Славутинск1Й на суд-Ь, в порыв* озлоблен1я сознался, что в Митаву он пр!Ьхал с опред-Ьленной цЬлью — убить Бермондта и «всЪх белогвардейских затЬйников». Это глупое признан1е его занесено в судебный протокол: для проверки — я просмотрел его.

Предчувствую: действ1я контр-разв^дки, как щупальцы, проникнут глубоко во все щели корпуса; из лишней подозрительности мы сделаем ненужные промахи.

Впрочем, так1е уж были сделаны: вчера, например, в парке я встретил девицу Дитман. Она — на свободе; разгуливает с немецкими офицерами

— русских сторонится: имеет все основан1я не доверять им . Меня заинтересовал вопрос — ка-

«Б а л т 1 й с к 1 й Альманах»

№ 1. — 1923

КИМ образом она освобождена при наличш такого обвинен1Я (разумеется, я мало в^Ьрил ему). Селении неохотно пояснил:

— Освободили н'Ьмцы ... попросили. Привели доказательства.

И не хорошо, с дурной интонац1ей добавил:

— Кажется, служит в их контр-разв4дк-Ь. Это не плохо.

Какая то путаница событ1Й медлительно растягивает сЪти над Митавой; мн1^ почему то думается, что всЬ мы ощущаем наростан1е темных бол-Ьзнен-ных качан1й общественно-политической почвы, только нарочно закрываем на это глаза.

Прим1Ьром могут служит стычки с м1Ьстными жителями и латышскими войсковыми частями. На днях произошло несколько скандалов на окраинЪ города: нашими были избиты латышск1е солдаты и какой то штатск1н. Эти безобра31я подрывают всЬ живые корни нашей организац1и. И — начальство не только не пригрозило репрессивными мЪрами виновникам, но даже сознательно обошло эти печальныя явления глу.хим молчан1ем. Эта дорога ведет в безвыходный тупик.

^и^ у1\та уегга, а я думаю, что и докажет.

френчах и галифэ; оба затянуты кожаными поясами при нагрудных ремнях.

Они терп^Ьливо ждали Бермондта пока он об'-1Ьзжал батальоны и лазареты (он часто делает это теперь, находя, что его глаз «подшибает шат1ю-брат1Ю на энергичную работу»). Вернувшись, он торжественно и сухо принял их в своем кабинет1Ь; они передали ему пакет от Марча. Бермондт вызвал к себ'Ь начальника штаба полковника Чайков-скаго и, ознакомившись с содержантем бумаги ан-гл1йскаго генерала, приказал заготовить отвЪт. Марч приглашал Бермондта в Ригу (к 27 августа) на Военно-политическое совЪщан1е под его личным предс'Ьдательством при участ1и представителей Литвы, Латв1И, Эстон1и, Польши и ген. Юденича по «многим вопросам, требующим неотложнаго разр-Ьщен1Я», как стояло в письм-Ь. Чайковск1й составил отвЪт, он был краток:

«Ген. Марчу. На Ваше приглащен1е принять уча-ст1е в Военно-политическом сов'Ьщан1и в РигЪ настоящим извещаю, что таковое принимаю и в назначенный срок с моим начальником штаба прибуду.»

Подписав отв-Ьт, Бермондт передал его в запечатанном конвертЬ офицерам н д'Ьловито, сухо откланялся.

Кажется, судя по выражен1ю их лиц, обстановка штаба произвела на них впечатл'Ьн1е.

12 августа.

Вечером был в казино — почти всЪ комнаты заполнены н'Ьмецкими офицерами воинских частей, расположенных вблизи Митавы (п-Ьхоты, артилле-Р1И, ав1ац1и и броневой роты) и входящих в состав корпуса. Пьют вино, шумно разговаривают. В билльярдной гремят шары и раздается громкш, сухой см-Ьх.

К нам — в1Ьжливы; с т'Ьми, кто ум'Ьет говорить по н'Ьмецки охотно д'Ьлятся политическими сооб-ражен1ями относительно большевизма и нашего будущаго совм-Ьстнаго выступлен1я на фронтЬ.

Необычайно заинтересованы д1)йств1ями Колчака на Волг-Ь и Деникина на югЬ. Просят подробно осветить им обстановку борьбы добровольцев на этих участках. Прислушиваюсь к отзывам наших офицеров и солдат о содружественной работ'Ь с н'Ьмцами — всЪ говорят, что эта работа гарантирована от шаткости и предательства.

Вглядываюсь в немцев и мысленно повторяю — ^и^ У1Уга уегга!

14 августа.

Прибыла вторая комисс1я от англичан с важным поручен1ем от ген. Марча. Выйдя в пр1емную, я зам'Ьтил двух англшских офицеров в элегантных

16 августа.

За работой не успЪваю записывать в дневник всего, что происходит в корпусе. «Истор1Ю» же веду холодно, без лишних отступлен1й.

.... Произошло важное событ1е: предан военно-полевому суду за нарушен1е дисциплины первый солдат-доброволец. Фамил1Я его — Максименко. Случилось так: стоя на часах у дверей штаба, он заз'Ьвался и во время не отдал чести входящему в штаб Бермондту. Тот сд-Ьлал ему зам'Ьчан1е. Обычная форма его зам'Ьчан1й такова:

— Послушай, зЪвака, ты гдЪ — на служб'Ь или в гостях у бабы?

Солдат теряется.

— На службе, г. полковник! — отв1Ьчает потом, слегка подобравшись.

— Так гляди в оба: не люблю когда солдат распускает губы. Слышишь, пистолет?

Суровое выражен1е лица Бермондта полуосв^Ь-щается зыбкой усм1Ьшкой и, трепля солдата по щек'Ь, он говорит успокоительно:

— К дЪвк-Ь пойдешь — отдохнешь от службы, а зд'Ьсь, брат, ухо держи на вЪтру, понял?

—• Так точно.

— Молодец!

— Рад стараться, г. полковник!

Бермондт вскидывает на солдата ободряющ1й взгляд (и — прощающ1й) и уходит.

№ 1.

1923

«Балт1йск1й Альманах»

43

А зд1Ьсь было н•6ско^IЬКо иначе.

Бермондт молча погрозил заз'Ьвавшемуся солдату пальцем (занят был какими то мыслями) и поднялся по лЬстнщЪ в штаб. Минутой позже он вышел опять на улицу. Солдат вытянулся и отдал честь. Еще через минуту Бермондт опять входил в штаб — солдат, глядя на него, забыл, что «начальству надо оказывать знаки воинскаго вни-ман1я до тЬх пор пока не будет сказано — вольно» и, конечно, не вытянулся в струнку. Бермондт молча ушел на верх.

... В этот момент к Максименко подошел какой то маленьк1й челов1Ьчек в штатском пальто и военной фуражк1Ь. Подойдя, тихонько зашептал:

— Это Бермондт? Максименко ругательно отв^Ьтил:

— А то кто же? Чего то ходит и ходит мимо... Честь ему отдавай сто раз . ..

— А надо'Ьло, товарищ?

— Да ну его к

Макшменко чеканно и внушительно выругал Бермондта «в колЪнЪ восходящем» (по опред^ле-н1ю Козьмы Пруткова) и разсмЪялся.

— А что, товарищ, разв-Ь начальство у вас плохое? Ну скажем Бермондт — плохой начальник?

Максименко не успЪл отв-Ьтить — Бермондт выходил на улицу. Солдат отвернулся, а человЪ-чек скользнул под колонну.

... А по см-Ьн1Ь с поста Максименко был арестован и предан полевому суду. Его приговорили к разстр'Ьлу. Максименко долго, оглушительно рыдал. Вчера перед заходом солнца в сопровожден1и полуроты пластунов его вывели за город, на поляну (по другую сторону Аа). Поставили у большого дуба, вырыли на его глазах яму и приготовились к разстр^Ьлу. Л11ницк1й разсказывает, что это была «веселая картина».

Заходящее солнце, как нарочно, было зам-Ьча-тельно красным и большим — оно точно кровь разбрызгивало по всему полю.

Максименко стоял и плакал, пластуны угрюмо молчали, глядя в землю. Командующей офицер почему то медлил.

— В эту минуту — повествует Линицк1й, — мы с Павлом Михайловичем (Бермондтом) быстро подскакали верхом. Офицер скомандовал смирно и пластуны затерли на м11СгЬ. Сделалось тихо, как в гробу—слышно было только хныканье Максименко. Ну, что, братец, не хочется умирать? — спросил его Павел Михайлович, а он ревом так и залился. Павел Михайлович ко мнЪ обратился тихонько:

— Ты как думаешь, Линицк1й, разстр^лять его или помиловать? Я, конечно, посов^^товал раз-стр-блять, на кой он чорт нужен ... Но Павел Михайлович не послушал меня — знаете в1Ьдь какой он? Подозвал к себЬ Максименко, взял его за подбородок и сказал:

— Я тебя прощу, моли Бога, что у меня такое сердце и я понимаю, что каждый хорош1й солдат нужен Росс1и — в-Ьдь ты хорош1й солдат?

— Не могу знать! — отв'Ьтил сквозь слезы Максименко.

Тогда Павел Ми.хайлович продолжал: Ну смотри у меня, братец, служить так служить и товарищам скажи об этом, нечего в дурачки играть. Слышишь?

— Вы знаете — продолжал Линицк1й, — Максименко до того обрадовался, что голова затряслась и подогнулись кол'Ьни, он упал на землю и стал ц'Ь-ловать стремена у Павла Михайловича. Так и отпустили его раба Бож1я. Обратно с поля шли — пЪсни пЪли ... А мы с Павлом Михайловичем, дяденька, (он называет меня почему то дяденькой) до самой ночи летали за Аа по степи ... Эх и лошадка же у него чорт ее дери!