- Что ты хочешь этим сказать?

Я не мог ответить. Я не мог рассказать ему о планах, которые мы со Стейси строили: о моей ветеринарной практике, о том, как она продает свои работы. О покупке дома. О рождении детей. О радости моей матери, когда она станет бабушкой. Утром поиграть в теннис с друзьями, а после обеда - коктейли. Мистер и миссис Хэннон. Обычная жизнь. Это то, чего Стейси всегда хотела.

- Пол?

Это было уже слишком. Пустота угрожала поглотить меня, и я сильно заморгал.

- Забудь, что я это сказал.

Он не ответил, а я не осмелился взглянуть на него. Я все равно не смог бы прочесть выражение его лица. Я стянул с себя рубашку и бросил ее на пол, затем штаны. Я хотел лечь в постель и поскорее покончить с этим днем. Я больше не хотел об этом думать.

Стейси всегда была той, кто заправлял постель. С тех пор, как она уехала, в ней не было порядка. Одеяла были свалены в кучу в изножье кровати. Разбирать их теперь казалось непосильной работой, поэтому я лег без них, в одних трусах, и постарался не думать о кольце в руке Эла или о том, что оно когда-то символизировало.

- Я так понимаю, ты собираешься спать.

- Да. - Может быть, когда я проснусь, я не буду таким неудачником.

Он долго колебался, потом спросил:

- А ты не боишься, что я начну к тебе приставать?

Я закрыл глаза и сказал себе, что резь в них - всего лишь следствие алкоголя. Это не имело никакого отношения к тому, что я был отвергнут после того, как выставил себя дураком на публике, перед Элом. К тому, чтобы быть отвергнутым Элом. Всеми в моей проклятой жизни.

- Не могу представить, что ты в таком отчаянии.

Он не ответил, но секунду спустя я почувствовал, как кровать зашевелилась.

Я открыл глаза и увидел, что он нависает надо мной, оседлав мои ноги, опираясь на левую руку, чтобы заглянуть мне в глаза. От того, что я там увидел, у меня перехватило дыхание.

- Так ты думаешь? Что я должен быть в отчаянии, чтобы хотеть тебя?

Его взгляд был таким пристальным, и я мог поклясться, что чувствовал тепло, исходящее от его тела. Бурундук отчаянно тараторил, но из-за алкоголя он казался очень далеким. Новый голос, однако, начал мурлыкать.

- Я терплю неудачу во всем, - сказал я, пытаясь вернуть нас на более привычную почву.

Он даже глазом не моргнул.

- Нет, не во всем.

- Я всегда на втором месте. Я не ветеринар, я секретарь ветеринара. Я второй кандидат Стейси. Я даже занял второе место в этом чертовом конкурсе на лучший дворик.

Он улыбнулся. Нежная теплота в его глазах облегчила боль в моей груди, и если бурундук все еще стрекотал, я его больше не слышал.

- Единственное, что с тобой не так, это то, что ты уверен, что с тобой что-то не так.

Я не ответил. Я мог только смотреть на него - на его смуглую кожу и мягкие, полные губы. Я сомневался, осмелюсь ли прикоснуться к нему. От одной мысли об этом у меня восхитительно и чувственно заныло внизу живота. На нем все еще была одежда, и мне вдруг больше всего на свете захотелось снять ее. Я подумал о том, каково это - чувствовать тяжесть его тела на себе, и от этой мысли у меня вырвался громкий стон.

Он улыбнулся. Правой рукой он коснулся моей щеки. Он провел большим пальцем по моим губам, и это пробудило что-то внутри меня. Что-то, что слишком долго дремало. Это разожгло кровь в моих жилах. Это причинило мне боль.

Он снова коснулся моих губ подушечкой большого пальца, и я всхлипнул.

- Ты чистый, милый и щедрый до невозможности.

Я мог бы возразить, если бы не был так сосредоточен на его ласках и взгляде. Он провел кончиками пальцев по моей шее, по ключицам, заставляя мое сердце учащенно биться. Медленно - очень медленно - он провел пальцами по центру моей груди.

- В тот день, когда мы ели замороженный йогурт, ты положил мне в рот ложку, и все, о чем я мог думать, было: «Если бы я поцеловал его сейчас, вот каким он был бы на вкус». - Он поцеловал меня в щеку. - Я был так близок к тому, чтобы поцеловать тебя тогда, но ты бы мне не позволил. - Он поцеловал меня в шею. - Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя.

Я не понимал, как это могло быть правдой, но в тот момент мне было все равно. Его прикосновения были такими приятными. Я был полностью возбужден. Более того, я был уже пугающе близок к оргазму. Я не был уверен, как мне удалось так быстро перейти от слез к оргазму, но больше всего на свете я хотел увидеть, куда он меня заведет.

Он погладил мой живот кончиками пальцев.

- У тебя потрясающая кожа, такая гладкая и белая. Я всегда думаю только о том, как бы прикоснуться к ней. - Он наклонился и поцеловал меня в ключицу. - И пробовать на вкус. - С мучительной медлительностью он провел пальцем вниз по моему животу. - Ты даже мягче, чем я себе представлял.

Я снова застонал, сопротивляясь желанию выгнуть бедра навстречу ему. Так или иначе, ожидание было приятно. Он провел большим пальцем по моему пупку. Пытаясь справиться с волнением в паху, я плыл по волнам, пока у меня не осталось другого выбора, кроме как поддаться непреодолимому желанию прижаться к нему.

- Ты ни для кого не второй, Пол. По-моему, нет. Я думаю, ты прекрасен и внутри, и снаружи.

Он опустил руку ниже, задев пояс моих трусов, провел по бедру, щекоча чувствительное местечко, где бедро переходит в пах, и я задрожал. Это было похоже на наш первый поцелуй, только на этот раз это не было притворным. Это было настоящим. Или, по крайней мере, казалось настоящим, и я никогда, ни за что не хотел, чтобы это прекращалось. Внутри меня словно полыхал огонь, каждая ласка причиняла мне боль, каждая точка была чувствительнее предыдущей. Это было самое удивительное, что я когда-либо испытывал.

- Мне не следовало этого делать, - хрипло сказал он. - Только не тогда, когда ты так пьян.

Нет. Только не снова. Я резко открыл глаза, чтобы посмотреть на него, но выражение его лица погасило мой гнев. Боже, его глаза. Темные и страстные, но в то же время с намеком на сдержанность.

Я сдался.

- Пожалуйста, - прошептал я. - О боже, Эл. Пожалуйста.

Он обхватил мою эрекцию ладонью, и я ахнул. Эл улыбнулся и подмигнул мне.

- Кто сейчас в отчаянии?

В отчаянии? Боже, да, я отчаянно хотел, чтобы он дал мне больше. Он коснулся головки моего члена через трусы. Я вскрикнул, и в этот момент он поцеловал меня, нежно прикоснувшись своим языком к моему. Я обвил руками его шею и притянул к себе, грудь к груди, его бедро прижалось между моих ног, и я поцеловал его, как будто мог каким-то образом отдать ему все и стать таким, каким, по его словам, он меня видел.

Он прижался носом к моим губам, прервав наш поцелуй.

- Мне следовало бы заставить тебя подождать, пока протрезвеешь...

- Нет!

- Но ты не представляешь, как тяжело было ждать так долго. Я сотни раз думал о том, чтобы сделать это. - Его теплая рука двигалась по моему члену, переходя от ласки к хватке. - Мне кажется, что с тех пор, как мы встретились, я вообще ни о чем не думал, кроме как целовать тебя, пробовать на вкус, прикасаться к тебе, трахать тебя или позволять тебе трахать меня...

Я застонал, понимая, что не смогу продержаться больше ни секунды.

- Эл.

Он снова поцеловал меня, лишая дара речи, лишая самообладания.

Одно сильное движение.

Второе.

Это все, что требовалось.

Я кончил с силой, хватая ртом воздух, цепляясь за него, как за саму жизнь. Я забыл о прошедшем дне, о своих неудачах, обо всем, что привело меня сюда. Был только он, такой сильный и стройный, экзотический вкус его губ, грубая хватка его руки, когда он гладил меня во время оргазма, его нежные поцелуи на моих щеках, лбу и подбородке, пока я пытался отдышаться. Твердость его эрекции в джинсах, плотно прижатая к моему бедру.

Внезапно я осознал тот факт, что просто лежал. Что я кончил еще до того, как он разделся.

- Прости, - сказал я.