В таких стычках Лагрез практически не принимал участия, ведь его друзья очень хорошо справлялись сами. Шегах смело врывался в бой, налетая на первого противника, который попадётся ему на глаза, чем тут же собирал на себе всё внимание, так что другие хахормес, отрываясь от своих молитв, налетали на него, из-за чего вскоре образовывалось большое скопление. Те, кто оказались ближе всего к орку, сражались с ним, когда как остальные орхас и мантос просто толпились за их спинами, дожидаясь, когда передние ряды падут в этой битве, чтобы занять их место. Низшие ранги, как видно, не обладают магическими силами. Только когда в них проникнет сущность тёмного дарга, они будут способны управлять чёрными глыбами.

Но большую толпу проще уничтожать. Поэтому Эхталиора с Шикигамом в этот миг приступают к битве. По той причине, что у эльфийки не бесконечное количество стрел, ей приходится использовать их с умом. Например, она пытается прицеливаться так, чтобы стрела била насквозь и сражала за один выстрел хотя бы уж двоих противников. Хоргану с этим было легче. Эфир бесконечен, а потому он просто зачерпывал побольше магической энергии и материализовал её в разрушительные силы огня. Множество огоньков, направляемых чародеем, словно стаи светлячков, меняли траекторию своего движения, постоянно изламываясь и нещадно поражая преданных тёмному господину послушников. Кинжальщик в большинстве случаев лишь с наслаждением поглядывал на то, как справляются его друзья. В такие моменты он представлял себя главой гильдии, а хоргана, урункрока и эльфийку – своими согильдийцами. И все они участвуют в интересном приключении, выполняя чью-нибудь просьбу. Но действительность оказалась даже ещё более значимой, нежели его грёзы, ведь они вчетвером сейчас бьются за благополучие своего мира, спасают Морланию, клан Кхна и Адлальте от участи обратиться тёмным оплотом хахоропоклонников. Скоро подземный город будет достроен, и могучая сила поднимет его из глубин, разрушая всё, что стоит на поверхности, и погребая под собой всех, кто раньше населял этот мир. Поэтому всё, что здесь происходит, гораздо важнее какой-то там жажды приключений. И человек наполнялся гордости за себя и за своих друзей. Они борются за то, чтобы три народа могли мирно сосуществовать в этом мире. Они уже одержали великое множество дипломатических побед. Осталось теперь выдворить отсюда этих ничтожных противников, которые считают, будто бы имеют право тут хозяйничать.

Иногда, когда герои делали привал, Лагрез говорил им это, рассказывал орку, гному и эльфу, насколько важным делом они здесь занимаются, размышлял вместе с ними, какой вклад в будущее трёх народов они делают здесь и сейчас, побуждал их мечтать о том, как будет проходить их жизнь после победы. И это сплачивало троих из них. Да, именно троих, потому что Шикигам не входил в число этих трёх народов. Его хорганы, как он думал, застряли где-то там, по ту сторону тёмного артефакта. И после того, как здесь будет одержана победа, он спустится в чертоги своего народа, чтобы попытаться прорваться к этому злополучному зеркалу. Если уж Гархлаису удалось выбраться оттуда, он верил, что и остальные хорганы сумеют вернуться. Просто нужно получше изучить это зеркало.

Но этот хорган даже не подозревал, что зеркала уже нет в их мире, что, истребив почти что все дикие порождения этого артефакта, призраки отражений не остановились, а проникли в глубины Дутозара, чтобы искоренять тёмных отродий теперь уже там. А, прорвавшись к источнику этого хаоса, они закрыли портал в зазеркалье, так что чудища перестали возникать, а после этого предмет был перемещён в некрополис. И сейчас бессмертные проносятся по коридорам королевства, добивая оставшихся тёмных отражений и поглощая тёмный дух, которым они были движимы. Так что, пока четверо героев делали свой вклад в очищение этого измерения от врагов, которые будут мешать им жить тут, бессмертные делали то же самое с другой стороны. Так было угодно разораду и таково великое предназначение.

Чем шире становились уровни Туманной башни, тем больше помещений образовывалось. Так что по прошествии довольно продолжительного времени герои стали исследовать каждый уровень дольше предыдущего, пока не убедятся, что в каждом помещении пусто. Они помнили, что основная цель их странствий тут – это поиск сердца города. Как только они обнаружат кристалл и уничтожат его, это будет означать победу над хахормес. Вот поэтому они так тщательно осматривают каждый уголок этой крепости.

И вот, однажды, когда герои в очередной раз обходили все помещения на уровне, чтобы удостовериться в отсутствии тут кристалла, они увидели сияющую пентаграмму. Символ саткаров был расчерчен на полу прямиком перед изваянием дракона, источая красновато-фиолетовое сияние. Шикигам тут же припал к этому следу сопна и принялся осматривать. Сам он не обладал знаниями в этой сфере, но, как тот, кто обладает магическими силами, он мог поисследовать то, что здесь произошло. Трое стояли чуть позади, наблюдая за тем, как четвёртый пытается понять, что здесь произошло:

- Это не просто рисунок для красоты.

- Знаю, - подхватил его слова Лагрез, - Это след портала саткаров.

- Верно. Причём уже использованный.

- Ну, ясное дело, что использованный, а иначе сейчас внутри окружности находился бы огненный коридор.

- Я хотел сказать, что этот символ нельзя использовать повторно. Нужно будет расчерчивать другой, - чуть помолчав, он добавил, - Но в этом сражении нам не встретилось ни единого саткара.

Хорган приумолк, продолжая исследовать символ. Источник света парил над ним, разгоняя тени в округе, но отбрасывая одну большую от статуи. Лагрез и Эхталиора, сосредоточившись на пентаграмме, краем своего глаза увидели, как в тени этого монумента что-то шевельнулось. Они глянули друг на друга, как бы дав понять, что им не померещилось. Человек молча показал тисре, чтобы она обходила справа, когда как он пойдёт слева. Она утвердительно кивнула в ответ, и они начали осторожно двигаться так, как договорились. Шегах молча смотрел за тем, как они оба подкрадываются к статуе, Шикигам был увлечён символом и не обращал внимания на то, что творится в округе, и отвлёкся от пентаграммы только лишь тогда, когда послышалась возня борьбы и последовали выкрики Лагреза: «Ага, попался!» Оторвавшись от объекта своего исследования, он увидел, как Эхталиора держала за глотку мига. Но это был не маленький раздувшийся уродец, который того и гляди, сейчас лопнет, а худощавый чёрный саткар с небольшим хвостом, кончик которого еле заметно тлел, словно погасшая головешка. У него был длинный нос, длинные уши, маленькие рожки на лбу и большие чёрные глаза, в которых полыхают зрачки. Маленький саткар пытался выбраться из хватки, но эльфийка, на лице которой была мрачная решимость, только лишь сильнее стискивала глотку. Шикигам тут же оказался подле неё, говоря:

- Так, это саткар. А где же саткарал?

Голос Лагреза, раздающий за его спиной, дал ответ на этот вопрос:

- Он у меня.

Чародей обернулся и увидел картину: кинжальщик стоял, опустив обе руки вниз: в одной он сжимал свой кинжал серп, а другую он уложил на плечо низкорослого заклинателя, который был никем иным, как Гархлаисом, о чём тут же, выпучив глаза, сообщил его брат.

Так как саткарал совсем не сопротивлялся, Лагрез не стал удерживать его в заложниках. Грахлаис выглядел как и его сородич: такой же низкий и безбородый, как будто бы застрявший во времени вечного юношества хорган. И на этом сходства двух братьев закончились, потому что, в отличие от Шикигама, у Гархлаиса не было волос даже на голове. А ещё он был хахорму. Его грудь и обе руки были металлическими. Хоть привал был сделан совершенно недавно, по такому случаю было решено снова устроить отдых, чтобы сородичи могли поговорить.

Шикигам был рад видеть Гархлаиса, когда как хорган-саткарал остался равнодушен к этому, как и рассказывал о нём низкий чародей:

- Гархлаис, брат, ты не представляешь, как же я рад тебя видеть. У меня столько вопросов к тебе. Ты же ответишь мне? Скажи, ответишь?