Геннадий не обижался. Весь какой-то напряженный, ершистый со взрослыми, он с товарищами был покладист, хотя иногда и схватывался с ними в мальчишеской драке, отвечая тычком на тычок, ударом на удар. Через несколько минут, еще возбужденный после схватки, он помогал своему обидчику решить трудную задачу или показывал, как надо правильно держать рубанок.
Очень скоро учителям стало ясно, что в семье Вечеров одному ребенку доставалась вся любовь, а другому — только упреки, строгость.
Родители и не скрывали своего разного отношения к детям.
— Злой и грубый, — сказал о Геннадии отец в беседе с классным руководителем Ниной Ивановной. — Нескладный…
— Почему же нескладный? — возразила Нина Ивановна. — Я вот этого не нахожу…
Отец только рукой махнул:
— Поговорите о нем с матерью. Она его лучше знает. Воспитание — ее дело. Признаться, я редко бываю дома. Но я и сам вижу, что Лариса — другая. Вся — нежность! А в кого он уродился таким — понять не могу…
Мать при разговоре с учительницей сразу же начинала жаловаться:
— Вы, конечно, о Геннадии… Нагрубил кому-нибудь? Я ничему не удивлюсь. Он и с нами груб. Посмотрите на Ларису и на него: что между ними общего? Откуда он взялся такой в нашей семье? Некрасивый, угловатый, тащит в дом всякий хлам — железо, молотки, напильники!.. Не дом, а слесарная мастерская. Девочка играет — она у нас музыкальная, — а он в это время начинает на кухне стучать молотком или скрежещет напильником. Я всегда мечтала, что мои дети будут любить искусство, будут музыкальными. Я их сама учила музыке. К Ларисе привилось, а к нему нет… Ему, видите ли, напильники дороже всего. Музыка и напильник!..
Девочка действительно принимала участие в художественной самодеятельности. Хотя, по общему мнению учителей, ее игре не хватало выразительности, но она, несомненно, старалась.
Добрая Надежда Павловна, классный руководитель пятого класса, радовалась, что Лариса Вечер не доставляет ей особых хлопот, — нормально учится и хорошо ведет себя. Правда, Лариса не любит заниматься в мастерской, пренебрегает уроками физкультуры, но ведь она — девочка. К тому же такая славная! Ее золотистые волосы всегда аккуратно, даже кокетливо, завязаны черной ленточкой. Она всегда является в школу в выглаженном коричневом платьице с белоснежным воротничком. На нее приятно смотреть.
Классный руководитель шестого класса Нина Ивановна не говорила, что с Геннадием она чувствует себя спокойно. Но с ним было интересно. Он задавал вопросы. Он хотел знать. А на уроках математики, физики, труда он был первым, лучшим учеником.
— Талантливый мальчик, — говорила она в учительской. — И всё же какой-то озлобленный… Озлобленные дети часто несчастные дети…
— Но ведь у него чудная семья, — возражала Надежда Павловна. — Более чем благополучная семья. Посмотрите на девочку. Прелесть!
— Как мало мы об этом знаем, — вздыхала в ответ Нина Ивановна.
Не было ничего необычного в том, что Нина Ивановна, проверяя личные дела своих учеников, вдруг обнаружила, что Геннадию именно в этот день исполнилось тринадцать лет. Ее урок был последним. Перед самым звонком с урока она поздравила Геннадия и сказала ему несколько теплых слов. И вдруг жесткий, ершистый Геннадий Вечер, самый сильный в шестом классе, разревелся как маленький. Он опустил голову на руки, затем рывком поднялся и бросился к двери.
Нина Ивановна его задержала, а остальных учеников отпустила. Школьники вышли молча, тихо, с той взволнованной деликатностью, которая в подобных случаях так трогает в детях.
Ни слова не добилась в ответ на свои вопросы Нина Ивановна, никакой откровенности, никаких излияний. Парень выплакался где-то возле ее рук, возле ее большого, теплого тела, еле уместившегося рядом с ним на парте, затем он ушел, надвинув шапку почти до ушей. Шапку, вопреки правилам, он хранил не в гардеробе, а в парте, Нина Ивановна чуть не сделала ему замечания, но вовремя спохватилась.
Мальчик ушел, а учительница всё думала об этом взрыве большого детского горя. Чем он вызван? Неужели ее напоминанием, что у него сегодня день рождения? Неужто дома об этом не помнят? Не похоже, чтобы дома его ждал праздник. С таким лицом, с таким горем не идут на праздник! О эти родители, которые делят детей на любимых и нелюбимых!
Геннадий не мог плакать без причины.
Нина Ивановна вспомнила его изящную мать и ее рассказ о музыке и напильнике — восторженный о музыке и пренебрежительный о напильнике. Нина Ивановна и сама очень любила музыку, но она всегда радовалась, когда ученики ловко справлялись с рабочим инструментом. Разве одно другому помеха? Ну, предположим, мать Геннадия ничего не понимает. А отец? Неужели он смотрит на всё глазами жены? Мальчик, видите ли, не отвечает их эстетическим вкусам. Он не любит музыки. У него на руках мозоли, заусеницы. И в кого только он уродился такой?
Что ж, пойти и выразить всё свое негодование, возмущение этим неразумным родителям?
Нина Ивановна придумала другое.
Через несколько дней в школе подводили итоги конкурса на лучшее учебное пособие, изготовленное руками учащихся. На собрание учащихся пятых, шестых и седьмых классов пригласили родителей. В актовом зале на специальных стендах и столах были установлены изделия учеников, разные самоделки, выполненные ими из дерева и металла в школьных мастерских. Здесь были модели самолетов, пароходов, действующая модель самоходного экскаватора — плод коллективного труда членов технического кружка. Но больше всего было самодельных пособий.
Всё шло точно по расписанию. Сперва осмотр выставки и пояснения учеников, затем концерт художественной самодеятельности. Дети пели, читали стихи, играли на вполне сносном школьном рояле. Выступала и Лариса Вечер.
В самом конце открылось торжественное заседание. За столом президиума сидели учителя, члены родительского комитета. Директор школы в короткой вступительной речи, предшествовавшей раздаче премий, объявил, что лучшее учебное пособие, сделанное учеником Геннадием Вечером, удостоено первой премии. Тут же директор охарактеризовал шестиклассника Геннадия Вечера, назвал его украшением и гордостью школы, пожелал ему развивать свои способности в области математики и техники, поблагодарил родителей мальчика за то, что они воспитали такого хорошего сына.
— Посмотрите, — сказал директор, — как все эти самоделки, приборы красиво выглядят, как они блестят. А ведь сделаны из бросового, ржавого железа. Сколько во всё это вложено труда, умения, любви, я бы сказал — настоящего искусства!.. —
Школьники, учителя, родители бурно аплодировали, когда Геннадию вручали премию — набор столярных и слесарных инструментов. Он, взволнованный, глазами отыскал отца и мать и увидел, что они ему улыбаются.
— У мальчугана сегодня неплохой день, — сказала Нина Ивановна директору школы.
— Предположим, — осторожно ответил директор. — Но что бы вы сделали, если бы ваш Геннадий Вечер не увлекался техникой или ему не присудили бы премию? Могли ведь и не присудить?
— Могли, — покорно, хотя и не без лукавства согласилась Нина Ивановна. — Но ведь присудили. Посмотрите лучше, как они все вместе выходят из зала, эти Вечеры! Кажется, мать несет полученную Геннадием премию, эти самые, как их, напильники…
* * *
Это рассказ о случае, казалось бы, не столь уж значительном. Эти случаи не так уж часты, но и не очень редки в школе, где учится тысяча детей.
Бывает ведь так, что в одной семье дети живут в совершенно разных условиях. Одним всё прощают, на других по любому поводу сердятся. Одних любят, других — нет.
Есть родители, которые сердятся на ребенка за то, что он родился не таким красивым, как им бы хотелось, сердятся даже тогда, когда он им кажется не таким талантливым, каким си должен был бы быть у таких отца с матерью. Как одиноко, неуютно ребенку в такой семье, особенно если он видит другое отношение к своему брату, сестре. Так нетрудно вызвать озлобленность, грубое сопротивление, — тогда нелюбимый ребенок начинает делать всё назло.
