Разумно «нагруженный» ребенок растет активным, деятельным, шустрым. Он развивается и в умственном отношении быстрее своих «недогруженных» сверстников, и болеет меньше, чем они.

Очень важно, конечно, правильно направлять энергию маленького человека, вовремя менять его занятия, разнообразить их. Не дело гонять футбольный мячик с утра до заката. Погонял — займись чем-то другим: рисованием, лепкой, конструктором. И домашние дела не должны выпадать из круга ребячьих занятий: уборка комнаты, натирка полов, «марш-бросок» в булочную и так далее, и так далее.

«Недогруженный» ребенок развивается вяло, все жизненные процессы в его организме протекают как бы с замедлением, человек делается со временем все пассивней, все ленивей.

Думаю, и вам приходилось наблюдать, как сонного вида мальчонка, едва ворочая языком, тянет:

— Ма-а, мне ску-учно…

И если мама отвечает на такой ленивый стон осуждающим тоном:

— Шел бы и поиграл с ребятами, как не стыдно нудить «скучно», «скучно»! Большой уже! — мама совершает серьезную ошибку.

Ребенок болен. И его нужно не стыдить и упрекать, а лечить. Правда, доктор тут не потребуется. Лечить придется самой маме. Как? «Нагружать», «нагружать» и еще раз «нагружать». Давать мальчику дело, придумывать занятия. И завтра нагружать непременно больше, чем сегодня, а послезавтра — еще больше.

Ребенок, не приученный преодолевать препятствия, не подготовлен к настоящей жизни. Не допустить такого положения в наших, родительских силах. Только деятельная жизнь радостна и приносит настоящее удовольствие человеку — и большому, и маленькому.

Соне подарили на день рождения: мама — куклу, папа — кукольную посуду, бабушка — мебель для куклы, тетя Лиза — мячик, тетя Нина — ведерко и лопатку, дядя Кирилл — кроватку для куклы, соседка из сто пятой квартиры (она в Сонечке души не чает!) — колясочку; вторая бабушка привезла замечательный разноцветный конструктор, а дедушка — электрическую, прямо как настоящую, железную дорогу…

Я пришел к Сонечке с медвежонком.

Девочка стояла посреди всего этого игрушечного великолепия и без восторга, а как-то, я бы сказал, заторможенно, скучно хвасталась — вот-де, сколько у меня всего…

Игрушек у Сонечки прибавилось много, а радости — никакой!

Стремление взрослых дать детям все — вполне объяснимое стремление, но вот что опасно: как бы и тут не утратить чувства меры! Ну для чего маленькой девочке целая лавка игрушек? Куда ей?

Вы обратили внимание: дети, заваленные игрушками, очень скоро теряют к покупным, красочным, самым вроде бы дорогим вещам всякий интерес, а занимаются какими-то катушками от ниток, коробками — словом, на взрослый взгляд, барахлом и утильсырьем?

Детские психологи установили, что ребенку нравится играть вовсе не потому, что это легкое занятие, а именно тогда, когда игра дается ему с трудом, требует усилий. И отказ от дорогих игрушек не сознательный протест против взрослой расточительности, просто ребенка привлекают к себе предметы, которые позволяют изобретать, выдумывать, сочинять занятие потруднее, кстати сказать, занятие и себе, и вещи…

Часто ребенок, не вполне даже сознательно, выходит на преодоление все новых и все больших препятствий. Придумать коробке из-под ботинок «биографию» автомобиля или придать ей облик грозного танка — работа, и далеко не такая простая, как воображают некоторые скучные дяди и тети.

И главное, не мешать играть детям по-своему.

Как ведь бывает: папа принес сыну электрическую железную дорогу. Между прочим, папе, не знавшему благополучного детства, и самому не терпится запустить это чудо. Оттесняя сына, папа аккуратно собирает рельсовый круг…

А что сын?

Сначала смотрит, потом пытается протиснуться ближе к железной дороге. Не добившись успеха, хватает вагончик и запускает его по комнате, просто так, без рельсов. Вжик, поехали…

И:

— Балбес, что ты делаешь? Кто так играет?

Папа ставит вагончик на рельсы, папа проверяет сцепку, папа берется за реостат, а у Сани тем временем пропадает всякий интерес к дороге, к папиной игрушке. Он чувствует себя лишним…

Трудно ли понять Саню?

А ведь не понимаем. И, случается, возмущаемся:

— Я ему помочь стараюсь, а он, неблагодарный, еще и обижается, и характер показывает.

Видите, сколь не простой может оказаться ребячья игра, сколь нелегко наши самые добрые намерения могут доходить до мальчишек, доходить, меняя по дороге свой изначальный знак на обратный.

«Лень души — вот что происходит, если радости детства даются в готовом виде. Происходит самое страшное — человек разучается хотеть. Лень души рождает лень мысли». Так писал В. Сухомлинский. И пусть эти глубоко справедливые слова послужат нам предупреждением, как дорожный знак «Прочие опасности»!

О праздниках разговор впереди. Подробный и особый разговор. А пока замечу — слишком много праздников плохо, и совсем плохо, если праздники эти готовые, когда ребенка приводят, сажают — в театральное ли, в цирковое ли кресло, к телевизору ли, — а он смотрит, пропускает зрелище «через себя», никак в нем не участвуя…

И если все мы легко соглашаемся ограничивать ребят в сладостях, разумно нормируем еду, то почему же столь многие удивляются, услышав, что и телевизионные и прочие радости и развлечения безусловно нуждаются в известных ограничениях?

Перекормить Сашеньку или Леночку можно не только леденцами и мороженым, но и… удовольствиями. И еще неизвестно, что хуже.

ПРО САМОЕ ГЛАВНОЕ

Анна Андреевна пришла ко мне в полной растерянности и долго жаловалась на своих ребят — сына Спартака четырнадцати лет и дочь Аллу двенадцати с половиной лет.

Жалобы ее оказались не слишком неожиданными: грубят, не слушаются, не признают родительского авторитета, ленятся, манкируют своими обязанностями по дому.

Вся трудность нашего объяснения заключалась в том, что Анна Андреевна была… педагогом. И, смею уверить, хорошим опытным учителем. Жалуясь на собственных детей, она совершенно разумно и в достаточной степени объективно оценивала и свои и ребячьи промахи, вовсе не пыталась выгораживать ни себя, ни мужа.

— Ну представляете, я спрашиваю у Спартачка, откуда у него новые радиодетали взялись — он с ума сходит со своими транзисторными приемниками, — и он, глазом не моргнув, отвечает: — Купил! Конечно, я догадываюсь — у кого… Есть в нашем поселке один отвратительный тип, с утра до ночи трется около школы, снабжает ребят какими-то деталями для радиоприемников, фотошпаргалками и кое-чем похуже… Такой, знаете, мелкий, гнусный предприниматель. К сожалению, инвалид, так что ни мы, школа, ни милиция ничего сделать не можем. Спартаку миллион раз было сказано: «Не смей с этим спекулянтом дела водить». А он — ноль внимания…

Анна Андреевна продолжает рассказывать, а я пытаюсь мысленно выстроить схему ее поведения, вообразить, как все происходило. Только не подумайте, будто я не оказываю доверия Анне Андреевне. Нет! Просто мало кто из людей способен объективно оценить себя. Все мы этим грешим — предпочитаем замечать то, что нам видеть приятно, и не сосредоточиваться на неприятном. А Ленин как учил: о человеке судят не по тому, что он о себе говорит или думает, а по его делам.

Вот я и пытаюсь «увидеть дело».

Говорила Анна Андреевна сыну «не смей»? Наверняка говорила. И, конечно, не один раз.

Но как говорила? Вероятно, более или менее гневно. А в общем-то больше для порядка. И как она могла иначе? Инвалид вне ее власти и вне власти милиции. Радиодеталей в поселковом магазине нет. Как и где их можно купить законно, никто толком не знает.

Что ж выходит? Хоть и говорила мать сыну: не води дел с этим типом, да знала — толку от ее слов чуть, больше Спартаку достать детали негде…

Ну а теперь попробую назвать вещи своими именами, не вслух, конечно, тихонечко, про себя: неискренне вы действовали, Анна Андреевна, и гнев ваш и возмущение спекулянтом и проходимцем были напускными, для порядка…