

— Пока она проходит стандартную химиотерапию, — ответил он. — Это дает нам время для разработки альтернативного лечения.

Мы договорились о дальнейших шагах и вернулись к обычной работе. Но теперь между нами установилось новое понимание.

Покидая лабораторию вечером, я чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, удалось наладить сотрудничество с Коннорсом и дать надежду на спасение Трис. С другой стороны, пришлось раскрыть часть своих секретов, что всегда было риском.

Но ради Трис я был готов на любые риски. Главное — найти способ победить болезнь и дать ей шанс на полноценную жизнь.

После разговора с доктором Коннорсом и осознания того, насколько серьезно больна Трис, я понял одну простую истину — каждый момент, проведенный с ней, может оказаться драгоценным. Время больше не казалось бесконечным ресурсом, который можно тратить на завтра. Сегодня стало важнее любых планов на будущее.

Около шести вечера я позвонил Трис из университетского телефона-автомата.

— Привет, это Питер, — сказал я, когда она подняла трубку.

— Питер! — в ее голосе слышалась искренняя радость. — Как дела? Как прошел день?

— Хорошо, но стал намного лучше, когда услышал твой голос, — ответил я, и эти слова шли прямо из сердца. — Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером?

— Планировала почитать учебники, — ответила Трис. — А что?

— Забудь об учебниках, — сказал я решительно. — У меня есть идея получше. Хочешь провести вечер так, чтобы запомнить его надолго?

— Звучит интригующе, — рассмеялась она. — А что ты задумал?

— Сюрприз, — ответил я. — Только одевайся красиво. Встретимся у тебя дома в восемь?

— Хорошо, — согласилась Трис. — Но я заинтригована до невозможности.

После разговора я потратил час на подготовку. Заехал домой, принял душ, тщательно выбрал одежду — темно-синий костюм, который купила Мэй к выпускному, белую рубашку и галстук. Выглядел почти как взрослый мужчина, что было именно тем, что нужно для сегодняшнего вечера.

— Ого, как элегантно! — заметила Мэй, когда увидела меня. — Особый случай?

— Очень особый, — ответил я, поправляя галстук перед зеркалом.

— Та самая девушка, Беатрис? — с улыбкой спросила тетя.

— Она самая, — кивнул я. — Хочу, чтобы этот вечер стал для нее незабываемым.

— Тогда веди себя как джентльмен, — напутствовала Мэй. — И помни — самые дорогие подарки это не те, что стоят много денег, а те, что идут от сердца.