Когда речи вождя закончились, подошла Эвелина и спросила:

- Он же ведь навряд ли поймёт мою речь?

Найлим отвечал:

- Говори, я буду переводить для него.

Чародейка вдохнула и, пытаясь подражать ему в манере говорить, спросила:

- На что ты готов ради заключения соглашения?

Прежде чем перевести орку слова виранессы, он сказал ей, чтобы она не пыталась подражать ему. Со стороны это выглядит нелепо. Пусть говорит так, как она говорит всегда. Получив перевод этой странной несуразной фразы, Шегах ответил:

- На всё. Мы будем друзьями (дословно «раргахами»), и будем всегда и везде плечом к плечу: ходить в бои, отдыхать, горланить песни, пить урыга́ч. Если хотите, будем жить одним кланом.

Когда Найлим перевёл это для Эвелины, сердце Эхталиоры взволновалось. То, к чему они, тисры, подошли с большим трепетом и в отношении чего выставили много условий, этот невежа просто разрубил на кусочки своими словами. Всё разрешил, всем пренебрёг, везде можно. Однако лучница удержала этот порыв. Ей немного полегчало, когда на неё глянул Найлим, ведь она поняла, что эта буря в её душе не укрылась от него. Эвелина стала размышлять в слух:

- Слишком мало конкретики. Да и мы не можем пойти на это. Наши народы ещё не так хорошо знают друг друга, чтобы таим коренным образом всё взять и поменять только лишь по одному слову вождя, - следующие слова она обратила к нему, - Как на счёт того, чтобы сесть за стол переговоров и подробнее обсудить каждый пункт?

После того, как Найлим перевёл ему лишь этот вопрос, Шегах спросил:

- Много слов она сказала, а ты мало. Что там было ещё?

- Она сказала, что такие вопросы быстро не решаются. Нужно сесть за стол переговоров и обсудить каждый пункт отдельно.

- А чего тут обсуждать, раргах? У нас, урункроков, всё всегда было просто: пришёл сильный клан, и слабый присоединяется к нему, так что они оба становится одним целым и сильным. Шахан-зудаи-обр-Харкыш станут сильнее и многочисленнее, когда люди-обр-Хрестиор войдут в наш клан.

- Люди и урункроки – разные существа. И ты это знаешь. Вы не сможете объединиться и стать одним кланом. Вы должны научиться существовать как соседи.

- Соседние кланы всегда враждебные. Лишь один клан не враждебен.

- Если хочешь мира с людьми, придётся научиться не враждовать с соседями.

Вождь яростно поскрёб затылок и отвечал, а в его голосе звучала растерянность:

- Но как это сделать, раргах? Шахан-зудаи не умеют не враждовать с другими кланами.

- Вот именно для этого ты и пришёл сюда. Будешь говорить и слушать. Но больше слушать, чтобы понять, как хотят жить другие. Ты будешь думать: а твой клан устраивает это? А иначе потом вы будете говорить, что вас обманули и предали. Ты же хочешь заключить мир с людьми?

- Хочу. А иначе он захватят весь мир и уничтожат нас.

- Всё верно. Поэтому, когда будешь думать, всегда спрашивай: устраивает ли это тебя и твой клан? На что ты готов пойти ради мира с людьми? Там, где всё хорошо, говори, что согласен. Если что-то не нравится, говори, что не согласен и обязательно упоминай почему.

- С урункроками всё проще.

- Ну так ты можешь походить по этому миру в поисках других урункроков, чтобы сразиться с ними и присоединить их к себе.

- Нет, мир с людьми.

- Согласен слушать, думать и говорить?

Тяжко выдохнув, Шегах сказал:

- Но мы созданы воевать, бегать, драться, прыгать, убивать. Слушать и думать слишком сложно. Там нельзя драться.

- Вот именно. Нельзя драться. Хочешь быть великим вождём? Научись побеждать без драки.

- Ладно. Я буду слушать, думать и говорить.

Найлим сказал Эвелине, что Шегах-обр-Харкыш готов проводить переговоры. Чародейка старалась быть дружелюбной, однако в своём сердце она трепетала от того, что эти переговоры будут ещё более тяжкими, чем они были с Эхталиорой. Уходя, Найлим велел убрать секиру Грага, чтобы она не валялась на дороге. Са́гер, кузнец Хрестиора, спросил, что с ней делать. Бессмертный отвечал:

- Шегах подарил её мне в знак почтения. Но мне она ни к чему. Да и вы не сможете пользоваться ею. Поэтому оставляю это оружие на твоё усмотрение.

Кузнец позвал на помощь одного из мужчин, и они вдвоём принялись волочить её до кузни.

Эвелина и представить себе не могла, насколько тяжкими будут эти переговоры. Во-первых, всё делалось через переводчика – Найлима. Во-вторых, различия в образе жизни приводили к непониманию во многих вопросах. И, в-третьих, Шегах сам не знал, чего он хочет и что будет лучше для его клана. Эвелина и Эхталиора подумали уже, что в одной области они достигли согласия, как урункрок выдаёт что-нибудь новое. Например, ни с того ни с сего у него возникает несогласие с территорией обитания клана, которую они тут с горем пополам определили. То вдруг у него родится новая навязчивая идея. И, чтобы отбить у него желание эту идею претворять в жизнь, приходится очень долго и упорно топтаться на месте, разъясняя все недочёты его задумки.

Но предводительница людей и представительница эльфов шаг за шагом, как и советовал им Загрис, пытались обучать несведущего в дипломатии вояку, как нужно жить в мирный период. Для этого было потрачено множество дней и ночей.

Однажды было решено сделать очередной перерыв. Все покинули помещение, и даже Шегах-обр-Харкыш вышел наружу. Каждый раз, как делался перерыв, он считал, что одерживал победу на словах. В этот раз к Лагрезу подошёл Сагер и сказал, что хочет ему кое-то показать. Кинжальщик заинтересовался этим и проследовал за кузнецом в его мастерскую, где мастер вручил ему своё изделие – пара латных сапог. Лагрез вопросительно глянул на него, на что Сагер ответил:

- Бери. Это твоё.

- Ну ничего себе. Где ты взял материалы?

- Помнишь ту секиру, которую Шегах принёс с собой? Найлим говорит, что урункрок подарил это ему. Но мечнику на что топор, правильно? Он сказал, что я могу делать из него всё, что мне вздумается. Вот, я сковал такие ботинки. Это тебе мой подарок за то, что ты сдержал слово и привёл к нам Найлима.

- Спасибо, дружище. Это прям до глубины души трогает. Но ты, наверное, заметил, что я-то не обычный воин, который идёт напролом и машет своим двуручником. Это вон Найлим у нас клеймором орудует. Ему бы они в самый раз. А я, как ты видишь, воитель лёгкой руки. И шаг мой должен быть лёгким.

- Я понял, к чему ты клонишь. Но я тебя уверяю, сделаны эти ботинки специально для тебя. Если ты обуешь их, они сделают твою поступь легче, так что каждый твой шаг будет неслышен и не осязаем, как будто бы ты паришь, а не ходишь.

Лагрез с недоумением посмотрел на кузнеца, но подарок всё-таки принял. Не сильно веря в то, что это поможет, он решил дождаться ночи, чтобы обуть их, а потом испробовать. Он хотел подкрасться к ничего не подозревающей жертве и напугать её. Но потом передумал и просто так обул их. Это ж как-никак подарок. Но, стоило ему только встать обоими ступнями на землю, как тут же почувствовал, будто бы и в самом деле его шаг сделался невесомым. Но пока ещё рано было делать выводы. Нужно дождаться ночи.

Переговоры затянулись на очень долгое время. Настолько долгое, что из Адлальте в Хрестиор прибыла группа кхизджаков. Они поселились в ближайшем лесу и наблюдали за хрестиорцами оттуда, а ночью, когда все спали, и на часах стояли два человека, они тайно проникли внутрь деревни, но убедились, что Эхталиора жива и невредима. Как раз когда они вошли в пределы этого поселения, очередной этап переговоров завершился, и эльфийка вышла из помещения, которое было переделано для ведения дипломатических бесед. Они сразу же вышли из тени поприветствовать свою сестру. Эвелина обрадовалась, что в их оплот прибыли гости из Адлальте. Видя дружелюбную атмосферу в этом месте, тисры перестали беспокоиться. Однако не на долго. Стоило только Шегаху выйти из этого помещения, как они тут же насторожились. Эхталиоре пришлось долго и во всех подробностях объяснять, что тут происходит. Она повторила слова Найлима о том, что урункроки клана Харкыш в этом мире одни, других нет. А, значит, они не будут постоянно сражаться. У них есть возможность научить этих воинственных исполинов, как можно жить в мирное время, когда никто ни с кем не борется. Помимо слов бессмертного, она поделилась своими наблюдениями и домыслами. Да, наблюдая, как шаг за шагом этот неряха начинает изменяться и превращаться в существо, с которым можно договориться, она убедилась, что это возможно, ведь сам Шегах хочет заключить мир, чтобы его клан жил здесь. Её сородичи, конечно, поверили ей, однако в их сердцах всё ещё томилось недопонимание, как вообще можно иметь хоть какие-то дела с этими нерасторопными грубиянами. Оно и понятно – их там не было, они не видели и не слышали, как постепенно вождь клана местных урункроков менялся к лучшему. В общем, разговора с сестрой им было вполне достаточно, чтобы понять: тут происходит именно то, что нужно. И Эхталиоре не причиняется никакого ущерба. Она отослала их с миром и сказала, чтобы они передали сльяхте известие о том, что она собирается вместе с этими людьми и, возможно, этим урункроком победить хахормес. Братья снова стали недоумевать по этому поводу. Однако кхизджак рассказала, почему открытый бой с ними не даст никаких результатов, рассказала, почему нельзя медлить, а также открыла, что нужно сделать для победы над этими тёмными фанатиками. Те в свою очередь поведали, что в Адлальте всё в порядке вещей, за исключением того, что Заенор беспокоится по поводу неё, а также они заметили: пока шли сюда, им по пути встретилась всего одна тёмная тварь. Они выразили надежду на то, что скоро весь этот кошмар закончится, и в этом мире будет светло и безопасно. Эльфийка сказала, что это хороший знак, означающий, что им удастся победить. И под утро кхизджаки ушли, как раз перед тем, как весь люд пробудился и разошёлся по делам.