- А как рады мы приветствовать тебя. Меня зовут Эвелина.

- Эхталиора. – отвечала эльфийка, при этом глядя на протянутую руку, явно не понимая, для чего собеседница это сделала. Как из ниоткуда рядом с тисрой возник Лагрез и, приняв рукопожатие своей сестры, сказал:

- У людей это делается так. Если тебе протягивают руку, то, если ты и в самом деле рада приветствовать этого человека, то ты пожимаешь её вот так.

После того, как Лагрез закончил рукопожатие сестры, настал черёд Эхталиоры. Девушки повторили этот ритуал рукопожатия, и эльфийка даже осталась довольна, что приобщается к культуре людей. Даже обещала, что расскажет Заенору об этом. Эвелина была рада, что собеседница очень приятная, и предвкушала очень плодотворные переговоры. Она сразу же приглашала гостью проследовать в одно из помещений, где они могли бы обсудить возможность союза между двумя народами. После того, как кхизджак согласилась, заговорил Загрис:

- Нет, не приглашай её к ваши подземные чертоги. Её народ живёт на деревьях, и то, что она ходит по земле, уже самом по себе свершение. Не нужно прибавлять к её волнениям ещё и пребывания под землёй.

Эвелина попросила прощение за незнание и обещала придумать что-нибудь, из-за чего им обеим будет удобно принимать решения. Виранесса тут же стала распоряжаться о том, чтобы один из домов оборудовали так, чтобы там была возможность вести переговоры. В Хрестиоре поднялась суета. Эхталиора заговорила с Найлимом и сказала, что не хочет создавать здесь неудобства. На что бессмертный ей отвечал:

- Такая суета для них привычна. Тем более, в отличие от Адлальте, Хрестиор – лишь опорный пункт, где они сидят, словно в крепости, осаждаемой противником. Это не их дом. А потому не беспокойся. Позволь им угодить тебе. Они очень хотят подружиться с вами.

- Я тоже. Надеюсь, мы научим их правильно смотреть на нас, чтобы не было ни зависти, ни похоти.

Загрис и Эхталиора ещё немного поговорили об этом мире, обсудили Шикигама, так что эльфийка заметила, что от хорганов его отличает не коренастое тело сложения и отсутствие бороды. Так они коротко обсудили проблему зеркала. Эльфийке хотелось узнать подробнее об этом артефакте и о том, что произошло здесь раньше, но к этому моменту помещение для ведения бесед было подготовлено, а потому она пошла в дом, который местные жители переоборудовали для того, чтобы и ей, и правительнице людей было удобно вести переговоры. Туда же вошли Лагрез и Лаодим, как самые ближайшие представители виранессы. Когда дверь закрылась, Найлим повстречал Шикигама, который очень жаждал задавать свои вопросы, касающиеся кхизджаков. Зоралист ему позволил. Следуя зову своей предательской натуры, он принялся высказывать подозрения по поводу того, что эта тисра пришла высматривать уязвимые места для того, чтобы нанести удар по людям Хрестиора. Но все его доводы и подозрения разбились о неприступность разорада. То, с каким равнодушием бессмертный приводил свои доводы, повлияли на Шикигама. Его совсем не заботило благополучие Эвелины и её народа. Он просто боялся, что во всей этой кутерьме он не сможет исполнить свой план, что не сможет поработать с этим зеркалом и ему не удастся сделать попытки вернуть свой народ. А Загрис и не стал говорить, что разораду было угодно забрать этот артефакт после того, как решится проблема с жителями поверхности, после того как будет заключен мир с кхизджаками и уду’зарами. Да, и с ними тоже. Потому что борьба за власть в клане Кхна завершена, и сейчас к Хрестиору идёт сам Шегах, чтобы рассказать, чем закончилась эта борьба, и поговорить о возможности заключения мира. Но он пребудет ещё не скоро. У Эвелины и Эхталиоры ещё было время, чтобы всё спокойно обсудить.

На тех переговорах обсуждались многие вопросы. Виранесса и представительница тисров были согласны, что их союз должен быть крепким. Народы обязаны выручать друг друга в это сложное время. Если Хрестиору будет угрожать опасность, луки Адлальте помогут справиться с любым противником. Если же тисры испытают на себе нашествие врага, то Эвелина дала слово, что её чародеи обязательно придут на помощь. Также они попытались обсудить территории, на которых будут жить оба народа, однако быстро поняли, что пока округа не будет избавлена от врагов, говорить пока что не о чем, ведь проблему с хахормес нужно решить как можно скорее, а иначе все их наземные сражения окажутся зря, когда из подземных глубин на поверхность взойдёт их тёмный оплот. Для того, чтобы обсудить проблему с хахормес, на переговоры был приглашён Найлим. Разорад раскрыл всё об этих служителях тёмного дарга, так что и люди, и эльф остались озадачены тем, как они будут с ними сражаться. Мы посоветовали им вступать в бой только с хахормес низших рангов, то есть с теми, у кого ещё ни одна часть их тела не покрылась чёрной сущностью Хахора. В крайнем случае можно сразиться с четвёртой ступенью, но не больше. Остальных тёмных фанатиков им не победить ни за что. Лагрез спросил:

- Как нам тогда победить их?

- Я уже говорил. Для этого достаточно будет проникнуть в Туманную крепость, отыскать, а после изъять сердце их города, которое выглядит как большой чёрный кристалл.

- Да, что-то припоминаю такое. А как нам узнать, где находится эта самая Туманная крепость?

- После того, как город будет возведён, Туманная крепость окажется самой высокой постройкой. Она уйдёт так высоко, что её вершина затеряется средь облаков. Именно поэтому она и называется Туманной. Пока город ещё сокрыт в земных недрах, ни одна постройка не вылезает на поверхность, кроме лишь одной – той самой крепости. А теперь вопрос – какая из построек хахормес возведена именно на поверхности?

Лаодим и Эвелина подхватили слова Найлима и в унисон произнесли: «Стиж». На что Найлим ответил:

- Верно. Вам повезло, что руководитель тёмной миссии не стал уходить далеко от точки валирдации, а решил возвести Туманную башню неподалёку. Ведь иначе нам пришлось бы обыскивать весь этот мир, чтобы обнаружить место положения этой постройки.

Дальнейшее обсуждение тактики сражения с тёмными служителями Хахора происходило без участия бессмертного. Он лишь молча следил за ходом переговоров. Но знал, что они придут к правильному решению. Так оно и было. Открытый штурм был признан неэффективным, потому что ни магия людей, ни стрелы тисров не могли причинить ущерб противникам, чей ранг выше четвёртого, то есть сактурос. Но если начнётся самая настоящая война, то на бой пойдут не только орхас, мантос, ивриулос и сактурос, но и все остальные, с кем сражение бессмысленно. Поэтому было принято решение отправить на штурм Стижа небольшой отряд. Лагрез и Лаодим в тот же миг вызвались добровольцами. Эвелина сказала, что состав отряда будет обсуждаться после того, как обе стороны придут к соглашению, однако их пожелания учла.

На этом вопросе второй день переговоров был завершён. Эхталиора подошла к Найлиму и поделилась тем, что она предполагала, будто бы заключение союза происходит немного быстрее. Кхизджак думала, что они просто согласятся выручать друг друга, и на этом она вернётся в Адлальте, чтобы передать Заенору это радостное известие. Но, как оказалось, нужно столько вопросов решить. Зоралист отвечал ей, что это необходимо сделать, ведь потом все неоговорённые моменты могут послужить причиной разрыва мирных отношений. Лучше, пока мир ещё только в планах, обсудить интересы обеих сторон и подогнать их друг ко другу, чтобы достигнуть цели, то есть заключить мир, чем потом этот самый мир подгонять под интересы друг друга, в результате чего он будет разорван на части. Также Эхталиора поспрашивала Найлима немного об этих хахормес. Она хотела уточнить, действительно ли эти тёмные служители такие неуязвимые? Ведь кхизджаки пару раз отстреливали их, когда некоторые из этих полулюдей пытались вопреки всем предупреждениям войти в Адлальте. Она заметила, что ни один не был защищён от их стрел. Бессмертный спросил её:

- Ты видела металлические части тела у них?

- Да, но зачем стрелять в них, когда есть места, не покрытые их бронёй?