— Скорее всего, она сыграла бы какую-то роль в тех поисках, на которые вы должны были отправиться с Поттером, — задумчиво произнёс Уильям.

— Должны были? А что — теперь не отправитесь?

В этот момент полыхнул камин, выплёвывая в гостиную Уизли Альбуса Дамблдора.

— Вот вы сейчас нам всё и объясните, — проговорила Гермиона и кратко рассказала бывшему директору об оглашении завещания.

— Надо было назначить душеприказчиком кого-то из магов, — раздраженно произнёс Альбус. — Весь смысл этого завещания был в том, что на его оглашении обязательно должен был присутствовать Поттер. — Говорите, его там не было? Но это невозможно. Одним из условий оглашения была указана необходимость собрать вас всех троих вместе, иначе чары не дали бы прочесть мою волю.

182/690

— Может быть, такое работает, только когда оглашают завещание того, кто реально умер? — иронично осведомилась Гермиона.

— Нет, это так не работает. А могли вы просто не заметить Поттера? Может быть, он был в мантии-невидимке? — предположил старший сын Уизли. — Вспомните, за столом были незанятые места?

Гермиона мысленно вернулась в кабинет Гринготтса, где всё происходило, и постаралась сфокусироваться на другой части стола. Там действительно стояло пустое кресло, и оно было отодвинуто от столешницы на такое расстояние, которое понадобилось бы, если бы в нём кто-то сидел.

— Мерлиновы кальсоны! — воскликнула ведьма. — Он точно был там!

— Вот зеленошкурые гады. Почему они всегда защищают Поттера? Золото его стерегут, как драконы, прячут его, чтобы никто не увидел, — зло проворчал Рон.

— Боюсь, всё это не просто так. Гоблины никогда бы не стали таким заниматься, если бы Поттер не представлял для них какой-то интерес. А интересуются они только золотом и гоблинской работы артефактами, украшениями и оружием, — отметил Билл.

Цветущий Дамблдор при этих словах резко побледнел.

— Что такое, Альбус? Тебе плохо? — уточнила Молли, подавая ему стакан воды.

— Мне плохо, — простонал бывший директор. — Тем же завещанием я отдал Поттеру меч Годрика Гриффиндора. Но я был уверен, что оглашение будет проводить кто-то из министерских чиновников или сам министр. Они бы ни за что не отдали мальчишке реликвию одного из основателей.

— Хорошо, если дело только в мече, который гоблины будут всячески стараться выманить у Поттера. А если там ещё и вопрос денег? — предположил Билл.

— Ты думаешь, что Поттер узнал что-то о реальных размерах своего состояния? — всполошилась Джинни.

— Как звали гоблинов, которые проводили церемонию? — уточнил Уильям.

— Я запомнила. Это были Грипхук, его я где-то уже видела, и Ферунг — этого я в Гринготтсе никогда не встречала.

— Ещё бы ты его встречала, — мрачно ухмыльнулся Билл. — Это же поверенный Блэков, он с грязнокровками никаких дел не ведёт. А Грипхука ты видела. Это поверенный рода Поттер. Нужно любым способом срочно выяснить, что именно стало известно Поттеру.

***

Утром, придя на работу, Дуэйн Бёрк пару часов провозился с наследством Альбуса сам. Изобретение золотого снитча принадлежит колдуну Арбалету Мастерсу, искусному мастеру по металлу, который не только создал саму форму артефакта,

но и зачаровал его так, что он повторял поведение и манеру полёта сниджета[42].

183/690

Его труды увенчались успехом, который быстро оценили все квиддичисты, засыпав мастера таким количеством заказов, что многие остались невыполненными и после его смерти.

Артефакт, завещанный Гарри, был обычным снитчем, ничем не отличающимся по внешнему виду от тысяч своих собратьев: шар размером с грецкий орех, с серебристыми крыльями на очень подвижных шарнирах, что позволяет снитчу молниеносно менять направление полета. В отличие от сниджета. На этом снитче были стандартные чары, которые заставляли его всегда оставаться в пределах поля, и имитация телесной памяти, чтобы узнавать поймавшую его руку. Но конкретно этот экземпляр имел ещё несколько слоев наколдованных Дамблдором чар, в которых защита от взлома переплеталась с чем-то ему не знакомым.

Убедившись, что самому ему не справиться, Дуэйн вызвал к себе в кабинет «главных по артефакторике» в Отделе Тайн и явил им загадочный снитч, сообщив, что внутри может быть заключён артефакт или иной магический предмет, а возможно, просто какая-нибудь записка.

— Я просканировал его до третьего уровня. При попытке физического взлома оболочки снитча защитные чары уничтожат содержимое. Оно мне нужно сегодня. Сделаете?

— Обижаете, шеф! Параллельные и смешанные ветвления чар, циклы срабатывания, руны закрепления, сложные рекурсии заклинаний — это то, о чём мы думаем постоянно. Не думаю, что в Британии вы найдёте кого-то круче нас. А то, что смог натворить даже гений артефакторики, всегда может распутать другой, а у вас их целых два!

Дуэйн кивнул и занялся снова вопросом крестражей. Поисковый артефакт вскоре можно будет активировать, но следовало разобраться с тем, как уничтожить эти магии противные вещи, когда все они соберутся вместе, так, чтобы или сразу вместе с ними покончить с их владельцем и создателем, или, если такой вариант не найдётся, ликвидировать их максимально незаметно.

Погрузившись в наитемнейшие фолианты, Бёрк не заметил, как прошло несколько часов, по истечении которых «гении артефакторики» принесли ему снитч, раскрытый, как мини-шкатулка или объёмный медальон. Посередине снитча в обеих его половинках засел камень странного вида: с зубчатой трещиной, чёрный, полупрозрачный. Внутри него можно было различить знак в виде равностороннего треугольника, в который вписан круг, а из верхней вершины треугольника к нижнему основанию проведена вертикальная черта.

— Шеф, это же знак Гриндевальда! Где вы взяли такую гадость? — спросил один из невыразимцев.

— Боюсь, что ваши познания в области магической символики не так точны, как мне бы хотелось, — произнёс Дуэйн и, надев экранирующие перчатки, а также взяв защищённый от магического воздействия пинцет, извлёк камень из снитча. Затем он поднял находку на уровень глаз и, посмотрев сквозь неё на свет, добавил:

— Перед нами не что иное, как легендарный Воскрешающий Камень. А знак, что вы видите, является обозначением Даров Смерти. Камень треснул по вертикальной линии, символизирующей Бузинную палочку, а нетронутые треугольник и круг — символы Мантии-невидимки и Воскрешающего Камня.

184/690

— То есть вся эта сказочная ерунда про братьев — на самом деле правда? — уточнил один из артефакторов-невыразимцев.

— Ну, если только это не чья-то мистификация, то, возможно, так и есть. А камень на чары и проклятья вы проверяли?

— Там что-то есть, безвредное. Очень похоже на вложенную иллюзию. Активируется прикосновением руки мага. Адресной подписи нет, поэтому это может сделать любой.

— Давайте посмотрим, что там наколдовал его последний владелец.

Дуэйн снял перчатку и коснулся камня указательным пальцем.

Кабинет начальника Отдела Тайн наполнился иллюзорными магами. Они с одинаковыми приветливыми улыбками смотрели на Бёрка. По спине Дуэйна побежали мурашки. Он узнал «призраков». Первым был давно покойный Джеймс Поттер. Такой, каким он был перед тем, как его убил Тёмный Лорд. Непокорные волосы взъерошены, очки немного на сторону. Рядом с Поттером стояла Лили Эванс, она сияла ярче, чем все остальные. Подойдя почти вплотную к Бёрку, она откинула свои длинные волосы, а ее зелёные глаза, так похожие на глаза Гарри, впились в его лицо. Третьим был Сириус Блэк, высокий и красивый, такой, каким он был до попадания в Азкабан. Он стоял непринуждённо, засунув руки в карманы, слегка улыбаясь. За его плечом виднелся призрак оборотня Люпина, который, как точно знал Дуэйн, был жив.

— Ты был таким молодцом! — произнесла мать Гарри, проникновенно глядя в лицо Бёрка.

— Ты почти у цели, — сказал Джеймс. — Осталось чуть-чуть. Мы… мы так гордимся тобой!

— Умирать нисколько не больно, — проговорил Сириус. — Быстрее и легче, чем засыпать.