Он в сердце разожжёт пожар,

Оживут завядшие цветы.

В тот миг, как ты его коснёшься,

Он тайну даст тебе свою.

Ты под землю окунёшься,

Развеешь горестную тьму.

Ты понимаешь, о чём здесь говорится? Когда далру станет настолько печально, что не останется выхода, кроме как зарезать себя, чтобы не мучиться, нужно идти в Ивулиофаль и рассказать ивам свои волнения. Словно эльфы, они смогут исцелить гибельную печаль. Но, помимо этого, нужно отыскать и Зорагозус, чтобы он разжёг пожар в сердце, помог погибшим цветам души ожить и дал свою тайну, которая развеет тьму. Это было как раз то, что нужно. Положение далров сейчас такое, что мне нужна была надежда. Я не обратил внимание на выражение «Под землю окунёшься», потому что оно звучало как-то зловеще, как будто бы я найду под Зорагозусом свою могилу, а потому устремился в Долину плачущих ив, чтобы узнать, какие же тайны хранит в себе Зорагозус, как он сможет помочь мне развеять горестную тьму.

И если бы я устремился в Ивулиофаль по дорогам, то, наверное, проблуждал бы по ним целую вечность, поэтому я пошёл к этой долине напрямик, через все чащобы и заросли. Однако быстро выдохся, так что снова усталость начала одолевать, и меня стало клонить ко сну. Я помнил, что моя предыдущая попытка заснуть провалилась из-за иллюзии какого-то чудовища, но также я помнил, что эта иллюзия развеялась соланлием. Поэтому, призвав моего безмолвного светлого друга, я влил в него побольше эсталиала, чтобы он продержался как можно дольше, а сам, улёгшись у основания мёртвых клёнов, в тот же миг уснул.

Сколько я провёл таким образом времени, не знаю, однако меня растрясла чья-то рука, а голос живого далра помогал мне отогнать от себя остатки сна:

- Проснись, друг, проснись. Время бодрствовать.

Я глянул на него и почувствовал, что передо мной стоит самый настоящий брат мой. Но мы это уже проходили, а потому я не сильно обрадовался ему, ведь вокруг продолжала царить тьма, а мой соланлий разгонял её.

- Ну привет тебе, очередной призрак Мордалали. Чем на этот раз будешь меня мучить? – говорил я монотонно, однако всё же с небольшой искрой надежды в собственной душе, что он всё-таки живой эльф. Тот улыбнулся мне, как самый настоящий далр, и заговорил:

- Да настоящий я, настоящий, как и эта самая угроза, что таится в ночи.

- И что за угроза? – пропустив мимо ушей его утверждение о том, что он настоящий, поинтересовался я.

Но ответом мне было знакомый рёв, раздавшийся где-то неподалёку.

- Понятно, - совершенно невозмутимо отвечал ему я, - Тогда нам нужно бежать, а то ненароком сожрёт нас это неведомое чудо-юдо.

- Странные слова говоришь, брат. Но я тебя понимаю. Я и сам, если честно, не до конца верю, что ты настоящий, но вот твой соланлий говорит об обратом.

- Допустим, и что дальше?

- А дальше то, что нам никуда бежать не нужно. Пока свет его разгоняет мрак, нам ничего не угрожает.

В тот миг я готов был поверить, что и в самом деле встретил живого далра. Во всяком случае лучше разговаривать с иллюзией, которая мне отвечает, нежели с соланлием, который ничего не говорит. А потому я продолжил с ним разговаривать и заметил:

- Что-то я не вижу твоего соланлия.

Тот немного погрустнел и отвечал:

- Увы, тьма настолько поглотила меня, что я лишился эсталиала и не могу даже призвать этот светящийся шар.

- Соболезную.

- Спасибо, брат. Ведь я раньше был могущественным чародеем и даже магистром. Возиться с маленькими далрами было для меня таким неописуемым удовольствием, что я души не чаял в своём поприще. А теперь мне самому нужен тот, кто будет с самого начала зачинать эту магическую искру. Но я слишком долго проблуждал в этой тьме, так что теперь боюсь, как бы она не пожрала мою душу.

Он сказал «мою душу». Далры так никогда не говорят. Да, это был очередной призрачный насмешник, который был послан ко мне каким-то неведомым врагом, чтобы подарить надежду, а потом так жестоко отобрать её, чтобы я снова остался один после того, как обрёл собеседника. Но я решил не допускать этого. Неведомая сила подкинула мне очередную уловку. Я воспользуюсь ей в полной мере, а после уже отпущу:

- Сколько ты здесь уже находишься?

- Я прибыл сюда совершенно недавно. Однако весь этот ужас, что я вижу тут, настолько изнурил меня, что я поддался своей сонливости и решил вздремнуть, однако, в отличие от тебя, я не призвал соланлия. Проспав довольно продолжительное время, я всё-таки проснулся и понял, что остался без сил, что эта тьма полностью поглотила меня. И если бы не громогласный рёв того самого чудовища, что бродило где-то в чащобе, я бы, наверное, так и остался спать всю вечность беспробудно, потому что сон мой стремился обратиться в вечность.

- А как ты это смог понять?

- Не знаю. Но, когда я проснулся, меня всё ещё тянуло лечь обратно. Понимаешь? Силы восполнились, а спать всё равно хотелось. И так я понял, что тьма хотела пожрать и мою душу.

Конечно, его слова немного напугали меня. Так что я сам забоялся того, что мог лечь и не проснуться вовсе. Да и жалость к нему из-за этой истории появилась во мне. Но я не позволял самому себе привыкать к иллюзии, чтобы потом это не обернулось большим горем и нестерпимой потерей. Я молча шёл и обдумывал всё, как вдруг он спросил меня:

- А куда мы направляемся?

Так как это были уловки врага, то я не стал делиться с ним своими замыслами, чтобы, чего ещё хуже, неведомая сила не испортила то, что я намеревался свершить, а потому лишь отвечал ему:

- Куда-нибудь подальше от этого жуткого места.

Мы с ним продолжали разговаривать. Я назвал ему своё имя, когда как он с ужасом заметил, что не помнит своего. Паника, что охватила моего безымянного друга, была настолько естественной, что я готов был поверить в то, что он – живой эльф. А наша с ним беседа только лишь ещё больше подтверждала это. И я понимал, что враг, кем бы он ни был, пытается через этого несчастного манипулировать мною. Конечно, я продолжил с ним вести беседы, ведь это было всяко лучше, чем просто идти, разговаривая сам с собой или, чего хуже, вообще молчать, но я не допускал, чтобы этот лже-далр стал мне братом. Однако это было достаточно трудно, ведь общение всё равно делало его роднее для меня, как бы я ни пытался отгораживаться от него или держать у себя в голове мысль, чтобы оставаться в стороне от иллюзии. Жуткое порождение ночи продолжало шастать где-то там, позади в полнейшей тьме. От его завываний мой собеседник постоянно вздрагивал. Я же не ощущал никакой опасности, тем более с осознанием того, что тварь не настоящая, и стоит ему только попасть на свет, как оно тут же перестанет существовать.

Конечно же, я шёл в сторону Ивулиофали, потому что хотел в конце концов узнать, что за тайну хранит в себе Зорагозус, но этот лже-эльф не собирался исчезать, а всё продолжал следовать за мной, продолжал сетовать на всю округу, даже не замечая того, что я оставался холоден к нему и безучастен к его словам. Но вскоре к непрекращающимся завываниям чудовища присоединились шаги, много шагов. И мы с моим попутчиком стали замечать, как меж скелетов клёнов шныряли многочисленные тени, которые, конечно же, избегали попадать в область действия соланлия. Безымянный эльф пребывал под действием непрекращающегося страха, сторонясь каждого шороха. Я, конечно, сказал ему, что здесь нечего страшиться, потому что врагов на самом деле не существует, однако он был настолько напуган, что не мог поверить в это, а я не сильно старался помогать ему спасаться.

Но должен признать, это кошмарное представление было достаточно действенным. Даже я иногда поддавался трепету, что рождался во мне при виде всех этих картин. А тем более у теней были жуткие зелёные глазища, которыми они изредка поглядывали на нас, подселяя в наши сердца трепет. Лже-брат всё время причитал, что чудовища схватят его и утащат во тьму, где пожрут его душу. Но я всё время говорил, что этого не будет. Я охотно верил в эти слова, когда как он – нет. И всё бы ничего, если бы одна из тварюг не подобралась к нам настолько близко, что попала в поле действия света соланлия. Я говорил тебе, Сетамилис, что был уверен: стоит им только озариться светом, как они тут же исчезнут. Так вот в тот раз я чуть было не поверил в совершенно обратное, ведь чудище не исчезло в сиянии спасительного света. Точнее, не исчезло сразу же. Да, оно подобралось к нам достаточно близко, просуществовало какое-то время и только после этого поддалось свету. Оно выглядело как газулийский алигакопс, только размером поменьше, и лапы не такие короткие, а ещё перемещалось не на брюхе, волоча его по земле, а стоя на своих ногах. Зашипев на нас, чудище хотело броситься в атаку, но только и успело сделать два шага, как свет рассеял его, словно тень.