Я хотел посмотреть, как будут развиваться события дальше, а потому не собирался ничего делать – только ходить и наблюдать. Я хотел увидеть, как сэры придут в Мордалаль, я хотел увидеть, кто именно метнёт в алмазаилу клинок. Я хотел понять, что тут забыл тирф. А потому ходил, наблюдал за тем, как развиваются события, и ждал.
Каждый был заражён. Не было в Мордалали такого эльфа и такой арлисы, которые не были вовлечены в блуд алмазаилы. Она совершенно недавно пробралась в дом Сердаваэля под видом Алавиэли и стала господствовать там. Я видел себя, без оглядки убегающим от власти развратительницы, только лишь затем, чтобы, скрывшись в глубинах лесов Далармиэлии, в конце концов всё-таки вовлечься в этот хоровод разврата. После этого саткарка начала ещё сильнее распространять свою власть, так что она была даже ощутима, словно бы порывы нечистого ветра, но тёплого и манящего, распространялись из дома Сердаваэля. Касаясь моего тела, этот ветер заставлял меня испытывать влечение. Он возбуждал все мои конечности, наводил на рассудок помутнение, заставлял глаза блуждать в поисках удовлетворения своего нестерпимого желания. Я уже к тому времени развратился до конца. А потому, ничего не стесняясь, вошёл в дом садовницы и совокупился с ней. Да, так просто. И я понимаю, бессмертный, за такой грех моё место в могиле. Но, прошу, дослушай до конца мою историю, прежде чем вынести мне приговор.
Власть алмазаилы накатывала волна за волной. В разврате шаг за шагом тонула Далармиэлия: район магистров, район садоводов, район строителей. И все начинали бесконтрольно сношаться друг с другом. Дом Сердаваэля сделался борделем. Каждый, кто хотел оказаться подле владычицы похоти, приходил туда и наслаждался тем, как она по очереди совокупляется с нашими сёстрами. Дух похоти наводнил всю Мордалаль, но волна разврата медленно расползалась по нашему миру, так что любое живое существо, которого она коснётся, тут же теряет рассудок и начинает искать объект совокупления. Благо, все животные, испугавшись тёмного духа, бежали прочь, оставив леса арлисам. Не хватало нам тут ещё скотоложества.
Тем временем через врата Фаламасфали в Мордалаль приходят эсры. Я не успел на самое начало, а потому не знал, была ли какая-то причина, или же наши тёмные братья и сёстры просто начали уничтожать всё. Но, когда я понял, что на юге какие-то непорядки, было уже поздно. Вся Фаламасфаль была уничтожена. Эсры лежали мёртвыми вперемешку с далрами. И довольно грозное воинство, состоящее из пары десятков леталатов, двух лурдалодов и множества талов, под предводительством, нет, не прозалата, а какого-то эсра-мужчины, двигалось по Ильтавиланэ, заходило в небольшие селения и нещадно уничтожало тех, кто мирно жили и наслаждались интимными утехами. Но я видел, что далры-мужчины от этой похоти не утеряли своей магической хватки. Пока ещё была возможность, пока ещё природа Мордалали не до конца погибла, они использовали свой эсталиал в полную силу. Один далр мог легко загубить сотни талов, он мог выйти победителем в схвате с леталатом, но вот выжить после столкновения с лурдалодом он не мог. А предводитель их в сражениях не участвовал. Только стоял и смотрел за тем, как происходит битва.
И так, разменяв множество талов и несколько леталатов на целое население Силалидара, это воинство, ведомое своим полководцем, двинулось по Ильтавиланэ дальше. Они входили в поселения, что располагались в редколесьях, но в самую глушь не входили. Всякий, попавшийся им на дороге, погибал. Но и сами эсры тоже теряли воинов, сталкиваясь с нашими мужчинами. Так что уже по Далармиланэ шло не воинство, а группа, похожая на авантюристов.
А дух разврата, надо сказать, к тому времени уже перестал распространяться и расти. Он ещё нависал над Далармиэлией и половиной Далармиланэ, однако постепенно начал терять силу. Эсры, между прочим, не испытывали никакой похоти. Ну, или же испытывали, но успешно ей противостояли. А, когда они прибыли в наш главный город, то оказалось, что алмазаила уже мертва. Наверное, предводитель эсров послал впереди себя какого-нибудь скрытня, который и свершил это убийство, после которого успешно скрылся. Улицы опустели, все жители, по всей видимости, отправились к Силиайским водопадам. А потому эсры вошли в дом Сердаваэля и принялись убивать тех, кто неистово сношался там. Они настолько были поглощены этим процессом, что даже не понимали: их владычицы уже нет с ними. Эсры легко перебили их всех, а после этого случилась жуть – их полководец обратился тирфом и выпил их души, так что они легли замертво с этой развращающейся кучей. Да, вот таков этот саткар – использовал эсров ради собственной прихоти, а потом просто уничтожил их. Что он сделал дальше, я не понял, но как будто бы взял души мёртвых далров и слепил их воедино, породив то самое лживое светило, чтобы оно обитало здесь, а сам вернулся в Фаламасфаль и покинул этот мир.
И вот, Сетамилис, я стою и собираю воедино всю эту картину. Получается, в Мордалаль приходит саткарка и начинает совращать арлис. Поработив их, она берётся за далров. В это время к эсрам приходит тирф, собирает их на бой и вторгается в Мордалаль. Далры, находясь под влиянием алмазаилы, всё равно дают им отпор, в результате чего тирф теряет почти что всё своё воинство. Вопрос – для чего всё это было нужно? Нет, я знаю, что саткары – это вечные разрушители. Они просто пришли и уничтожили два народа. Но для чего один саткар вторгся в пределы другого саткара? Это что, у них какая-то игра? Кто кого победит? И вот, получается, я не могу одолеть алмазаилу. Стоит мне только приблизиться к ней, как её могучая сила, которая витает вокруг неё, словно зловоние, увлечёт меня в бесконечную череду развращений, стоит мне только вдохнуть это зловоние, стоит мне только прикоснуться к этой силе. Как же мне быть? Что делать? Как подготовить моих сородичей к приходу эсров? Задав себе этот вопрос, я пошёл дальше в своих измышлениях, так что на смену первому вопросу пришёл второй: а может, мне нужно остановить сначала моих тёмных братьев, а потом уже браться за истребление алмазаилы? Я так и сделал. Дождавшись, когда Леармиэль из прошлого придёт в этот мир, я подготовил жезл. Когда Далармиэль, используя Теоссир, взглянула на того меня, из прошлого, я снова переместился назад во времени и стал дожидаться, когда же из Фаламасфали выберутся тёмные эльфы. Я затаился и стал ждать.
Пролетали дни, далры постепенно развращались. Но в Фаламасфали никто не сношался. Если кому-то из моих сородичей было сильно нужно, они уходили домой и там спали друг с другом. Я же настолько погряз в своей тьме, что мог удержать в себе этот порыв. Иногда ко мне подходила какая-нибудь сестра, чтобы увлечь за собой. Но я всегда отказывался, ведь у меня была более важная миссия, нежели утолять свою похоть. Но, должен признать, предложение было это заманчивое, если ещё учесть, что для этого далры-девушки не стеснялись дразнить меня, оголяя некоторые части своих тел. Ты видишь, Сетамилис, ты видишь, насколько сильно пали далры? Я так спокойно тебе рассказываю об этом, как будто бы так было у нас всегда. Но в тот миг это и в самом деле казалось так. Безнравственное поведение и такие же безнравственные дела стали обыденностью. И это было мерзко. Эльф умирали. Наш чистый, незапятнанный дух обращался во тьму, и эта тьма начала застилать небосвод. И никто этого не замечал. Даже наоборот, для всех это было на руку, ведь теперь не нужно было никуда уходить. Подошёл к свободному эльфу и арлисе, посмотрел на неё похотливым взглядом, а после этого отошёл с ней в сторонку – и вот, вы уже в тени. Никого не видно, совокупляйтесь хоть до потери пульса. Менялась их одежда. Девушки рвали свои длинные платья, ведь подолы только мешали – слишком долго приходилось их собирать к верху, чтобы обнажить свои привлекательные части тела.
Но вот произошло то, что я никак не ожидал – используя эсталиал, в Фаламасфаль прибегаю я. Мой временной двойник остановился напротив межпространственных врат и стал ждать. Я тоже навострил свои чувства, но взора с самого себя не отрывал. Через какое-то время тьму этого мира разогнал образовавшийся портал. И тот, второй я, не дожидаясь, когда же оттуда выйдут эсры, ныряет туда. Мной завладело изумление, однако я тут же сбросил его. Не успел я это сделать, как следом за первым Леармиэлем появляется второй, который тоже пытается вбежать в портал. Но было поздно. Тёмные эльфы уже начали быстро заполняли Фаламасфаль. И первая их реакция на бегущего в их сторону далра была нападение. Леталат выскочил мне навстречу, я даже не успел понять, что произошло – настолько стремителен был его выпад. Но как итог, я из другого времени падаю замертво. Меня охватило сильное удивление, однако я, осознавая важность момента, собрался с силами и устремил свой чародейский взор на портал, чтобы увидеть, из какого места сюда выгружаются наши братья из Теоссира. И да, я запомнил тот мир, а после этого помчался в Далармиэлию, пока тут начиналась мясорубка. Как думаешь, для чего я поспешил в наш главный город? Правильно, чтобы убить алмазаилу. Теперь, когда я знаю, куда мне идти, чтобы спасти эсров, я должен был унести жизнь саткарки, а потом вернуться в Фаламасфаль и спасти эсров. Да, знаю, всё уже произошло, зачем нужно было это делать? Зачем нужно было убивать развратительницу? Месть. Она кипела внутри меня. И я должен был повергнуть эту тварь, чтобы свершить мщение. А уж после того, как разведаю обстановку в том месте, которое эсры избрали новым Теоссиром, начну думать, как наилучшим образом решить эту задачу. Видишь? Я даже заговорил странно.
