На Долгое озеро ребят вела знаменитая женщина, в прошлом летчица, мировая рекордсменка, педагог и фанатичная сторонница всякого рода походов, ребячьих экспедиций, марш-бросков. Разумеется, не новичок в делах туристических.

Послушаем ее.

— Решать было трудно, и не решать нельзя. Объявила: ждем до рассвета. Надрожалась я, конечно. Но лучшего выхода, понимала, нет. Ну а утром, чуть свет, Володю привел пастух. Обошлось. А случись несчастье, и представить невозможно, что бы тогда было. Признаюсь, как увидела Володьку, подумала: «Хватит, находилась, довольно! У меня своих детей двое. И по должности я совсем не обязана этими походами заниматься. Все, точка!»

А потом отошла и сама себя спросила: ну, допустим, ты с ними больше не пойдешь, а кто пойдет?

И еще появилось соображение: не пойду, а что они тогда обо мне подумают? Ведь я их не просто рюкзаки укладывать учила, и по карте ориентироваться, и костер разжигать — это все техника! Я их учила смелости, преданности, ответственности. А теперь брошу, и все эти высокие понятия немедленно обернутся против меня.

Какие надо сделать выводы?

Хотя мы и обязаны все предусмотреть, не будем себя обманывать: предусмотреть все практически невозможно. От риска нам не уйти. Риск — это та самая неспрогнозированная или ошибочно спрогнозированная доля обстоятельств, которая не дается в руки. Чем она меньше, тем, понятное дело, лучше. Но в ноль ее загнать не представляется возможным.

Не будем обманывать себя. А что будем?

Стараться и… рисковать.

— А как вели себя ребята, — спросил я, — как они держались в те трудные ночные часы, пока не было ясно, что же с Володей?

— У меня было такое чувство — на глазах мальчишки и девчонки мои взрослеют.

Вспомнилось, как писал Сухомлинский: «Уменье быть стойким и мужественным как раз в те часы, когда тебя никто не проверяет и ни перед кем ты не отчитываешься, — это, можно сказать, уроки самовоспитания».

Конечно, они здорово переволновались той ночью. И пока сидели, тихие, затаившиеся, в их головенках, надо думать, шла отчаянная, форсированная работа.

Едва ли такой урок самовоспитания возможно провести в школьном классе, перед измеленной доской, тщательно отрепетировав потускневший набор общих слов, звучащих анемично и неубедительно даже не потому, что слова плохи, а потому, что износились они, стерлись от слишком частого употребления, утратили способность оказывать какое бы то ни было эмоциональное воздействие…

И еще раз вспомним Суворова: «Великие приключения происходят от малых причин».

Мы охотно рассказываем детям сказки. В сказках добро неизменно побеждает зло. В сказках действуют малосимпатичные злодеи и храбрые богатыри, отчаянные зайцы…

Особенно меня интересует храбрый заяц!

Сказки о нем имеют свою долгую историю, они давным-давно сделались традиционными, и хотя в эпоху научно-технической революции коэффициент полезного действия «заячьего фольклора» не может не падать, пожелаем все же храброму зайцу доброго здоровья и долгих лет жизни. Но детям совершенно необходимы сказки о трусливом зайце, который преодолевает ужасные трудности, прежде чем становится сначала нормальным, а потом и храбрым зайцем. Вообще показ того, как плохое превращается в хорошее — важнейшее звено воспитательного процесса.

Если вы не знаете таких сказок, придумывайте сами.

Не получается? Ничего. Обратитесь к своему опыту, к своей биографии, напрягите память и, не боясь выставить себя в невыгодном свете, рассказывайте, как вы сперва боялись грозы, а потом преодолели страх и давно уже не боитесь; рассказывайте, как вы не умели плавать — вас дразнили сверстники, на вас показывали пальцем, но вы не сдались и научились плавать, и никто больше не смог дразнить вас, подсмеиваться, издеваться; постарайтесь припомнить, как, впервые попав в лагерь, вы робели, как вам было трудно ладить с чужими ребятами, но вы все-таки научились и с тех пор всегда находите общий язык с незнакомыми людьми…

Ребятам куда важнее видеть не конечный результат события, истории, происшествия, а динамику, движение к цели. Пусть они поймут: трудности неизбежны, преодоление преград — естественно и закономерно…

Вася не может толком забить гвоздь. Он старается, но почему-то у мальчонки ничего не выходит, молоток все время норовит угодить по пальцам, а не по шляпке гвоздя.

Самое простое — взять молоток и показать, как правильно его держать, не зажимая в руке слишком сильно, не ухватывая его слишком высоко…

Можно нарисовать на деревянном брусочке кружок величиной с копеечную монету, и пусть Вася постучит по «мишени». Пусть научится попадать в цель, не задевая пальцы. Вроде игра, а польза от нее будет самая что ни на есть практическая.

Можно приготовить гнездо (наколов шилом или подсверлив дрелью), вставить в него гвоздь, и Вася для начала добьет его…

Последовательность и неторопливость!

И Вася обязательно сможет, если, конечно, сможете вы.

Еще одна важная родительская забота — научить ребенка любую работу делать непременно хорошо, основательно.

Скажем, пришло Нинино время самостоятельно чистить картошку.

С чего начинать? Лучше всего дать ей холодную, сваренную в мундире картофелину, дать ножик и показать, как правильно снимать шкурку, как вычищать «глазки». И похваливать…

А Колю решено допустить до мытья посуды.

Но почему-то у него плохо отмылись чашки, почему-то на внутренней их поверхности остались коричневые пятна…

Вероятно, Коля не знает, что желтизна легко снимается обыкновенной солью, что пятна лучше всего оттирать жесткой щеткой. Впрочем, недостаток информации восполняется легко, труднее сделать скучную работу привлекательной. Может быть, попробовать присвоить Коле звание «лучшего чашкомоя», изобрести игру вокруг этой работы, чтобы дело шло веселее?..

«Для того чтобы научиться хорошо работать, — писал М. И. Калинин, — надо искренне увлекаться работой, без увлечения работать не научишься».

Хорошая, тщательная работа прекрасна не только сама по себе, она еще экономит время, которого всегда так не хватает ребятам постарше, школьникам. И это они легко усваивают.

И я, грешным делом, думаю, что привычка основательно исполнять всякое дело куда более надежный источник экономии времени, чем вывешенный над кроватью красочно оформленный «Распорядок дня», хотя я вовсе не против толкового распорядка.

Всякое представление б трудностях, встречающихся на жизненном пути ребенка, разумеется, относительно. И, чтобы правильно оценить возможности именно этого маленького человечка, важно учитывать не только его возраст, но и образ жизни, и тренированность, и индивидуальные данные…

Большинство родителей, особенно матери, склонны недооценивать возможности своих детей.

Восемь из десяти мам отказываются верить, когда я их клятвенно заверяю, что видел в Болгарии на лыжных трассах в Пампорово трехлетних горнолыжников!

— Ну, бросьте, — неизменно слышу я, — этого не может быть…

Меня склонны осуждать и папы, когда я их убеждаю, что двенадцатилетний мальчик может, если у него только достаточно длинные ноги, водить автомобиль. Сам учил…

И уж ни мам, ни пап не удается уверить, что ребята, приученные с малых лет к туристским походам, ходят, как правило, лучше взрослых, даже по горным трассам…

Мы постоянно опасаемся перегрузить ребят, а ведь куда опаснее — и для здоровья и для воспитания характера — недогрузка.

Почему-то принято тащить к врачу худого, жилистого мальчонку. Вот-де, доктор, взгляните на нашего скелета. Растет, а не ест толком. Что делать? А толстыми, рыхлыми детишками умиляются, хотя в первую очередь надо бы показывать врачам не худых и жилистых, а раскормленных ребятишек. Толщина вовсе не признак превосходного здоровья, она скорее свидетельствует о неправильном обмене веществ и должна служить не предметом умиления, а сигналом тревоги!