С ним было непросто вести разговоры. Он порой настолько глубоко уходит в свои мысли, что забывает, о чём мы разговаривали, буквально через несколько предложений. Но уже с детства он говорит, что хочет владеть магией. Да, легенды о нашем народе утверждают, что хорганы могут стать рунными жрецами и начертывать магические письмена, которые будут делать наши стены крепче, наши орудия труда несокрушимыми, а нашу плоть непробиваемой. И он, наверное, наслушавшись в детстве этих легенд, настолько сильно погрузился в эту идею, что не сумел оторваться от неё. Конечно, и я порой нет-нет, да и помечтаю о магии, но ведь в нашем королевстве не было никаких рунных жрецов. А потому и не питал надежд на то, что когда-нибудь смогу научиться управлять эфиром, писать магические знаки и призывать к себе на помощь каменных стражей. Но это никогда не переходило границы, и я не позволял, чтобы грёзы мешали мне развиваться.
Но вот Гархлаис чётко представлял, кем он хочет стать. Сопнаром. Это тот, кто управляет саткарами – жуткими огненными существами. Конечно, искры этой магии в нём не было, однако он во всём вёл себя так, будто бы уже стал сопнаром и научился призывать могущественных порождений огня. А потому никто с ним дружить не хотел. Он был одинок. Одинок и жалок. Он часто разговаривал сам с собой, утверждая, что рядом с ним находится дух саткара, с которым ему удалось установить связь, но которого он пока что не может призвать физически. Все называли его сумасшедшим. И хоть я никогда не говорил этого, но считал точно так же. И, что было самым необычным, в то время, как у всех наших сверстников бороды уже до пола отросли, он продолжал быть безбородым, как будто бы его развитие остановилось, и он застрял где-то во времени.
Мы с родителями пытались пристроить его хоть куда-нибудь, чтобы он приносил пользу Дутозару, но его гнали отовсюду, дескать, только и знает блуждать в потёмках своего разума, ни во что вникать не хочет, ничего не слышит вообще. А через какое-то время исчез он, так что мы даже подумали, что в собственном безумии он снарядился куда-нибудь в поход, да так и помер. Мне было очень жаль брата. Он так и не вкусил нормальной жизни. Но в то же самое время я успокоился, ведь теперь не нужно волноваться за него.
Так моя жизнь обрела мерное течение. Конечно, иногда вспоминался Гархлаис, а вместе с ним и возникали некоторые вопросы на подобии: что было бы, если бы я уделял ему больше внимания? Наверное, я каким-то образом чувствовал свою вину за то, что с ним произошло. Он не успел вкусить настоящей жизни, а теперь его нет. А я вот, живой и невредимый. Работаю инженером, помогаю с расширением нашего королевства.
И однажды, когда шахтёры прокапывали очередной тоннель, наткнулись на это зеркало. Выглядит довольно невзрачно, оправа недорогая, но хранилось так, будто бы это сокровище невиданное. Эвелина вам всё рассказала. А, когда мы нашли способ, как его заставить работать, оттуда, как будто бы из двери в другой мир, вышел брат мой Гархлаис! Всё такой же безбородый. Я хотел было обрадоваться, но он только и успел сказать: «Что вы наделали?», как тут же все исчезли: и он, и другие хорганы, а там, в отражении томился кто-то высокий и тёмный. Он заговорил со мной и просил выпустить его. Ну я и дёру дал прочь. А, как выбрался на поверхность, обомлел от увиденного – прямо передо мной город, а по нему люди ходят. Но и это ещё не всё. Оказывается, теперь я не инженер и вообще ничего не понимаю в этом деле, но маг, такой же как все вокруг. Вот и вся моя история.
Понимаете? Я потерял всё и всех. Моего народа в один миг не стало. Всего лишь сработало это зеркало – и всё, хорганов больше нет, остались только лишь люди. А я очень долго пребывал в раздумьях, что же такое произошло. И даже то, что я стал чародеем, ничего не исправило. Мои знания ничего не открывали мне. Я только теперь мог понимать, как открыть зеркало и как его закрыть, но объяснить всё это я уже был не в силах. Я много раз возвращался к нему и всматривался в то тёмное существо, что обитало по ту сторону зеркала. С каждым новым разом я понимал, что это отнюдь не моё отражение, а чьё-то другое. Так что в конце концов я его выпустил. Оно упорхнуло в неизвестном направлении, оставив меня уже с моим тёмным отражением. Я понял, что оно моё, когда всматривался в него. Существо по ту сторону зеркала было высоким и тёмным, но в то же самое время молчаливым, потому что молчал и я. Ему нужно было слово, чтобы заговорить со мной. А я не давал. Моё отражение не повторяло за мной, ведь, несмотря на то, что оно произошло от меня, всё же было иным существом. Сначала я кое-как извлёк зеркало на поверхность, чтобы посмотреть, каким будет мир в отражении, однако мир не менялся».
Шикигам хотел сказать что-то ещё, однако осёкся, потому что не знал, как дальше развивались события, и не хотел вызывать подозрений, выдумывая какую-то небылицу. А потому, чуть помолчав, уставившись в землю, он тяжко вздохнул и закончил:
- Имя Гархлаис до сих пор болью отзывается в моём сердце. Мой безумный брат исчез, потом невзначай вернулся и опять исчез, только вместе со всеми хорганами Дутозара. А теперь он снова объявился. А если вернулся он, это может означать, что может вернуться и весь остальной мой народ. Если бы я только мог найти его и расспросить, где он был…
Часть 13
Природа зеркала тьмы явно божественная. И то, что удалось понять Затмевателю, пока он в прошлый раз пытался изучать это зеркало, не давало никаких объяснений тому, каким образом Шикигам получил новую сущность, а также куда канули все хорганы Дутозара. И все, кто слушали рассказ низкорослого чародея, пребывали в изумлении от того, что произошло из-за этого артефакта. Для того, чтобы изучить феномен обращения нинханина в ктиоханина, из Элунеи была прислана сенонка по имени Юа́лика. Октарка обещала остаться в этом мире и какое-то время понаблюдать за молодым хорганом. А пока она тут располагалась, многие приходили к ней, чтобы получить знания водной стихии. Она же поставила условие – что станет обучать окта лишь тех, кто уже имел знания в этой сфере магии, потому что ей доводилось обучать ленгерадов, которые ничего не смыслят в водной стихии. Это был очень тяжкий процесс. Повторять его вовсе не хотелось. И всё же, несмотря на поставленное условие, на уроки к ней приходили чародеи разных сфер магии, в том числе и те, кто ничего не смыслил в окта. Однако всех их объединяло то, что они были мужчинами, кого заинтересовала сенонка, ведь она была не только высока ростом и приятна внешне, но и относилась к ним по-доброму, что лишь вызывало ещё больше восхищения. А, будучи неполноценными людьми, лишь тёмными отражениями, они принимали её доброту слишком близко к сердцу, так что рождалась иллюзия, будто бы Юалика проявляет к каждому из них большой интерес. Забегая наперёд, скажу, что изучение октарки Шикигама не дало никаких результатов. Понять, как именно этого гном получил свои магические способности, а также из-за чего в нём открылось магическое зрение, она так и не смогла. Единственное объяснение – это божественное вмешательство. Артефакт переделал сущность Шикигама, и теперь он первый в мире хорган, который может управлять безграничным количество сфер магии.
Ну а пока Юалика была тут, она помогала октарам укрепить свою силу, она вставала на защиту Хрестиора, а также её чуть было не соблазнил Лагрез при помощи даров своего разума.
У Лаодима была карта, которую он составил своей рукой. Нарисовано было достаточно схематично, однако общее представление о положении дел эта карта давала сполна. Он взял всю территорию Морлании, а также прилегающие к ней горы, леса и равнины, а после поверх всего этого нанёс территории других существ, с которыми нужно воевать. Так, они сейчас находились в Хрестиоре – в самой западной части Морлании. От Хрестиора на восток шла дорога, вдоль которой встречались другие поселения, между которыми расстилались хлебные поля. Сейчас там пустоши. Эта дорога доходила до Ларбитании – города, в котором раньше проживал Лаодим, а дальше делилась на две: одна уходила на юг, где располагались другие деревни и много хлебных полей, другая продолжала свой путь на восток, пока не упиралась в Стиж. Вся эта территория была населена бродящими чудищами, как сказал Лаодим, безмозглыми, но оттого не менее опасными. Дальше, начиная со Стижа, двигаясь на восток до Авангарда, потом на северо-запад до Лутмуда и на северо-восток до Каэлина, территория была захвачена другими существами. Из того, как их описывали Эвелина с Лаодимом, стало понятно, что речь идёт о хахормес. Воин-маг добавил, что изредка эта территория расширяется, потому что слуги Хахора собирают войска и выдвигаются в поход. Согласно нашим расчётам, за всё время существования хахормес в этом мире, они могли бы уже обойти всю планету и дожидаться поднятия своего города. Но из-за того, что вербовать тут откровенно некого, тёмные фанатики слишком долго топчутся на месте. Когда Загрис рассказал хрестиорцам об особенности этого народа, каждый впал в изумление. Шикигам даже сказал:
