– Зато проверка из БХСС быстро работает, – напомнил я. – Так что найди способ этих своих там в области ускорить, заинтересовать. Как я понимаю, ресурсы у тебя есть – ну, так и вперёд. Что хочешь делай, а клубу чтобы быть. Ну все, до завтра. Работай.

– До свидания, – Чижиков встал и потянул руку для прощания, но я уже развернулся и пошел на выход из кабинета.

– Итак, товарищи, – проговорил я с интонацией, похожей на Кулебякинскую, но более твердой, и без ядреной сивухи в речи обошелся. – Плохо работаем, плохо…

Народ повесил носы. Утренняя планерка в самом разгаре. Не то чтобы я ругал личный состав, а так, констатировал неутешительные факты в служебной деятельности.

– Грицук не пойман, – продолжал я загибать пальцы. – Убийства комендантши, паспортистки и того парня на пляже, получается, остаются нераскрытыми, хотя подозреваемый известен, нужно его только найти и задержать. А у нас, между прочим, на на носу закрытие третьего квартала, никак нельзя эти громкие преступления на следующий отчетный период перетаскивать. Что там по Сафрону? Ваня, докладывай.

– Работаем, товарищ капитан, – Гужевой встал и виновато уперся взглядом в пол.

– Плохо работаете. И по дежурным суткам сегодняшним кража темная подвисла. Со вчера дня еще заявление заведующей детского сада до конца не отработано. Кто-то шифер ворует с территории госучреждения. Крышу садика перекрывают, старая прохудилась. Но листов шифера почему-то вдруг стало не хватать. Так я спрашиваю, почему – почему дело не возбудили? – это уже был вопрос к Голенищеву.

Ваня сел, а следак встал.

– Там проверку проводить надо, выяснять, – жевал губу Авдей Денисович. – Непонятно, то ли был этот шифер, то ли нет…

– Ну так выясняйте, – строго проговорил я.

– Я поручение написал, – ответил следак. – Уголовный розыск отработает, справку предоставит – и примем решение.

– Опять уголовный розыск виноват? – ковырнул я взглядом Голенищева.

– Я осмотр сделал, факт отсутствия шифера зафиксировал, – оправдывался следователь. – А дальше работа оперативников. Ну не я же буду шифер разыскивать.

– Вот не люблю, когда вы так разделяете, – поморщился я. – Наше, ваше… Общее дело делаем, товарищи. Гужевой, почему проверку не провели?

Ваня снова встал. Он старший теперь в розыске ему и ответ держать.

– Так народу мало у нас… не успели еще. Сотрудников не хватает, некомплект же. Вы вот ушли из розыска.

– У вас одного человека не хватает. Это что, всю работу останавливает?

– Еще Прошкин в отпуске, мы с Салчаком вдвоем остались.

– Понятно, – грыз я кончик карандаша. – Полтора землекопа… В общем, так, кандидата ищи, ты теперь за старшего, присматривай к себе на службу сотрудника.

Я решил не ждать, пока Прошкин из отпуска выйдет – может, он и более опытен, но кого он там отсобеседует?

– Понял, займусь, – кивнул Гужевой.

Но пункты на повестке дня отнюдь не кончились – я потом еще прошелся по хозяйственным делам, по кадровским и по прочим административным заморочкам. Обозначил фронт работы личному составу, мотивировал, так сказать, к свершениям, поблагодарил всех за службу и распустил по рабочим местам.

После пошёл вниз, встретить Серого. Он уже ждал меня с Мухтаром во дворике, собирались с собакой идти гулять, пока не было происшествий. Уже в должности начальника я пару раз выехал с ним в качестве кинолога. Не хотел никому доверять друга. Буду Серого растить себе в помощники. Хотя время – штука капризная и относительная, для нас оно идёт по-разному – к тому моменту Мухтар-то на пенсии будет.

Я обрадовал парня, сообщив, что скоро он будет в клуб ходить с нашим псом, заниматься у настоящего инструктора. Мне в последнее время некогда было тренировать его, а служебным собакам тренировка регулярная нужна, иначе навык притупляется и утрачивается. Конечно, я ни в коем случае не собирался забрасывать общение с Мухтаром, просто сейчас, пока не поймал Сафрона и не влился в колею новой должности – времени было в обрез. А всё-таки каждый день я уделял Мухтару часок-другой, а днем он частенько сидел у меня в кабинете, зевал, дремал, после того, как всех мух переловил и съел.

– Мы на речку, – сообщил Серый. – Пока тепло, нужно ловить деньки. Мухтарище так купаться любит.

– Давайте, – проводил я друзей за ворота.

В это время на крыльцо ГОВД вышел участковый, который вел суточника. Такого административно арестованного ни с кем не спутаешь, его я сразу узнал, да и он меня тоже. Ведь именно я его упрятал на пятнадцать суток, оформил за хулиганку в ресторане «Аист».

Это был тот самый здоровенный «нефтяник» с бородой и в свитере в крупную вязку. В таком одеянии он напоминал скандинавского рыбака-переростка из мрачного фильма про норвежского маньяка.

Громила прошел мимо меня с хмурой мордой, чуть шевеля квадратной, будто вытесанной из куска скалы челюстью. Участковый рядом с ним смотрелся малышом. Но был в милицейской форме, облечен властью и потому и с важным видом сопровождал суточника на общественные работы.

Административников частенько выгоняли трудиться на благо города. А Кулебякин раньше и на дачу себе брал бесплатную рабочую силу из их числа.

– Владимирыч! – окликнул я участкового, того самого, который крутил лямур с погибшей паспортисткой и очень переживал по поводу ее смерти. – Ты этого Муромца куда повел?

– В помощь на ремонт садика просили из исполкома.

– Ясно, хорошее дело. Я думал, дорожки подметать ведешь, а стройка – это лучше, ему в самый раз будет.

Здоровяк оглянулся, посмотрел на меня хмуро и с некоторой обидой. Оно и понятно. Я его тогда запрещенным приемом свалил. Удар в то чувствительное место называется – «кощеева смерть». А сам виноват, нечего было барагозить.

Я сидел за столом на кухне в квартире Серовых.

– Саша, – Алена подошла ко мне со спины, обняла и поцеловала в щеку, когда я уплетал яичницу на обеде. – У тебя как завтра со временем?

Чуя подвох, я сразу выложил все свои неотложные и крайне важные служебные планы на день. Но это не помогло.

– А ты найдешь для меня время часиков в одиннадцать? – милым голоском спросила Алена.

– Я могу прийти в обед, как сегодня, – подмигнул я и кивнул в сторону спальни, намекая на интересное продолжение обеденного перерыва.

– Нет, нужно в школу прийти, – ворковала Алена. – Я пообещала директору, что устрою ребятишкам в начале учебного года встречу с начальником милиции.

– Зачем? – соображал я, вылавливая кусочек колбасы из яичницы.

– Ну как зачем? Ты расскажешь о вашей нелегкой работе, о борьбе с преступностью и с нарушителями общественного порядка. Это в рамках школьного воспитательного процесса очень нужно, и, к тому же, мы планируем закладывать капсулу времени завтра. Письмо пионерам 2025 года. Напишем послание будущим поколениям. Ты тоже в нем распишешься.

– Почему именно 25-го? – удивился я. – Сейчас 78-й, аж сорок семь лет ждать, когда письмо прочитают. Берите поближе.

– Потому что двадцать пятый год – это четверть будущего века. Очень символичная дата. Хотели на пятьдесят лет заложить. Но директор предложил на этой дате остановиться. Вот интересно, какие они будут, пионеры будущего? В школу, наверное, на летающих автобусах будут летать…

Лицо у неё сделалось совсем мягкое, светящееся, мечтательное – я залюбовался. Алёна работала в школе даже не потому, что очень любила детей (хотя и это было так), а потому что верила, что так она строит счастливое, хотя и далёкое, будущее.

– А мое присутствие точно обязательно? – как бы между прочим поинтересовался я, работая вилкой.

– Саша… Ну ты же начальник милиции! Как без тебя письмо потомкам писать? Там из горкома и исполкома будут представители. Журналисты. Я хочу, чтобы ты обязательно был. Ты у меня мужчина импозантный, видный – когда не дежуришь и за бандитами по лесам не бегаешь. У тебя есть приличный костюм?