Что ж, от этого я немного насторожился. Эти существа не прекращали попыток подобраться к нам, но свет соланлия уничтожал их нещадно. Мой попутчик всё не прекращал причитать о том, что твари всё-таки доберутся до нас и схватят. Я иногда успокаивал его, что всё будет хорошо. Но его паника не прекращалась. И, если честно, мне она казалась так вовсе самой настоящей, как будто бы он не был иллюзией, а в самом деле являлся далром, лишившимся силы и забывшим своё имя. Но я не позволял этому затмить мой рассудок и проникнуть в моё сердце. А однажды я замешкался и не заметил, как одно из чудищ подобралось слишком близко к нему и утащило во тьму. Я смотрел в ту сторону, куда удалялся его истошный вопль и мольбы о помощи. Ты не представляешь, как же мне хотелось побежать за ним следом и спасти, но я удержал сам себя от этого. Всё моё нутро встрепенулось, но разум оставался холоден: всё это – иллюзия, и мне нужно думать лишь о собственном выживании. То, какие спектакли разыгрывал неведомый враг передо мной, не должно сбивать меня с толка. Проводив его крики куда-то во тьму, я устремился дальше по своему пути, продолжая идти к Ивулиофали.
Да вот только после этого происшествия мне сделалось неимоверно гадко, на душе стало так паршиво, что я раскаивался в своём хладнокровии. Как я мог поступить таким образом с тем, кто шёл рядом со мной? Пусть это была лишь иллюзия, но ведь на помощь ему не побежал именно я. Можно сказать, я убил его собственными руками. Я понимал, что это моё ничтожное эльфийское сердце, пропитанное сострадания и милосердия, побуждало меня раскаяться, но я поступил правильно. И разум понимал это. Осталось теперь убедить в том же самом и моё ничтожное сердце. Поэтому я шёл и старался думать о том, что я поступил верно, что здесь был выбор: либо я поверю ему и погибну, либо не поверю и выживу. Я думал, что таким образом побеждаю противника, что ему не одолеть меня, однако и здесь я ошибался. У меня не было выбора. В любом случае тот, кто орудовал во тьме Мордалали, добивался своего. Он не мог погубить меня физически, но он коверкал моё сердце, делая моё восприятие более чёрствым, губил меня как личность. Ты представляешь, Сетамилис? В любом случае проигравшим оказывался именно я.
После того, как не стало моего попутчика, за ним следом исчезли также враги, скрывавшиеся в тенях. И я снова в тишине и полном одиночестве брёл к своей цели, вливая в соланлия эсталиал, чтобы он не угас. И от внутренних диалогов время пролетало незаметно. Так что я достаточно быстро добрался до Ивулиофали. Странно, я не знал, что прямиком в ивовой роще располагалось поселение далров, которое было наполнено мёртвыми телами. Хорошо, хоть они просто лежали не земле, а не находились в состоянии сношения друг с другом. Среди убитых было много детей. И от вида мёртвых малюток моё сердце снова защемило. И сделалось неимоверно плохо. Мне так сильно захотелось петь свою славную песнь, но я удержался от этого, чтобы не увидеть их радостные лица, не услышать их звонкие голоса, а потом не потерять всё это в одночасье.
Непроходимая и непроглядная чащоба, в которой раньше было приятно находиться, в чьих тенях можно было найти отдых и наслаждение, теперь стала кладбищем для деревьев. Раньше, чтобы прогуляться по лесу плачущих ив, нужно было попросить разрешения или постоять у входа, чтобы подождать, пока плачущие сёстры нас впустят. Ветви расступались перед тобой и сами выстраивали тропу, чтобы ты мог прогуляться по этой аллее. Ивы покажут тебе самые прекрасные места, буквально проведут тебя по всем затаённым участкам того леса. И тогда прогулка становится умиротворяющей и увлекательной. Теперь же ничего этого не стало. Голые деревья лишились своих пышных крон, ниспадающих вниз. Ветви отвалились, и теперь вверх из земли растут лишь голые столбы, которые больше настораживали меня. Какое-то странное чувство поселилось во мне, как будто бы ивы следят за мной. Вокруг не было ни ветерка, но голые стволы зловеще хрустели, стоит мне только пройти мимо них, как будто бы кто-то обратил чудовищами наших плачущих сестёр, и теперь они смотрели на меня как на врага. Я шёл по этому гнусному лесу и поворачивался вслед за этим зловещим хрустом, боясь, как бы одна из этих ив не напала на меня.
И тут я услышал чьи-то торопливые шаги – кто-то бежал за мной следом. Приготовив эсталиал, я собирался встречать очередной морок во всеоружии. И да, это был морок. Мой старый знакомый морок – безымянный друг оказался живее всех живых. Даже без единой царапины и синяка. Испытывая небольшую одышку, он произнёс:
- Как же долго я за тобой бежал. Что-то силы нынче не те… Хотя чего я удивляюсь? Спасибо, что жив ещё хотя бы.
Пребывая в задумчивости, я спросил:
- С тобой всё в порядке?
Тот совершенно невозмутимо ответил мне:
- Да, а что такое?
- Да просто… - я осёкся, подумал немного и продолжил, - С тобой точно всё в порядке? Ничего не болит? Ты не получал никаких травм? Не переживал никакого ужаса?
- Со мной всё в порядке, Леармиэль. Я очень рад, что, наконец-таки, догнал тебя. И, конечно, в печали от всего этого. – кивком головы он обвёл всю Ивулиофаль.
Я в очередной раз отметил для себя, что, будучи иллюзией, он достаточно хорошо выдаёт себя за живого. По всей видимости, враг за это время поднаторел в своём мастерстве создавать такие мороки, которые не вызывают никаких сомнений в их истинности. Глядя на моего безымянного попутчика, я предполагал, что враг хочет через него провернуть нечто более опасное, нежели сначала подарить его мне, а потом отобрать, оставив ни с чем. Я думал, что этот лже-брат улучит удачный момент и вонзит мне в спину нож. Нужно будет поглядывать за ним. Видя, как я подозрительно гляжу на него, он поинтересовался:
- Леармиэль? Почему ты так смотришь на меня? Неужели ты не доверяешь мне?
- Разреши поинтересоваться, где ты был?
- Как это где? Отдохнуть присел. Из-за того, что я отдал часть души этой тьме, мои силы истощаются слишком быстро. Нужно чаще делать привал. Голова начинает кружиться, если слишком долго ходить. А дыхания постоянно как будто бы не хватает. Вроде бы полной грудью дышишь, а возникает ощущение, словно сделал лишь пол вдоха.
- Понятно. – лишь коротко ответил я ему, продолжая размышлять над тем, как мне быть с ним дальше. Не мог же я ему сказать, что иду к Зорагозусу. А средь этих голых столбов не так-то и просто затеряться. Тот со всей своей наигранной невозмутимостью поинтересовался у меня, куда мы двинемся дальше. Что ж, этот лже-эльф так и норовит вызнать мои намерения, чтобы выведать все мои тайны и спутать мои планы, а потому я отвечал ему, что не знаю, и стал просто ходить бесцельно средь мёртвых ив, старательно избегая даже случайного взгляда, брошенного в сторону древа смерти, чтобы хоть как-то не указать ему на причины моих скитаний тут.
Я думал, что он опять исчезнет, и тогда-то я метнусь к Зорагозусу, чтобы попытаться раскрыть его тайну. Однако мы так бродили очень долго, а он всё это время был со мной и не переставал без умолку рассказывать мне о былых временах. Он гордился своим детством, своим юношеством и своими способностями в обращении с детьми. Он вспоминал все ужасы Дней красного забвения и красного безумия, как потерял родителей и жену и как потом справлялся с этим. Все его рассказы были на удивление живыми и казались, будто бы их рассказывает самый настоящий эльф, за исключением двух моментов. Первый заключался в том, что возлюбленную звали Алидаэль. Потому что мужчины-далры брали себе в жёны арлис. Второй в том, что со слов моего собеседника, которые сказал мне раньше, он, как и я, покинул в Мордалаль, как будто бы уходил куда-то, а после вернулся, когда как тут он поведал мне историю того, что прожил всю жизнь в этом мире и никогда не бывал за его пределами. Что ж, враг был хитёр и смышлён, однако без ошибок ему так и не удалось построить свою иллюзию. Я лишь изредка задавал ему какие-нибудь уточняющие вопросы, но в основном я не мог дождаться того момента, когда же он в очередной раз исчезнет, подобно все остальным морокам. Однако этого не происходило. И ничего не оставалось мне, как пройти мимо Зорагозуса и устремиться в другую сторону, уводя моего назойливого попутчика подальше от него.
