Саткарал какое-то время молча смотрел на своего брата, пытаясь сквозь власть Хахора пропустить именно свою мысль. И как только у него это получилось, он сказал:

- Отвечу.

- Ты помнишь наш народ? Помнишь папу с мамой?

- Гобур Камнегрыз, покоритель глубин, и Мавда, верная жена и возлюбленная мать, - как будто бы прочитав надпись надгробия, выпалил Гархлаис. Шикигам улыбнулся и ответил:

- Молодец, брат. Расскажи, пожалуйста, что с тобой случилось, когда ты пропал. Куда ты делся? Мы тебя искали, но не могли найти. Где ты был всё это время?

- Нигде.

- Как понять, нигде?

Но ответа не последовало. Однако Шикигам не отчаивался и продолжил:

- Ты помнишь зеркало, которое мы откопали?

- Отражай-отражай, но это будешь не ты.

- Верно! Вроде бы смотришься в зеркало, а там не ты, а кто-то другой в твоём обличии. Он движется не вслед за тобой, а сам по себе. Ты помнишь, как выбрался из этого зеркала? Мы с тобой тогда впервые встретились.

- Шикигам, борись! Шикигам, борись!

- Точно! Именно так ты мне тогда кричал! Что было потом? Помнишь? Чудовища разделили нас, и я потерял тебя. Куда пошёл ты?

- Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Чудовища не бегут. Они убивают друг друга. Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Чудовищ почти что не слышно. Они остались далеко позади. Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Тьма. Поворот. Дальше нельзя – обрыв. Но они смотрят. Их двое.

- Кто это? Кого ты повстречал?

- Их глаза синие, тела металлические, голоса успокаивающие. Они сказали, что мне будет хорошо. Я хочу, чтобы мне было хорошо.

- Хахормес. Вот подонки.

Вдруг взгляд безумца сделался осмысленным, брови съехали к центру, изображая недовольство, и последовал ответ более серьёзным тоном:

- Они не подонки. Будучи носителями воли Хахора, эти существа привносят порядок в мир, разрозненный хаосом.

Шикигам с удивлением молча глядел на своего брата, не веря в то, что эти слова были произнесены им. И так было на самом деле, потому что сейчас за него это сказала воля Хахора. Немного посмотрев на своего брата с укором, Гархлаис опять взял власть над самим собой, и его взгляд снова сделался как будто бы смотрящим сквозь. Безмолвие какое-то время продолжало нависать над ними. Шикигам разглядывал своего сородича и наблюдал, как внутри него движется эта сила дарга тьмы. Сейчас она была спокойна, хотя сразу после того, как Шикигам отпустил нелестное высказывание в адрес хахормес, она как будто бы устремилась вырваться наружу и наброситься на обидчика. Лагрез, Шегах и Эхталиора ожидали, когда рассказ продолжится. Шикигам в конце концов задал следующий вопрос:

- Вот, ты встретил этих людей с синими глазами и металлическими телами. А что произошло дальше?

- Они показали мне нового бога.

- Но наш бог – Дума́х. Принять нового означает предать нашего отца и создателя.

Но Гархлаис не стал отвечать на это, продолжив рассказ:

- Как только новый бог вошёл в меня, мне стало хорошо. Множество голосов ушли. Но пришёл другой, не громкий и успокаивающий. Он повёл меня за руку и привёл сюда, в Зе́льселес. Я очень долго ходил и познавал себя. А потом я пришёл сюда и познавал его. Он большой, тёмный и сильный. Он открылся мне, а вместе с этим он открыл мне то, о чём я мечтал. Я обрёл силу, которая помогла мне призвать сюда того, с кем я разговаривал, - безволосый хорган глянул на своего мига, - Умион. Он дал мне то, что нужно. И теперь всю вечность быть мне с ним.

Было очевидно, что эти слова Гархлаис говорил, находясь под влиянием воли дарга тьмы. А Шикигам видел и того больше – как сила, что нашла пристанище в душе его безумного брата, всё это время как будто бы вторила ему, двигалась вместе с его словами, в такт его настроения, как будто бы дублируя каждую букву, каждое слово, сказанное безволосым саткаралом. И в нём сейчас смешались двоякие чувства. С одной стороны – радость от того, что под влиянием Хахора его брат становится менее безумным. С другой – тревога, ведь он боялся, что потерял Гархлаиса теперь уже навсегда, что тёмный бог овладел им, и это никак не исправить. И получалось так, что, если они возьмут его с собой, он будет мешать им претворять в жизнь свою благородную цель отвоевать свой мир у хахормес. Именно поэтому он попросил своих друзей отойти в сторонку, чтобы обсудить этот вопрос.

- Вы видите, что с ним сделали эти хахормес?! Они обратили моего брата в одного из себе подобных!

Лагрез:

- Верно. И не думаю, что есть лекарство от этого. Или какой-нибудь волшебный ритуал.

- Но это мой брат! Все повадки и воспоминания показывают, что это именно тот Гархлаис, который когда-то ушёл из дома и больше не вернулся.

Эхталиора:

- И ты понимать, что он стал одним из них. Он может мешать нам.

- А что, если нет? Что, если его дефект мешает Хахору подавить волю моего брата и сделать его своей марионеткой? Его нельзя так оставлять. Мы должны взять его с собой.

Лагрез:

- И подвергнуть опасности нашу миссию?

- Если он хоть что-нибудь выкинет, хоть что, тогда оставим. А сейчас я хочу, чтобы вы взяли его с собой. Я буду следить за ним.

- Скажи только честно: за всё время общения с ним ты видел отклонения в поведении своего брата?

- Нет.

- Врёшь.

Эхталиора:

- Согласна. Ты врёшь, потому что даже мы видели, когда говорил именно он, а когда за него это делал Хахор.

- Ну да-да, иногда как будто бы Гархлаис уходит, и его устами говорит кто-то другой. Но в большинстве случаев он именно Гархлаис, мой сумасшедший брат. Мы должны взять его с собой.

Лагрез:

- То есть ты признаёшь то, что Хахор управляет твоим братом, и всё равно хочешь взять его с собой?

- Я же говорю, он не всегда сам не свой. В большинстве случаев… Да, и кстати, если вы так боитесь, что Хахор будет следить за нами через него, тогда мы должны были по пути сюда ещё и все монументы его уничтожать. Вот уж куда больше вероятности, что Хахор подглядывает за нами через эти проводники его силы. И, если уж на то пошло, то скольких его служителей мы перебили? Сотни? Так и где же подкрепление? Нет, не смотрит этот ваш Хахор глазами своих служителей.

- А, может, он просто не успевает это делать.

Чародей сложил руки у груди:

- Факты говорят обратное.

Меж ними не на долго воцарилось молчание, которое разорвала кхизджак, обратившись к уду’зару:

- А ты что думаешь, Шегах?

Урункрок всё время этого разговора следил за Гархлаисом, который стоял там, где они его оставили, и тренировал своего ручного мига, словно бы это был его домашний питомец. А потому, когда девушка обратила к нему вопрос, он, не поворачиваясь к ней, отвечал:

- Я хотеть оставить. Гархлаис бежать или вредить нам. Но Гархлаис стоять и ждать мы. Оставить.

Шикигам подхватил его слова:

- Вот. Наш громила дело говорит. Мы должны…

Орк перебил коротышку:

- Ты не правильно. Дело – делать. А говорить – слова.

- Это оборот речи такой. Не перебивай.

- Вы все иногда так странно говорить. Шегах совсем не понимать.

- Я надеюсь, для вас двоих достаточно моего слова и слова Шегаха?

Лагрез и Эхталиора посмотрели друг на друга, чтобы понять, готовы ли они уступить Шикигаму, и оба поняли по взгляду собеседника, что да, они готовы рискнуть и взять с собой Гархлаиса, а потому, кивнув друг другу, отвечали, что гном может поступить так, как решил. Коротышка не смог подобрать слова благодарности, а в конце добавил, что берёт полную ответственность за все слова и дела своего брата на себя. После этого разговора он предстал перед Гархлаисом и сказал, что теперь он может пойти вместе с ними. Хахорму-саткарал лишь пожал плечами, дескать, хорошо, могу так могу. Шикигам не удержался и обнял сородича, а после сказал, чтобы он шёл с ними и не отставал.

Часть 17

Спускаясь по лестнице, герои только и слышали не унимающийся шёпот чародея, который то и дело стремился перерасти в полный голос, который объяснял своему брату, как зовут каждого из его друзей, кто они такие, что они все тут делают, а также говорил, чтобы его брат не лез в битву, а лучше всё время находился возле него и Эхталиоры. Но, если он может чем-то помочь, то пусть так и делает. Например, пусть натравляет своих саткаров на других хахормес. Тот внимательно его слушал, однако ничего не отвечал, продолжая быть замкнутым в себе хорганом, который сошёл с ума.