Приземлились мы при всём при этом мягко. Видимо, права полковнику выдали никак не по блату и не за плату. Встали мы на дороге — несмотря на зиму и на то, что в посёлке двести человек живёт, проезд к погосту был расчищен. Ну, или укатан. Пока летели, я почитал в интернет-энциклопедии информацию об этом месте. И в целом, стало понятно, почему для этого жуткого ритуала была выбрана именно эта локация.

В тридцать первом году двадцатого века сюда привезли семь тысяч восемьсот раскулаченных крестьян с Алтая. В Томскую область. Через полтора года их осталось семьсот. Куда сгинули остальные — официально неизвестно. Предполагают, что вымерли от голода и всего подобного. Братские могилы отыскать так ни у кого не получается. На деле же, в этом месте, как ни странно, находится очередная точка сопряжения нашего мира и ирия. Древнее капище с проходом. По факту, кто-то из чернокнижников, затесавшись в ряды большевиков и чекистов, мог и в жертву их принести кому-нибудь. Если уж даже в наши дни такое происходит, что про те годы говорить? Короче, запах смерти ощущался даже на подлёте, и исходил он никак не от нескольких могилок современных жителей. Фонило от всей местности. Странно, что вообще ещё кто-то тут жить остался. Видимо, самые адаптированные к энергии смерти люди.

Место преступления, а иначе это и называть было невозможно, расположилось рядом с кладбищем, за оградой, и край ямы начинался всего метрах в пяти от обочины.

— Можно выходить. Следы не затопчем, их затёрли. — заглушив движок, сказал полковник и первым покинул своё водительское кресло и, перед тем, как захлопнуть дверь, добавил. — Осмотрись вокруг своим взглядом, может, что приметное увидишь.

Я вышел и огляделся. Конечно, увидеть было что и помимо физического зрения. Магическая фигура в виде аж целой девятиконечной звезды всё еще светилась под снегом, хоть это и были явно остаточные следы. Но если честно, смотреть было сложно. Воздух тоже был заряжен разного рода энергиями. Витал запах крови — причём его спокойно можно было ощутить обычным человеческим обонянием. По демоническому нюху же он бил, как бьют духи, если в лифте флакон разбить.

— Здравия желаю, товарищ полковник. — раздался незнакомый голос.

Это был местный участковый. Который прибыл сюда после звонка кого-то от местных, с утреца отправившихся в лес за калиной и наткнувшихся на эту картину. Хранитель правопорядка об увиденном сообщил своему начальству, как только шапка от вставших дыбом волос на место улеглась. Далее по цепочке это дошло до нашего подразделения. Начальник магического отдела принял доклад и отпустил участкового, но тот попросился остаться, просто посмотреть. Даже расписки о молчании был готов оставить, лишь бы понять, что происходит, стоит ли ожидать повторения, и нужно ли местным жителям по ночам дверь бревном подпирать изнутри.

— А шут с тобой, оставайся. — отмахнулся Степан Геннадьевич. — Сам поймёшь, что о таком не расскажешь.

— Разворачиваю аппаратуру, товарищ полковник? — поинтересовался я у начальника. Посмотрим, что тут произошло?

— Ну попробуй. — усмехнулся он и скептично покачал головой, а в ответ на мой удивлённый взгляд пояснил. — Ну ты же видишь, как воздух заряжен? Они темпоральный след маскировали, падлы. Знают значит, как их могли выследить. Но для отчёта, конечно, записи сделать нужно.

Разумеется, он оказался прав. На пять суток тому назад во времени не было видно ничего, кроме, так сказать, белого шума. Разные цветовые вспышки, искры, клочки тумана — вот и всё изображение на протяжении всего этого временного промежутка. А дальше уже шла обычная заснеженная поляна с редкими кустиками. Которых, к слову, сейчас на месте проведения ритуала не было. Пока мы изучали показатели техники, раздался гром. Да, гром в декабре. Бывает такое, знаете ли, когда сильные маги верхом на райдзю прилетают.

— Степан Геннадьевич, Константин Владимирович. — наставник поприветствовал нас рукопожатиями, ничуть не удивившись увиденной картине, или, по крайней мере, не продемонстрировав удивления.

— Семён Романович, приветствую. — ответил ему полковник. — Жаль, опять по работе встречаемся. Сказал бы, что работа не волк, но совсем не уместная поговорка будет.

— Homo homini lupus (лат., Хо́мо хо́мини лу́пус). — Произнёс наставник, глядя на открывшуюся его взору картину. — Человек человеку волк. Эта фраза, наверное, лучше подойдёт.

— Да волк бы такого никогда не сделал. — полковник снял шапку и устало протер рукой лицо и макушку.

— Тоже верно. — кивнул в ответ наставник. — Ну что, сдуем снег и осмотрим непосредственно место происшествия?

— А можно я? — как только Семён Романович получил согласие от моего начальник, я вклинился в разговор. — С серпом потренируюсь. А то сильно зимой туман создавать не разгуляешься, а тут и от лишних посторонних глаз прикрыться можно будет. Энергетические следы всё равно затерты, так что даже не запачкаю ничего.

— Валяй. — дал добро полковник. — И кровь заодно подсуши тогда, только трупы не мумифицируй. Если у них родня есть, не поймут.

Я сделал всё, как он попросил. Убрал снег, высушил кровь, другого ничего не задел.Даже траву, что сохранилась под снегом в живом виде, не затронул. Откуда-то со стороны уазика участкового раздались звуки опорожнения желудка.

— Ваш, или сразу ему память подтереть? — поинтересовался у полковника наставник.

— Не, местный. Но пока, думаю, присмотрюсь к нему. — ответил начальник отдела магического контроля. — Он мне сообразительным показался, такие полезны бывают, когда в курсе реальных дел. А крепость желудка, она с опытом приходит.Так что думаете, Семён Романович?

На последних словах полковник кивнул в сторону открывшейся, реально тошнотворной, картины. Куча обнажённых человеческих тел, начиная от детей лет пяти, до взрослых. Стариков и старух нет — все на вид здоровые и крепкие люди. На земле чем-то острым нарисованы различные магические знаки. И не просто нарисованы, а словно выплавлены. Да, маги, сотворившие это, чем-то оплавили почву. Внешних кругов вокруг звезды — целых восемь. Конструкты, вписанные в эти круги, преследуют разные цели, но вместе они, на мой недообразованный взгляд, собираются в какую-то ахинею. Некромантский призыв духа, подселение, поднятие нежити, воскрешение свежеумершего тела, призывы демонов и богов. Кто-то решил сделать зомби с духом древнего бога в качестве источника?

— Хуже, Константин, гораздо хуже. — наставник вздохнул и покачал головой. — Кто-то решил вселить в себя заживо душу кого-то из древних богов, дабы заполучить его силу. Для этого человека, что решил стать сосудом, убивают в центре фигуры ударом в сердце. После чего в его тело заселяют душу сущности, чью силу желают заполучить. Делается это быстро, пока мозг не умер. Сосуду вырезают сердце, а в рану посредством ритуала загоняют кровь жертвенных людей, из которой создаётся новое сердце. Так, душа хозяина тела связывается с душой подселенца и доминирует над ней. Сложный, опасный и бесчеловечный ритуал, потому что нужно положить кучу людей на алтарь. Ну, мы все это видим. И главное, у всех должна быть одна группа крови с магом. А ещё это требует особого места, потому что призыв сильной мёртвой сущности требует много эманаций смерти. Как тут. А вот эта часть фигуры…

Наставник шагнул было к кругу, чтобы что-то продемонстрировать, но я успел его одёрнуть за воротник.

— Константин, что с вами? — Семён Романович удивлённо повернулся ко мне.

— Со мной? С вами что? — удивился я в ответ и показал рукой в центр ямы, где осталось небольшое белое пятно. — Вы чего, сами не видите?

— Что? Нет, я ничего не вижу. — наставник аж растерялся. — Это какой-то особенный снег?

— Ага. Похоже, заклинатели знали о ваших способностях. — я задумчиво потёр шею, немного ниже уха. — Семён Романович, это древний снежный червь из ледяного круга тёмного ирия. Ни за что не поверю, что вы таких не способны самостоятельно замечать. Степан Геннадьевич, а вы чего? Тоже думали, просто сугроб? От него ж фонит, как от высшего демона почти!