Люпин-младший уныло смотрел на носки своих туфель, не рискуя поднять глаза на отца.

— Как это всё вышло, рассказывай!

— Я сам и не понял, как всё быстро случилось. Сначала Альбус провёл «Закон о браке для магических существ», и я подумал, а почему нет? Чем я хуже Джеймса? А она всегда мне нравилась… — спутанно объяснял Ремус.

— Стоп. Джеймс — это Поттер, твой приятель по Хогвартсу?

— Да. Мне очень нравилась его девушка. Он должен был на тот Белтайн привести её в поместье, я случайно вслух сам с собой об этом рассуждал, а тут Жермен. Говорит — давай, я соберу молодых парней, и ты заберешь ее для себя, и мы там все невестами разживёмся. Ох, отец... Я думал, мы их просто украдём!

— А Витрие имел совершенно иной план, да?

— Это было ужасно. Реки крови. Лорд и леди Поттер... Они сделать ничего не успели, как и их вассалы…

— А что же ты без жены остался?

— А их там не было! — задушенно всхлипнул Ремус.

— Ты сам кого-нибудь тогда убил?

179/690

— Нет, нет! Никого! — горячо заверил Люпин-младший.

— Немедленно собирай свои вещи. Поедешь в Америку. Я дам письмо к шаману шошонов. Напишу, что тебе требуется отслужить свои грехи перед Магией. Будешь беспрекословно ему подчиняться, домой вернёшься лишь тогда, когда он разрешит. Если, конечно, сможешь искупить всё, что ты натворил. А я разберусь с семейкой Витрие.

Раздался громкий стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в дом вожака вбежал старший Джеродд.

— Меня только что известили, что Прескотт в больнице Святого Мунго в критическом состоянии. Что делать, Лайелл?

Папашу Джеродда нельзя было назвать сильно цивилизованным оборотнем, хоть и жил он не в лесу, а в Кингс-Клифф. Показываться в Лондоне ему было противопоказано, особенно тогда, когда он сильно волновался.

— Что конкретно было в сообщении?

— Только то, что я сказал. Никаких подробностей.

Лайелл Люпин вздохнул, посмотрел сначала на сына, затем на Джеродда и сказал:

— Я сам отправлюсь в больницу и всё узнаю. Заодно провожу сына. Иди домой и жди, когда я вернусь и расскажу, что к чему.

***

Старое кирпичное здание с покосившейся и выцветшей вывеской «Purge and Dowse, Ltd» было слишком запущенным и невзрачным для центра Лондона, где оно располагалось. За грязным и пыльным стеклом витрины стояли старые, облупившиеся манекены в давно вышедшей из моды, выгоревшей одежде. Часть из них каким-то образом лишилась париков и являла прохожим свои лысые головы, а у некоторых они сохранились, но давно съехали набок. На покосившихся дверях рядом с витриной висела табличка «Закрыто на ремонт». Люпин всегда удивлялся, до какой степени идиотами считают маги обычных людей, маскируя вот так свои жизненно важные объекты, чтобы потом бегать и стирать память тем, кто, заметив такое лакомое местечко под застройку, будет обращаться к риелторам за поиском хозяина. И уж наверняка чиновники из мэрии, пожарные инспекторы и прочие государственные служащие время от времени интересовались этим странным местом.

Целитель Мунго Бонэм основал свою больницу почти четыреста лет назад, и только трижды маги меняли видимый маглам фасад. Во времена Бабушки всей

Европы[40] здесь был заброшенный паб с треснувшей деревянной фигурой пирата в роли привратника. Сейчас эту миссию исполнял самый уродливый в витрине манекен женского пола, у которого с нарисованных век свисали отклеившиеся пластиковые ресницы, а из одежды был только зелёный нейлоновый фартучек.

Лайелл вздохнул и, глядя на манекен, наклонился вплотную к витрине и произнёс:

— Я к Прескотту Джеродду.

180/690

Манекен чуть заметно кивнул и поманил оборотня суставчатым пальцем, после чего Люпин шагнул вперёд прямо через стекло. Он оказался в приёмном покое больницы, где царила обычная для этого места суета. На деревянных стульях и лавках сидели маги и ведьмы с удивительными изменениями во внешности — вроде мужского достоинства вместо носа, фасеточных стрекозиных глаз вместо гуманоидных, не говоря о выбивающихся из-под мантий и шляп хвостах или рогах. Фантазия бестолковых и безответственных волшебников, наплевательски относящихся как к собственному здоровью, так и к чужому, совершенно не знала границ.

Между пострадавшими сновали целители в лаймовых халатах, задавали вопросы и делали записи в больших блокнотах, а за стойкой стояла пухлая волшебница,

исполняющая обязанности Привет-ведьмы [41].

— Я к Прескотту Джеродду! — повторил Люпин-старший.

— Пятьдесят первая палата. Пятый этаж. Недуги от заклятий, несовместимый с жизнью наговор, порча, неправильно наложенные чары и прочее, — равнодушно сказала блондинка, а потом добавила: — Боюсь, вы напрасно потратите время. Ваш родственник или знакомый пребывает в магической коме. Вам лучше побеседовать с целителем Августом Сепсисом. Его кабинет там же, на пятом этаже, в конце коридора, на двери табличка с именем.

Оборотень поднялся на пятый этаж и нашел целителя там, куда его отправила ведьма.

— Судя по показанием свидетельниц произошедшего, мистер Джеродд получил магический откат, взявшись подписывать что-то, на что он права не имел. Вы, я полагаю, понимаете, что бывает с теми, кто ставит свою магическую подпись взамен настоящего правообладателя? — и целитель посмотрел на Лайелла.

— Весьма смутно. Какое-то наказание от Магии?

— Да, какое-то наказание. Магия лишает его возможности впредь где-либо оставлять свою магическую подпись, блокируя его магическое ядро. Дальше нужно объяснять?

— Блокирует ядро… Но позвольте, с заблокированным ядром он больше не будет волшебником!

— Именно. Мистер Джеродд отныне — полный стопроцентный сквиб.

— Прискорбно. А вы случайно не знаете, если бы то же самое совершил оборотень, какие были бы последствия для него?

— Интересный вопрос. Если оборотень не имеет магических способностей, то он и не может поставить магическую подпись. А если имеет, то, скорее всего, станет просто оборотнем, а магические способности у него исчезнут.

— Я сообщу отцу Прескотта, что с ним произошло.

— Не забудьте взять в финансовом отделе счёт за госпитализацию и уже оказанную помощь. Там же вы можете уточнить, во сколько будет обходиться каждый день пребывания мистера Джеррода в больнице, но пока он в коме,

181/690

забирать его отсюда я бы не советовал, хотя решать вам. В данный момент его жизни ничто не угрожает, нужно просто дождаться, когда закончится перестройка организма под его нынешний статус и пациент придёт в себя.

***

Вечером в новой Норе Гермиона и Рон рассказали о своём участии в оглашении завещания Дамблдора.

— Совершенно не представляю, зачем мне эта штука, — сказал Рон и, чиркнув делюминатором, погрузил дом в полную темноту, забрав свет горящих свечей из всех комнат.

— О чем только думал директор, завещав такому тупице настоящий артефакт, — раздался во тьме саркастический голос Джинни.

— Рон, попробуй повторить то, что ты сделал перед тем, как весь свет исчез, — осторожно попросила Гермиона, так как вспыльчивый шестой Уизли мог сейчас начать препираться с сестрой и просто забыть, как он активировал делюминатор.

— Да пожалуйста! — вальяжно произнёс Рон, чиркнув артефактом снова, и пламя каждой свечи тотчас вернулось на своё место.

— А тебе, девочка, директор оставил книгу сказок? — переспросила недоверчивая Молли свою будущую невестку.

— Да, вот она, — сказала Грейнджер, доставая небольшую старинную книгу.

— Оригинал? — оживился Билл, который тоже присутствовал на обсуждении сегодняшнего оглашения. Он примерно представлял, сколько может стоить такая книга, и прикидывал, не поиметь ли с директора дополнительную компенсацию за всё произошедшее.

— Увы. Оригинал ведь был рукописным, датирован началом XV века. Это уже печатное издание, причём на довольно современном английском. Этой книге самое большее лет сто, возможно, двести. Похоже, кто-то её искусственно состарил, чтобы придать старинный вид, — сообщила Гермиона, которая уже успела проанализировать наследство, полученное ею от ещё не умершего Дамблдора.