— Устройте мне на следующей неделе встречу с Джинни, директор. Я хочу лично обсудить с ней некоторые моменты нашего дальнейшего взаимодействия.

— Она напишет тебе сама, и вы договоритесь о встрече здесь.

— Хорошо. Как ваша рука?

— Спасибо, что спросил, — ответил Дамблдор, демонстрируя обе руки. Ни на одной из них не было и следов проклятья, это были ухоженные руки молодого человека с маникюром и интересными кольцами, а не старческими пятнами. — Клиника, которую мне посоветовали в Швейцарии, творит просто чудеса! Всего за неделю мне ампутировали обе старые руки и прирастили новые. Я думал только об одной, но целители показали мне иллюзию, как странно будет смотреться, когда одна рука у меня будет новая, со здоровой кожей без возрастных изменений, а вторая — морщинистая, с пигментными пятнами.

— И как же вы на такое решились? Я бы, наверное, не смог, — покачал головой Невилл.

— Захочешь жить, мой мальчик, и не то дашь себе отрезать. Сами руки вырастили отдельно, в специальном био-растворе, по образцу ампутированной здоровой руки, а потом просто приживили их к месту среза. Безусловно, время, что я провёл без моих любезных верхних конечностей, не назовёшь приятным. Кормёжку с ложечки я ещё терпел, но естественные нужды справлять с помощью сиделок отказался и пользовался всё время очищающими чарами.

— Я только не пойму, зачем вам было «умирать»? Кончился бы учебный год, и вы бы поехали в ту же клинику, оставшись официально живым.

— Воландеморт, я уверен, к середине лета возьмёт под контроль Министерство и начнёт устанавливать по всей стране свои порядки. Тем количеством людей, которые готовы бороться с ним сейчас, мы ему, увы, помешать не сможем. Если бы я был жив, меня бы либо убили, либо, что вернее, отправили в Азкабан, а потом устроили бы пародию на суд и официально казнили. А так я для всех мёртв, а с мёртвых какой спрос?

— Но почему вы не хотите поставить в известность Орден Феникса о том, что вы живы?

— Со временем я извещу о том, что я жив, часть наиболее проверенных орденцев.

58/690

А остальные… Пожиратели смерти ведь могут пытками вызнать о том, что я жив, у любого из них. А чего никто не знает, того никто и не расскажет.

— Мне пора. Тогда я жду письмо от Джиневры, а также скажу Ба, чтобы она начала работу над помолвочным договором.

— И будь усерден на тренировках. Неизвестно, насколько искусен в боёвке будет Поттер после года охоты за крестражами. Конечно, никаких стычек их компании с Пожирателями я не ожидаю, но ты должен довести до автоматизма Аваду Кедавру и владеть широким спектром атакующих заклинаний и защитных чар.

— Поверьте, директор, я стараюсь, ибо это в моих интересах.

Лонгботтом после этих слов ушёл через камин, а Дамблдор походил по гостиной и попытался заклинаниями открыть проход на лестницу, что, естественно, у него не получилось.

— Какая жалость, что дом почти закрылся. Я хотел жить тут спокойно и целый год наслаждаться Блэковской библиотекой, присматривая из штаба за всеми своими пешками. Но не судьба.

Дамблдор вздохнул и тоже шагнул в камин.

— Да, не ожидал я от Невилла такого, — грустно произнёс Гарри.

— Хозяин, мы, домовые эльфы знатных родов, все знаем друг друга. Старший эльф Лонгботтомов давно уже ныл, когда Кричер встречал его в лавках, что он очень ограничен в финансах, так как всё, что у них есть, уходит на лечение молодого лорда Фрэнка и его супруги. На днях у мясника я снова столкнулся с Мюричем, это имя старшего эльфа Лонгботтомов, и узнал, что они заложили мэнор в Гринготтсе, и никакой надежды выкупить его нет.

— Просто деньги. Мой однокурсник, которого я считал достойным моей дружбы, собирается меня убить за деньги.

— Даже если бы он это сделал, Магия бы наказала его. Волшебники думают, что они самые умные. Что если они всех убедят, что белое — это чёрное, то оно так и станет на самом деле. Но это не так. Магия видит истинную суть каждого. Род Лонгботтом стал бы проклятым за уничтожение сразу двух древних линий — Блэков и Поттеров. Такому очень хорошо подойдёт жена — Предательница крови, — закончил Кричер и скрипуче захихикал.

— Что тебя так развеселило? — удивился Гарри.

— Строгий помолвочный договор, хозяин! Ему придётся жениться на девице Уизли, а ей — выйти замуж за наследника Лонгботтома. Вы же не думаете об этой…

— Нет, конечно. Я вообще ни о ком сейчас не думаю. Сначала исполню месть, а дальше будем думать.

— А раз вы не женитесь на ней, то денег никаких в этом браке не будет, а только громадные долги. Они сами себя накажут, — снова проскрипел, посмеиваясь, Кричер.

— Давай в замок, я изрядно проголодался!

59/690

— Ужин будет через полчаса, хозяин, — произнёс Кричер и аппарировал их в Цитадель.

60/690

Глава 9. Здравствуйте, профессор Снейп!

Дни летели один за другим так быстро, что Гарри и не замечал, как это происходит. Закончился июнь, наступил июль. На Льюисе немного потеплело. Правда, товарищи по команде, когда он спросил, будет ли в июле жарко, дружно

рассмеялись и сказали, что даже в середине лета на На-х-Эланан-Шиар[15] никто не потеет, так как температура редко поднимается выше двадцати одного градуса, и это очень хорошо. А вот приехал бы он к ним зимой, когда на улице минус шесть, но такие ветра, что птицы летают хвостом вперёд, потому что штормовые порывы оказываются сильнее их крыльев!..

Вообще Гарри был рад, что попал в команду. Она скорее была похожа на братство или семью, и его, как это ни странно, приняли как своего. В регби играют только настоящие мужики в большом смысле этого слова, слабые духом просто не выживают. Здесь закаляется сильный характер. Тэмхас, взявший над ним шефство, сказал Гарри:

— Понимаешь, Джем. Для нас важно, какой ты на тренировке, но не менее важно, что происходит за пределами тренировок и игр. Каждый из нас знает, что может рассчитывать на другого. Здесь все сильны, но, конечно, и у мужиков со стальными яйцами в жизни бывают сложные моменты.

— И никогда не забывай о нашем кодексе чести: ни на игровом поле, ни в обычной жизни. Многие думают, что регби — игра для хулиганов. Но это неверно. Регби — игра для хулиганов, в которую играют джентльмены. В глубине души, по характеру ты можешь быть каким угодно хулиганом, но вести себя обязан, как джентльмен. По отношению к своим товарищам, к соперникам, просто к другим людям. Никаких подлостей, гнусностей, обманов, лжи и дурилова, — добавил его друг Джок.

Гарри был полностью согласен с обоими советами и жил на Льюисе сообразно им. Довольно быстро юноша понял, что, кроме всего прочего, регби можно сравнить с шахматами, где играть без мозгов очень сложно. Во-первых, много правил — их надо знать, помнить и соблюдать. Во-вторых, нужно продумывать все свои действия, так как от твоих поступков зависят действия игроков и твоей команды, и команды соперника. Очень неожиданным проявилось «в-третьих». Все игроки должны были уметь кратко и точно выражать свои мысли, чтобы товарищи по команде быстро понимали, о чём ты хочешь их проинформировать. «Смотри отрыв восьмого», «в короткую», «свечку на крайнего», «прошли над мячом», «уйди на землю», «выведи на веер» и прочий профессиональный слэнг Гарри записал себе в блокнот и первое время повторял по вечерам. И при этом всё время нужно думать, что, между прочим, выматывает не хуже, чем бег и пасы.

Когда впервые Гарри поставили на тренировочную игру, которую проводили внутри их большого коллектива, разделённого тренером МакЛаудом на две команды, которые он назвал «Шторм» и «Буря», он испытал гораздо больше эмоций и получил больше адреналина, чем на финале школьного кубка по квиддичу. Перед началом игры Тэмхас провёл командную «накачку» — «Буря, Буря, Буря. Буря сломает шторм. Буря сильнее всех» (и всё в таком роде), — после которой хотелось бороться, а дрожь предстоящей битвы пробегала по всему телу. Эмоции били через край, его неопытность и сомнения в собственных силах и возможностях — всё это ушло куда-то далеко.