— Не только Вайсов, — сказала, сжав кубок. — Треть их складов. Торговые пути. И ещё…

Она замерла, глядя Маркусу в глаза, как на весы судьбы.

— Союз, — закончила тихо, но чётко. — Ваш сын и я. Аласады и активы Вайсов — вместе затмим всех, даже отца.

Илай замер, внутри сжалось. Она торговалась, как на рынке, но не за деньги — бросала план Алана ради союза. Голос резал слух, холодный и уверенный, и он понял: для неё нет пределов, только выгода. Сын Маркуса усмехнулся:

— Быстро учишься, Теркол. Нравится.

Маркус прищурился, кивнул.

— Амбициозно. Возможно.

Винделор, молчавший у стены, шагнул вперёд.

— Нам тут нечего делать, — сказал, голос ровный, твёрдый. — Доставили Нэн и бумаги. Свою часть выполнили.

Маркус повернулся, улыбка шире.

— Заслужили награду. Деньги? Гражданство? Место в компании?

Винделор покачал головой.

— Деньги и билеты в караван к Чёрному морю. Больше ничего.

Маркус рассмеялся, хлопнул в ладоши.

— Просто и честно! Будет и то, и другое. Рейс через три дня. Сделано.

Он махнул слуге, тот поспешил. Винделор кивнул Илаю, указав на выход. Илай пошёл, но у порога обернулся. Нэн склонялась к Маркусу, голос тише, жесты резче: торговалась, глаза блестели. Сын Аласадов подвинулся, Маркус записывал. Не месть, не долг — сделка, холодная, как снег.

Илай отвернулся, шаги гудели в коридоре. Винделор шёл рядом, молчаливый, а в Илае росло чувство, что он теряет не только Нэн, но и веру, теплившуюся в нём. Город, Нэн, Аласады — всё сливалось, и он не видел в этом ничего хорошего.

Коридор тянулся длинной холодной полосой, стены поблёскивали тусклым металлом, отражая слабый свет ламп, будто храня холодное эхо былых времён. Винделор шагал впереди, его фигура казалась усталой, но в каждом движении сквозила упрямая стойкость — как у человека, смирившегося с неизбежным. Илай держался рядом, его взгляд скользил по стенам, отчаянно ища хоть что-то живое в этом мёртвом, стерильном пространстве.

— Ты знал, что так выйдет? — голос Илая разрезал тишину, острый, как вопрос, от которого не уйти.

Винделор не ответил сразу, лишь слегка сжал кулаки, словно пытаясь удержать ускользающий ответ. Потом, едва слышно, выдохнул:

— Догадывался. Но не был уверен.

Их шаги отдавались медленным ритмом, унося прочь от того, что осталось позади, и ведя в неизвестность.

— И что дальше? — Илай смотрел в пол, словно боясь поднять глаза.

— Дождёмся билетов и уедем. Как всегда, — голос Винделора был ровным, но в нём проскользнула усталость, которую он так старался скрыть.

К ним подошёл охранник и молча кивнул, указывая путь. Винделор пошёл за ним без лишних слов, Илай следовал по пятам, его плечи слегка опустились — груз неясного страха давил всё сильнее.

Их проводили в комнаты — длинные, узкие помещения, где время, казалось, замерло в бесконечном ожидании. Винделор толкнул дверь, и мягкий свет озарил скромный интерьер: кровать, стол, пара стульев. Но в воздухе витал едва уловимый запах — что-то родное, напоминающее о жизни, которую они оставили позади.

Илай остановился у порога и, понизив голос почти до шёпота, спросил:

— Я останусь у тебя?

Винделор посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула мягкость.

— Конечно, без проблем.

Дверь закрылась за ними с тихим скрипом, и Илай, порывшись в кармане, вытащил старую плёнку — пожелтевшую, потрёпанную временем. Он осторожно развернул её, Поднес ее на свет. На пленке появились обрывки фотографий, лица, знакомые места — кусочки прошлого, которые они всё ещё хранили.

— Разобрался, как работает? — Винделор подошёл ближе, прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Да, смотрю фото… — Илай провёл пальцем по изображению, будто мог прикоснуться к воспоминанию. — Хотел бы их проявить.

— Думаю, в городе найдутся мастера, — сказал Винделор спокойно, словно утешая самого себя.

— Есть хорошие кадры? — спросил он, слегка наклонив голову.

— Мне нравится наше фото с пирогом, — на лице Илая мелькнула улыбка, — жаль, я не влез в кадр целиком.

Винделор кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка.

— Ещё сделаем пару хороших фото, — сказал он, но в голосе звучала осторожная надежда, словно он сам в неё не до конца верил.

— Такую уже не сделаем, — Илай отвёл взгляд, и грусть, как тень, легла на его лицо.

Винделор тяжело вздохнул, его рука медленно опустилась вдоль бедра.

— Илай, насчёт Миры… — начал он, стараясь подобрать слова, чтобы хоть немного смягчить боль.

— Не нужно, — оборвал его Илай, его голос дрогнул. — Я в порядке.

Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинец, пропитанное болью прошлого и хрупкой надеждой на будущее. Они стояли в этой комнате, где время замерло, и каждый пытался найти в себе силы двигаться дальше.

*** Спасибо, что остаетесь с историей Винделора и Илая. Вторая книга набирает обороты, а сюжет становится более динамичным, ведь Черное море всё ближе, а значит на каждый квадратный километр приходится всё больше напряжённых моментов и неожиданных поворотов.

Буду очень признателен, если вы поделитесь в комментариях, что именно в книге вам нравится, а что кажется неудачным или требует доработки. Ваша искренняя обратная связь — помогает истории расти, становиться глубже и захватывать ещё сильнее.

Каждый ваш лайк и слово поддержки — это вдохновение для меня. Спасибо, что идёте вместе со мной по этому пути. ***

Глава 6

И 7

Глава 6

Буря бушевала весь день. Снег сыпал за окном густыми хлопьями, ветер завывал, бросая ледяные вихри в стёкла башни Аласадов, что дрожали, будто живые. В комнате, где остановились Винделор и Илай, очаг грел воздух, но холод снаружи проникал сквозь щели, заставляя пламя мигать, как дыхание умирающего зверя. На столе лежала карта Чёрного моря, прижатая ножом и кружкой, её края шевелились от сквозняка. Винделор изучал маршруты, пальцы скользили по перевалам, а Илай складывал вещи в рюкзак — тёплый плащ, консервы, патроны, каждый звук которых отдавался в тишине. Послезавтра их ждал караван, и оба молчали, погружённые в мысли о пути, что ждал впереди, как тень за горизонтом.

Стук в дверь разорвал тишину, резкий, как треск льда. Илай поднял взгляд, Винделор кивнул открыть. На пороге стояла Нэн, плащ покрыт снегом, волосы растрепались, выбившись из-под капюшона. Она стряхнула снег движением плеч и шагнула внутрь, принеся запах мороза — острый, живой.

— Как дела? — спросила она, голос мягкий, но с хрипотцой напряжения.

Илай посмотрел на неё, разочарование кольнуло в груди, как холодный шип. Её торговля с Маркусом стояла перед глазами — сделка, укравшая искру, что он когда-то видел. Но он не отвернулся.

— Нормально, — коротко ответил он, возвращаясь к рюкзаку, пальцы сжали патроны крепче.

Винделор поднял взгляд от карты, глаза блеснули в свете очага.

— Уезжаем послезавтра, — сказал он, кивнув на два билета для каравана и мешок с монетами Аласадов у стены, лежавший, как молчаливое обещание. — К Чёрному морю.

Нэн кивнула, сбросив плащ на стул, ткань шуршала, как сухая трава. Она подошла к столу, глаза горели — не от усталости, а от огня, тлевшего в ней, как угли под пеплом.

— Я тоже уезжаю, — начала она, голос ускорился, как ветер за окном. — К отцу. Хочу союз между Аласад и Терколами. Перспективы невероятные. Представьте: объединённые города, «Тридцать первый» и новый, под одной властью. Торговля, связники, станки — всё в наших руках. Мы станем сильнее всех.

Она говорила быстро, руки рисовали в воздухе мир, полный золота и башен. Илай слушал, но слова о деньгах и власти резали слух, как нож старую рану. Нэн увлеклась, расписывая торговые пути, склады, богатство, словно забыв, зачем пришла. Винделор точил нож, лезвие тихо пело под пальцами, взгляд не поднимался. Илай стоял у окна, глядя, как снег засыпает город, белый и безжалостный, будто саван.