Кстати, последнее замечание — относительно психологии — совершенно верное: действительно, никуда от нее не денешься, правильно, психология кругом. Судите сами.
У Лехи есть твердый и постоянный заработок: он сдает пустые бутылки и все, что выручает, — его. Так заведено в доме.
И Леха точно знает, сколько стоит пол-литровая бутылка из-под молока и сколько другая поллитровка, с горлышком потоньше.
Лучший день недели, в представлении одиннадцатилетнего Лехи, понедельник. Спросите его, и он вам охотно пояснит:
— За пятницу, субботу и воскресенье знаете сколько бутылок собирается?! Ого-го!..
Не знаю, как по-вашему, а по мне, пусть бы Леха чинил электрические утюги соседкам, выбивал ковры, относил белье в прачечную, и не бесплатно, или сотрудничал в ближайшем почтовом отделении, чем считал пустые бутылки в собственном доме, с вожделением ожидая конца недели.
И еще об одном дедушке и одновременно еще об одном соседе.
Его я знаю лет сто. Прекрасный дедушка, достойнейший человек, просто язык не поворачивается хоть в чем-то упрекнуть его. Пожалуй, то, что происходит в их доме, не вина, а несчастье старика: видно, сносились уже какие-то колесики в мудрой дедушкиной голове и из-за этого рассогласовалась управляющая схема…
А происходит вот что: дедушка демонстрирует своего любимого внучка публике, он просто не может упустить случая, чтобы не показать, какой у него растет чудо-внук. И делается это так:
— Мишенька, скажи, что лежит у дедушки в портфеле? — небрежно, вроде бы через плечо, спрашивает дедушка.
— Диссертация, — заученно отвечает двухлетний Мишенька и смотрит на людей победителем.
— Во! Слыхали? Каков парень? — захлебывается восторгом дедушка. — Скажи, объясни этим людям, Мишенька, кто твой дедушка?
— Кандидат тех или иных наук! — бойко выкрикивает Мишенька и явно ждет привычных аплодисментов.
— А? Тех или иных!.. Вы обратили внимание? — радуется дедушка и продолжает демонстрировать своего вундеркинда…
Мне жаль Мишу, мне очень жаль дедушку, и я решительно не могу понять, куда смотрят Мишины родители, о чем они думают?
Наши дети должны уметь ЛЮБИТЬ ЛЮДЕЙ, быть безукоризненно ЧЕСТНЫМИ, ХРАБРЫМИ, отличаться крепкой ТОВАРИЩЕСКОЙ СПАЙКОЙ, ЛЮБИТЬ ТРУД, говорил М. И. Калинин. Вот так поставлена задача, и едва ли она может вызывать сомнение. Другое дело, как достигнуть этой цели с наименьшими усилиями и без существенных потерь. Вот здесь наверняка возникает множество вопросов и сомнений.
Едва ли сыщется на свете такой мудрец, который сумеет предложить нам универсальные, пригодные на все случаи жизни рецепты. Тем и сложна всякая воспитательная задача, что каждый раз, в каждом отдельном случае она требует особого подхода, новых усилий ума и непременно — сердца. И ничего не поделаешь: все родители разные, и все дети тоже разные, и жизнь ежечасно предлагает нам столько неожиданных ситуаций, что спрогнозировать их с полной достоверностью не представляется возможным.
Как же быть?
Я думаю, что каждый человек, всякая семья, коллектив непременно вырабатывают свою воспитательную тактику, свои каждодневные приемы, опирающиеся, разумеется, на основные принципы нашей морали, на главные положения современной педагогической науки. Эта тактика складывается не сразу, она постоянно обогащается, выверяется своим и чужим опытом. Воспитание требует терпения, любви, сил и времени. Если ты щедр и не жалеешь себя, урожай непременно будет богатый; разумеется, не через день и не через неделю после посева — в свой срок будет, но будет непременно!
В доме появилось удивительно забавное и совершенно беспомощное существо — ребенок. И странное дело: существо это не научилось еще толком глядеть на белый свет, а уже подчинило себе всех окружающих.
— Не открывайте окно! Лялю продует.
— Завесьте лампу! Нашей кисаньке прямо в глазки светит…
— Курить, папа, марш на кухню!
Пока все правильно: малютку, действительно, недолго и простудить, новорожденному нужны покой, и чистый воздух, и стерильная соска, и двадцать пеленок на день, еда вовремя, и много-много чего еще…
А время идет, накручиваются дни в недели, недели — в месяцы, и Лялечка уже сидит, уже лопочет что-то бессвязное, но весьма трогательное… смотрите, смотрите, она уже делает первые робкие шаги!
ОСТОРОЖНО!
Нежные, славные, любящие мамы и папы, добровольные рабы своих ребятишек, не прозевайте момент, не упустите рубеж, будьте наготове!
У Лялечки ведь не только зубки прорезываются, но еще и характер! Прорезывается, крепнет, развивается — и все это происходит с прямо-таки космической скоростью, именно не по дням, а по часам изменяется ваш ребенок.
Помню, маленькая Оля, усевшись на полу, смешно раскинула свои кукольные, в перевязочках, ножки и принялась деловито выколупывать из паркета какие-то микроскопические крошки. Эту работу она выполняла с завидным упорством. И, будто голодная, запихивала крошки в рот.
Рядом с девочкой примостилась на корточках ее мама и тихим, ровным голосом говорила:
— Ляленька, ты умная девочка, и я тебе уже объясняла — нельзя кушать грязь. Где грязь, там микробы, Ляленька…
— Микробы, — согласно повторила Оля и как ни в чем не бывало продолжала свое занятие.
— Если микробы попадут Ляле в животик, — упорно объясняла мама, — Ляля заболеет… бо-бо будет.
— Бо-бо, — словно эхо отозвалась девочка.
Удивительно рассудительная мама была у девочки Оли и терпеливая. У нее хватало выдержки буквально часами растолковывать дочери, что такое хорошо и что такое плохо, и почему хорошо — это хорошо, а плохо — это плохо, и как сделать, чтобы было хорошо. Фантастически терпелива была эта женщина!
И вот минуло десять лет.
Пришел я в знакомый дом и с порога услышал: девочка-школьница, длинноногая и некрасивая — они почти все в этом возрасте такие, — капризно объявляет матери:
— Ну и зануда ты! Хватит… ну хватит мне вычитывать…
А мама?
Мама очень спокойно, словно метроном, отщелкивающий свое, возражаете:
— Ты нехорошо говоришь, Ольга. Зануда — грубое слово. И умная девочка не должна употреблять таких слов, особенно в обращении с матерью. Это стыдно, Ольга…
Спору нет, и нежность, и терпение родителей, и всегда ровный доброжелательный тон, и стремление все объяснить, как говорится, довести до ума — качества безусловно положительные. Но без чувства меры тоже нельзя. И может быть, великое искусство воспитания отличается от обыкновенного воспитательного умения именно превосходно отточенным чувством меры, тем самым «чуть-чуть», на котором держится всякое настоящее искусство.
Ребенок растет, делается все подвижней и шумней. И, что таить, он приносит вам не только радость, но и множество забот, он вас утомляет. Впрочем, это совершенно естественно, по-другому быть не может, и не стоит мучиться угрызениями совести, если даже вам нет-нет и придет в голову: «Ох-хо-хо, как он мне надоел».
Как убедительно показывает практика, без неприятностей — больших и маленьких — ребятишки не вырастают.
Костик знает уже достаточно много, но, естественно, далеко не все. И на его жизненном пути постоянно случаются оказии и чрезвычайные происшествия.
Вот он ворвался резвым галопом на кухню и… схватил яйцо. А оно — круглое и гладкое — выскочило из маленькой ручонки, трах об пол и потекло! Костик потрогал, попробовал — вкусно… И, конечно, перемазался человек, пока знакомился с желтком и белком…
— Сколько раз можно говорить: не хватай! Или тебе игрушек мало, наказанье ты мое! — возмущается мама.
И мне и вам совсем нетрудно понять маму. Но вот беда: Костик ее понять не может, в его не окрепшем еще сознании яйцо и игрушка — предметы не противостоящие, и откуда он мог знать, что это круглое яйцо вдруг упадет? Оно само, понимаете, само упало!..
А как часто случается — большие, умудренные жизнью мамы и папы жалуются на своих Костиков:
