Как она радовалась, когда было объявлено о смерти Светлейшего! Его гибель означала свободу для рода Лонгботтом. Но, как говорится во многих умных пословицах, такое оно, как Альбус, не тонет, да и в огне, скорее всего, не горит, судя по фениксу, с которым тот был неразлучен. Конечно, пока бывший директор Хогвартса был условно мёртв, он и сам находился в шатком положении, что, безусловно, понимал и пока ничего не требовал. Но это явно было только пока.

***

В Трёх воронах царило затишье. Гарри и девушек охватило что-то вроде апатии. Бёрк объяснил это тем, что они не привыкли убивать, и так на них сказался первый

283/690

этап мести. За завтраком Кричер подал «Ежедневный пророк». Юный волшебник лениво пролистал его до третьей страницы, которая неожиданно привлекла его внимание. Он схватил газету обеими руками и поднес почти вплотную к лицу.

— Что-то важное? — поинтересовалась Кэтрин.

— Да! И я очень расстроен. Слушайте.

Хроники Аврората.

Вчера на опушке Рокингемского леса в районе городка Кингс-Клифф обнаружен труп оборотня Ремуса Люпина. Видимых повреждений на теле нет. Дежурный колдомедик Аврората зафиксировал скоропостижную смерть от невыявленных причин.

Если вы владеете информацией, которая сможет пролить свет на произошедшее, обращайтесь в отдел досудебного дознания Аврората. Сообщившим ценную информацию будет выплачено вознаграждение от родственников скончавшегося.

— Как он мог взять и просто так умереть! — возмущенно воскликнул Гарри, который жаждал принести предателя в жертву алтарю Поттеров. — Сбежал от мести за Грань!

— Не думаю, что он умер добровольно. Зачем бы ему надо было делать это около своего леса? И вспомните, каковы признаки смерти от убивающего Непростительного, Гарри? — спросила его Одра.

— Да нет у него никаких признаков!

— И у Люпина тоже никаких признаков, — задумчиво проговорила Кэтрин.

— Возможно, вы правы! Нам следует самим провести расследование в Кингс-Клифф! — воодушевился Гарри.

— Мне это кажется не очень хорошей идеей, — подал голос портрет лорда Арктуруса. — Дождитесь лордов Принца и Бёрка. Не действуйте необдуманно. Там наверняка ещё хозяйничают авроры, и вас самого могут арестовать и отправить к Неназываемому. Сейчас нельзя быть уверенным ни в ком из тех, кто служит в Министерстве.

Гарри с угрюмым видом упал в большое кожаное кресло. Был бы он прежним, с червём в голове, — точно бы уже бегал по Кингс-Клифф, расспрашивая всех подряд, пытаясь найти свидетелей. Теперь же он сразу понял, что лорд Блэк, безусловно, прав, и лучше пока оставаться в замке.

Примечание к части

Историков прошу не кидаться тапками, я прекрасно владею материалом и не ошибаюсь. Просто кое-что подтянуто за левое ухо, кое-что нагло вписано)) Я везде указываю, что пишу не историческое исследование, а художественный вымысел)) по сути сказку для взрослых, не ищите в ней то, чего нет))

284/690

Глава 37. О вейлах и Делакурах & Расследование

смерти Люпина

Флёр Делакур к семье своего супруга относилась более чем прохладно, потому она не возражала, что Билл частенько забегал после работы в родительский дом и оставался там ужинать. Такие свободные вечера она проводила в небольшом коттедже в соседней магловской деревушке, который Делакуры сняли до нового года «на всякий случай». По сведениям, полученным из британского Аврората, вся семья Уизли была в большей или меньшей степени неблагонадёжна, имея широкий и длинный шлейф из слухов, штрафов, правонарушений и прочей шелухи, что не украшает добропорядочное семейство. Меньше всего тёмных пятен было на репутации Чарльза и Уильяма. Имелся ещё загадочный законопослушный Персиваль, с которым родители Флёр близко познакомить её не успели, чтобы проверить его на резистентность к вейлочарам. Срок обязательного замужества поджимал, потому семья остановила выбор на Уильяме.

Почему же Делакуры делали выбор жениха именно из семьи Уизли и этот выбор был обязателен? Франция, как магловская, так и магическая, всегда славились либеральностью взглядов. Считалось, что отношение к магическим существам в

«La Douce France»[64] — самое лояльное во всех европейских анклавах. В пример всегда приводили полувеликаншу Олимпию Максим, которая в данный момент занимала пост директора Академии магии Шармбатон.

Но отношения отношениями, а безопасность простых обывателей в обеих Франциях была превыше всего. Потому для существ, имеющих опасные для окружающих периоды жизни, существовали специальные законы, их регламентирующие. К примеру, оборотни, не употребляющие по любым причинам ликантропное зелье, были обязаны за сутки до полнолуния собираться на специально отведённых для их пребывания лесных территориях с малым количеством населения. Поскольку таковых в стране, в связи с ростом магловского населения и уровня их техники, становилось всё меньше и меньше, кабинет министров в данный момент вёл переговоры с Магической Русью о долгосрочной аренде лесных угодий в Сибири, куда отправлять оборотней собирались автоматически срабатывающими в нужное время порт-ключами. К проекту собирались присоединиться Магические Германия и Италия, а Швейцария и вовсе предлагала коллективный договор всех европейских анклавов с Русью.

Второй головной болью французов были вейлы, выбравшие их анклав основной территорией проживания. С вейлами, с одной стороны, всё было проще, чем с оборотнями, а с другой стороны, — сложнее. До двадцати лет они не проявляли никакой агрессивности. Просто отличались особой красотой от всех остальных в магическом мире. Но в день, когда неповязанная вейла отмечала своё двадцатилетие, у неё начинался неконтролируемый гон. В ходе удовлетворения инстинкта одной вейлы как моральный, так и физический ущерб могли претерпеть до десяти особей гуманоидного типа (так было сказано в международной формулировке, поскольку в мире, кроме волшебников и маглов, видимо, где-то существовали и другие человекоподобные магические существа).

Казалось бы — что проще? Выдавай всех замуж до двадцати лет, и нет никаких проблем. Всё было куда сложнее. Чтобы вейла могла продолжить род новой вейлой, её супруг должен был быть носителем особой хромосомы, наличие которой очень просто определялось: на него не действовали вейлочары. Всё время брать

285/690

женихов из одного и того же рода было нельзя — рождались вейлы-сквибки, страшные создания. Как правило, они рано уходили в магловский мир, после чего французская полиция расследовала серии убийств мужчин, совершённых с особой жестокостью и с сексуальной составляющей. Красивейшие магические существа без возможности колдовать превращались в настоящих тёмных тварей.

Чтобы всего этого избежать, уже не первое столетие в особую базу данных заносились все маги, резистентные к вейлочарам, и всем семьям, где были девушки-вейлы, ещё на пятнадцатилетие дочери приходил особый красный конверт с фамилиями рекомендованных для брака семей. Список Флёр включал: одну русскую семью, где из свободных мужчин были десятилетний мальчик и восьмидесятипятилетний очень зрелый маг; клан заклинателей из Уганды, ведущий кочевой образ жизни; одна семья индийских магов, где главным принципом существования ведьм было «почитание мужа наравне с Богом»; и семья британских волшебников Уизли.

— Что это? — вскрикнула Флёр и рухнула в обморок, ознакомившись со списком таких... завидных женихов.

— Габриэль, принеси воды и полотенце! — крикнула младшей дочери Аполлин Делакур.

Она привела в чувство старшую дочь, промокая её лицо холодной влажной тканью, и когда та открыла глаза, то твёрдо заявила:

— Это будет английский волшебник, или я вообще откажусь от брака!

Последнее заявление было очень опрометчивым. Если до 30 октября текущего года Флёр не будет состоять в подтверждённом браке, её ждала изоляция в специальном «санатории», как его красиво называли министерские чиновники. На самом деле это было что-то среднее между клиникой и домом свиданий, где вейл принудительно вязали с добровольцами из волшебников (а таких было немало), предварительно лишив их возможности причинять вред партнёрам по совокуплению. Расшифровки в циркуляре о правах вейл не было, потому представить техническую составляющую безопасного процесса весьма затруднительно.