— Я хочу, чтобы вы понимали ситуацию, — ответил Коннорс. — И действовали соответственно. Если вы действительно заботитесь о Беатрис, то должны подумать о том, что для нее лучше.

Мы помолчали. Я пытался осмыслить новую информацию и понять, как это изменит наши отношения с Трис. Знание о ее болезни делало каждый момент, проведенный вместе, невероятно ценным и одновременно болезненным.

— Есть еще кое-что, — вдруг сказал Коннорс, и его голос стал еще более угрожающим. — Если вы причините боль моей девочке — любую боль, физическую или эмоциональную — если обманете ее, предадите или бросите в трудную минуту...

Он помолчал, давая словам подействовать, затем продолжил:

— Я вырву вам сердце голыми руками. Понятно?

Несмотря на то, что у него была только одна рука, угроза прозвучала абсолютно серьезно. В глазах Коннорса читалась решимость человека, которому нечего терять.

— Понятно, — ответил я тихо.

— Хорошо, — кивнул он. — Рад, что мы понимаем друг друга.

Коннорс встал, оставив деньги за кофе на столе.

— Еще одно, — добавил он, останавливаясь. — Беатрис не должна знать, что мы разговаривали. Она и так слишком много переживает.

— Конечно, — согласился я.

— И Питер... — он повернулся ко мне в последний раз. — Если у вас действительно серьезные намерения относительно моей дочери, то сделайте ее счастливой. Пока есть время.

С этими словами он покинул кафе, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Я остался сидеть за столиком, уставившись в окно и пытаясь осмыслить произошедшее. Трис больна раком. Умирает. И ее отец готов убить любого, кто причинит ей боль.

Воспоминания о наших встречах приобрели новый оттенок. Ее усталость, бледность, головные боли — все это были признаки прогрессирующей болезни. А она скрывала истинную причину, не желая беспокоить меня.

Что теперь делать? Продолжать отношения, зная о ее обреченности? Или прекратить их, чтобы не причинять ей дополнительных страданий в будущем?

Но затем я вспомнил ее улыбку, вкус ее губ, тепло ее руки в моей. Вспомнил, как она говорила, что чувствует себя со мной в безопасности. Разве могу я лишить ее этого счастья из-за страха будущей боли?

Решение пришло само собой. Если у Трис осталось мало времени, то это время должно быть наполнено радостью и любовью. Я буду рядом с ней, буду заботиться о ней, буду делать ее счастливой каждый день.

А еще... возможно, мои способности и знания могут помочь найти лекарство. Паучья регенерация, мутагены, возможности современной биотехнологии — все это может быть использовано для борьбы с болезнью.

Покидая кафе, я уже строил планы. Нужно изучить литературу по лечению лейкоза, проанализировать возможности применения регенеративных технологий, может быть, даже создать специальную версию мутагена для борьбы с раковыми клетками.

Угроза Коннорса не пугала меня. Наоборот, я понимал его чувства и разделял их. Трис действительно заслуживала защиты и заботы. И я был готов стать ее защитником.

Возвращаясь в лабораторию, я думал о предстоящих задачах. Кроме работы над лекарством для Трис, нужно было заниматься созданными мутантами, отвечать на предложение Фиска, продолжать ночные патрули. Двойная жизнь становилась все сложнее.

Но теперь у меня была дополнительная мотивация. Время — самый ценный ресурс, и у Трис его оставалось мало. Каждый день, каждый час должен был быть использован максимально эффективно.

Возможно, вместе мы сможем найти способ спасти Трис. Возможно, паучьи способности и научные знания дадут шанс на чудо. Во всяком случае, я должен был попытаться.

Любовь стоила того, чтобы бороться за нее до конца.

После неловкой паузы, которая последовала за уходом доктора из кафе, я вернулся в лабораторию и принялся за обычную работу. Но мысли постоянно возвращались к разговору о Трис и ее болезни. Острый лимфобластный лейкоз — серьезная форма рака крови, но не приговор. Современная медицина добилась значительных успехов в лечении этого заболевания.

Коннорс работал молча, периодически поглядывая на меня. В его взгляде читались оценка и сомнения — он явно обдумывал наш утренний разговор и мои возможные реакции.

Около полудня, когда мы закончили очередной эксперимент с регенерацией тканей у лабораторных мышей, я решился на откровенный разговор.

— Доктор Коннорс, — начал я осторожно, — я много думал о том, что вы мне рассказали утром.

Он поднял голову от микроскопа и внимательно посмотрел на меня.

— И к каким выводам пришли? — спросил он настороженно.

— К выводу, что хочу помочь, — ответил я прямо. — И Трис, и вашим исследованиям. У меня есть некоторые наработки, которые могут оказаться полезными.

— Какие наработки? — с любопытством поинтересовался Коннорс.

Я глубоко вдохнул. Это был риск — показать доктору часть своих секретов. Но если это поможет спасти Трис, риск оправдан.

— Я работал над модификацией белковых комплексов для ускорения регенеративных процессов, — начал я. — Используя принципы биомимикрики, удалось создать соединения, которые стимулируют клеточное обновление.

— Интересно, — кивнул Коннорс. — Покажите.

Из своего рюкзака я достал одну из оставшихся ампул с модифицированным мутагеном. Конечно, я не мог раскрыть истинную природу препарата, но некоторые его свойства действительно могли помочь в борьбе с раком.

— Это экспериментальный состав на основе факторов роста и регенерации, — объяснил я, передавая ампулу Коннорсу. — Он стимулирует иммунную систему и ускоряет восстановление поврежденных тканей.

Доктор внимательно изучил светло-голубую жидкость, поднося ампулу к свету.

— Где вы это синтезировали? — спросил он. — И откуда у школьника знания для создания таких препаратов?

— Работал в свободное время, используя оборудование школьной лаборатории, — ответил я. — Мистер Дэвис разрешил проводить дополнительные эксперименты.

— А исходные материалы?

— Получил через университетские каналы, — соврал я. — Сказал, что это для школьного научного проекта.

Коннорс поставил ампулу в штатив и принялся готовить оборудование для анализа.

— Расскажите подробнее о составе, — попросил он.

— Основа — модифицированные факторы роста, стабилизированные хелатирующими агентами, — начал я, используя знания, полученные от Трис. — Добавлены антиоксиданты для защиты клеточных мембран и буферная система для поддержания оптимального pH.