Я открыл глаза. Это все сон. Грудь цела.

Сон был такой, словно все происходило наяву. Легкая дрожь окутала меня. Губы пересохли. Посмотрев глазами по сторонам, я увидел над собой тень. Очень большую тень.

— Просыпайся, соня.

— Кораг. Что ты тут делаешь?

— Как что? — орк развел свои горы, которые у него вместо плеч — кто-то сказал, что придет на тренировку, а в итоге не пришел. Давай быстрее вставай, мне еще кузницу готовить к работе.

— Да, встаю.

Спорить с орком не самая лучшая затея сама по себе, я просто встал. Да к тому же сам попросил натренировать меня. И, что-то подсказывает, что он знает толк в обучении. Не зря же такой большой.

Кораг смотрел на меня некоторое время, наблюдая за тем, как я встаю, и сказал:

— И слезы не забудь вытереть. Видимо, страшный сон приснился. Когда я подошел, ты весь дрожал.

Пальцы прикоснулись лица. Что? Я на самом деле плакал. Вытерев слезы, я улыбнулся Корагу, а он в ответ фыркнул.

— Улыбаешься, значит. Ничего, я сотру твою улыбку с твоего лица. И у тебя никогда не будет сил улыбаться.

Эх! Еще раз прихожу к выводу, что в этом мире, абсолютно нельзя улыбаться. Сразу же возникает физическая боль, или я нарываюсь на проблемы. А то и хуже: на людей, которые желают стереть мою улыбку с лица.

— Я готов, Кораг.

— Куда ты готов? Разминка.

Красная гора делала упражнения, которые кое-как приходилось повторять. В принципе, разминка была несложной, и чем-то напоминала то, что я делал на Земле, но была куда эффективней. Может, потому что тогда я ее делал один, а тут Кораг непосредственно следит за мной и поправляет, показывая технику.

Несмотря на то, что это всего лишь тренировка, усталость появилась настоящая. Поверить не могу в свою слабость: разминка заменила полноценную тренировку.

— Ну что, Кораг, на сегодня все?

— Мы еще даже не начали — на меня как на таракана посмотрело два больших глаза — Вот сейчас небольшая пробежка, а потом начнем.

— Пробежка?

— Побежали до кузницы. Ты впереди, а я сзади. Если твой темп будет медленный, то будешь получать по заднице. Ты же не хочешь получать по заднице?

— Нет.

Я не успел среагировать, как нога Корага погладила мою филейную часть. Удар был настолько сильный, что я подлетел, а затем плюхнулся на землю, сильно ударившись всеми болтающимися конечностями.

— Ты что делаешь!

— Ты не слышал, что мы уже побежали?

Решив не отвечать на реплику уже на так мной горячо любимого друга — если так будет бить, то уже даже не друга — я не то, что встал, а подпрыгнул и тут же побежал.

Темп бега нельзя сказать, что был высокий, но дыхалка предположила, что следует бежать еще медленнее. Буквально через пять минут она капитулировала и отдала полномочия силе воли.

Сильный удар подкинул меня на полметра.

— Кусок минотавра — выругалась глыба — беги в нормальном темпе, а не как гном пьяный.

Я прибавил темпа, но и этого стало мало — еще один удар пожелал мне стать гордой птицей. Видите-ли вы, пока меня не пнешь, я не лечу.

И самое ужасное во всей ситуации то, что Кораг перестает пинать меня по заднице только после того, как я беру темп, с каким бы я бежал «стометровку»!

Скосив взгляд, я увидел размеренное и спокойное лицо Корага. Он бежал, словно шел прогулочным шагом по цветущему парку. Откуда в нем столько силы или все орки такие монстры? Чую, они на моей земле вообще захватили нишу спорта. Да и военную тоже.

Кораг попытался ударить под зад, но я слегка ускорился. Он решил не догонять меня, лишь ухмыльнулся.

Прекрасная погода ободряла, давая позитивный настрой. Небо было ясным, а на траве еще виднелись капли росы. Дул летний, но по-утреннему прохладный ветерок. Ну и, как подобает деревне, на улице было полно людей, встречавших приветственные лучи света.

Как я смог все это заприметь? Вот в последний раз, когда от пинка подлетел и упал на пятую точку.

И эти ранние пташки с пребольшим удовольствием наблюдали за нами. Конечно, интересная картина. Два раба, звеня железными причиндалами, бегут куда-то в такую рань. Так еще и мелкий раб бежит впереди, а большой краснокожий бежит сзади и пинает мелкого, который от ударов пытается лететь как курица.

Когда мы наконец-то добежали до кузницы, я был на пределе. Моя дыхалка умерла. И все, что мне хотелось, это лечь на землю и умереть.

Кораг подошел к бочке воды. Увидев плескающуюся воду, я смог вспомнить, что тоже не откажусь попить.

Только сделал два шага в сторону бочки, как меня обдало диким режущим холодом. Дыхание сперло, разум помутился. Подо мной моментально образовалась лужа, в которой я поскользнулся, и неуправляемая туша кубарем упала на землю. Через десять секунд разум подавил восстание и вновь стал работать. К этому моменту я был на пределе, с ног до головы мокрый и распластанный на земле.

— Ты что делаешь? — я простонал, охая поднимаясь с земли.

— Надо же было тебя остудить — Кораг ржал, как будто сто быков топталось в стойле — а то весь красный как метал!

Ответить было нечего. Разве что в голове возник план мести. Встав на ноги, я сделал выпад рукой вперед, которая моментально остановилась. Левую ногу резанула боль, и я вновь лежал на земле. И в той же луже.

— Упор лежа принять, Энри. Начнем со ста отжимай. Я считаю.

Орк оказался ловким типом, хотя по нему и не скажешь. И, зараза, даже не подал виду. Словно моя внезапная атака ничем не отличалась от попытки комара его укусить.

Отжиматься пятьдесят раз умел, а потому, с горем пополам, но сто раз отжался. Лицо Корага напоминало страдальца за мир наш тленный.

— Шестьдесят три.

— Что шестьдесят три?

— Ты сделал шестьдесят три отжимания и тридцать семь подобий отжиманий. А я сказал тебе сто раз отжаться.

— Но Кораг.

— Шестьдесят четыре.

— Я устал.

— Мне еще долго повторять? Шестьдесят четыре.

После физической нагрузки, началась разминка, растяжка, которые окончательно превратили тело в желе. Мышцы не напрягались, хрящи были перенапряжены. Повесь сейчас меня на флагшток, и я буду реять не хуже флага.

Потом началось то, что хотел с самого начала, но не после такой адовой нагрузки, которую орк по не понятному мне недоразумению называет всего лишь небольшой разминкой.

И начал мы обучение с техники рукопашного боя, которая напоминала некую семь борьбы и бокса. Набор ударов ног заключался только в низких быстрых ударах по нижним конечностям, и подсечек.

Естественно, я не мог сходу усвоить все подаваемую информацию, от чего Кораг злился, называя меня чуть ли не самым тупым представителем не столько человечества, сколько всего мира.

Конечно, я пытался наказать его за обидные слова, но от желания исполнить недостижимую цель, получал еще больше пинков и подзатыльников. Уж очень хорош краснокожий друг. Но месть моя будет страшная! Но, потом. В будущем. Когда ученик догонит своего учителя. Хе-хе.

— На сегодня хватит — удовлетворенно проговорил орк. Тем временем я лежал на земле заднего двора дома Брунгильды, пытаясь отдышаться, а Кораг стоял надо мной и улыбался, словно только-что пришел на тренировку — поднимайся и отряхивайся.

— Ты меня избил.

— Согласен — рассмеялся орк — это нельзя назвать боем. Я избивал тебя как чучело.

— Ничего. Ученик превосходит своего учителя. Не забывай об этом.

Кораг удовлетворенно кивнул и протянул руку.

Ухватившись за помощь, меня резким движением поставили на ноги. Появилось головокружение.

— Я сейчас умру.

— Следующая тренировка завтра.

— Каждый день?

— Да — взгляд орка был таким, словно ведет разговор с самым тупым человеком на свете. Он даже начал медленнее разговаривать и разбивать слова по слогам — не относись к этому как к тренировкам. Это должно стать твоим путем. Ты должен жить и дышать тем, что делаешь.

— А как же один день отдыха?

Сильный удар отправил меня на землю. Пятая точка и правое плечо заныли от боли.