Но я знал, почему так случилось. Это всё арлисы. Когда они пришли, мы прилипли к ним. И девушкам-далрам некуда было деваться. Они ведь тоже хотели любить и быть любимыми, наслаждаться семейной жизнью, держать кого-то за руку, проводить с кем-то ночи. Но, Сетамилис, я всё равно не пойму, как они могли перешагнуть через себя. Как они могли преодолеть своё естество, чтобы стать такими. Я был уверен, что каждая из них выберет всю вечность в одиночестве и тоске. И, прокручивая эти мысли в голове, я понял, что это проделки тирфа, не иначе. Враг давно уже напал на Мордалаль. Он уже сокрушил мораль наших девушек. Обратил их ничтожными и похотливыми животными. Уверен, постепенно он сделает и множество других мерзостей, чтобы победить наш народ было легче. Я обязан был рассказать об этом Сердаваэлю – тирф уже давно строит козни против жителей Мордалали, и нужно действовать стремительно. Быть может, богиня-мать уже дала ответ, и мы начнём действовать. Чем быстрее, тем лучше.

Пока я добирался до Далармиэлии, мой разум никак не мог забыть той картины. Балазиэль и Терзаидэль… Они были такими прекрасными, но в то же время и отвратительными. Мне совсем не хотелось мешать им, но в то же самое время я понимал, что нужно разрушить чары, которые сковали их, нужно обратить вспять нападения саткара. Да, прогнав тьму, которую посадил я в себе и которую взрастил, я снова стал чувствовать. И мои чувства в очередной раз были мне помехой. И тогда я вновь отринул свою светлую сущность, снова встав на путь чёрного эльфа. Похоронив желания своего сердца как можно глубже внутри себя, я накрыл их тьмой, которая ждала своего часа, чтобы высвободиться и вновь начать господствовать во мне. И теперь осталось только лишь холодное мышление. И это мышление вело меня в дом представителя нашего народа, чтобы мы обсудили растущую пандемию разврата.

Грешные эльфийки наполняли все районы нашего главного города. Нет, конечно, я видел и мужчин с их арлисами, но теперь, когда мои глаза раскрылись, я видел этих грешниц. И хорошо, что тьма вновь восторжествовала во мне, потому что теперь я не так сильно желал их смерти.

Представ перед домом Сердаваэля, я увидел двери. На ум тут же пришли воспоминания из будущего, того самого, скверного и тёмного. В доме эльфийского представителя никогда не было никаких дверей. Зачем они ему? Что ж, выяснить это можно было только лишь один путём. На востоке уже начало светать. Но округа всё равно утопала в ночных сумерках. Скорее всего, Сердаваэль ещё продолжал спать. Но дело не требовало отлагательств. Чем скорее мне удастся узнать ответ, тем быстрее мы начнём строить планы по уничтожению тирфа. Неважно, как силён этот саткар. Если мы соберёмся всей Мордалалью против него, нам удастся его одолеть. Когда я преодолел первые двери, то оказался в зале ожиданий, где тоже были двери, которые отделяли меня от внутренних покоев. Преодолев их, я оказался в помещении, которое в будущем будет завалено горой совокупляющихся трупов. Сейчас тут не было никого. Я применил эсталиал. Магия должна была оповестить Сердаваэля о том, что я пришёл к нему домой и хочу поговорить с ним. Однако, после того, как волна силы Далармиэли расплылась по всему этому помещению, я увидел не только моего брата, но и его, саткара. Магия показала, что тирф был тут. Разум кольнула игла страха. Но я не стал мешкать. Крича «Саткар!», я стал подниматься на второй этаж дома. Сердаваэль выскочил из своей спальни, и я, встретив его в коридоре, сказал, что эсталиал показывал наличие саткара в его доме. Мы тут же принялись обыскивать все помещения. Я спросил эльфа, где его супруга. Он сказал, что к ней пришла сестра, и они находятся в зале собраний. Я хотел было ворваться в этот зал, но тот притормозил меня, говоря, что знает Алавиэль всю жизнь и доверяет ей. Я же сказал ему:

- Ты понимаешь, саткар в твоём доме. И Алавиэль с Ийаей в большой опасности. Послушай, я ошибся. Тирф не готовится нападать, он уже напал.

Я хотел рассказать ему о Балазиэль и Терзаидэль, но с первого этажа послышался голос арлисы:

- Дорогой, что за крики? Какой ещё саткар?

Я поспешил вниз, Сердаваэль был со мной. И мы увидели арлису с эльфийкой. Обе испытывали трепет. Я произвёл ещё один выброс эсталиала. Далр сказал, что он почувствовал его. И да, я тоже почувствовал его отклик. Но вот теперь дар богини показывал, что саткара здесь нет. Да и я ничего не видел подозрительного в этой незнакомой эльфийке, что стояла рядом с женой представителя нашего народа. Я не видел признаков блуда. Они не смотрели друг на друга с вожделением, не держались за руки, да и вообще не чувствовалось меж ними никакой скверной связи.

- Сбежал – сказал я, - Но эсталиал отчётливо показывал, что саткар был тут.

Ийая отвечала:

- Если это действительно так, то ты пришёл весьма вовремя, Леармиэль.

- Но я бы не расслаблялся. Нам нужно поговорить.

Сердаваэль предложил пройти в зал совещаний, и я согласился. Однако, когда с нами вошла и Алавиэль, я сказал:

- Вообще-то я хотел предложить Сердаваэлю поговорить один на один.

Эльф сказал:

- Алавиэль – наша давняя подруга. Считай, она член нашей семьи, наша дочь, если хочешь, или наша сестра. Тебе нечего бояться, Леармиэль.

- И всё же я настаиваю.

Воцарилось небольшое молчание. Алавиэль за это время не проронила ни единого слова, лишь молча переводила свои глаза то на одного, то на другого. И Сердаваэль, и Ийая стали убеждать меня в том, что ей можно доверять. Но вот только мой холодный разум всё равно не хотел принимать это. Я даже предложил обеим девушкам покинуть зал совещаний, чтобы обсудить дело только с представителем, а уж он потом изложит его и жене, и дочери, если он сочтёт нужным. После недолгого молчания Сердаваэль всё-таки прислушался ко мне и попросил арлису с далрой оставить их наедине. После того, как двери сомкнулись, я выждал немного и применил эсталиал, чтобы убедиться в одном – они нас не подслушивают. Однако мой разум снова кольнул страх, потому что отклик моей силы донёс до меня, что по ту сторону находится саткар.

Соскочив с места, я тут же кинулся к двери, распахнул её и увидел жуткое зрелище: Ийая, жена Сердаваэля, тонула в объятьях саткарской девы. Самозванка имела красную кожу, будто бы раскалённую в пламени Хора. На ней практически не было одежды. В её чёрных глазах полыхали пламенные зрачки. Лицо её было достаточно миловидным. Я бы даже сказал, довольно привлекательным. Если бы я думал сердцем, а не разумом, то наверняка пожалел бы её. Мгновение мысли понадобилось мне, чтобы направить свою силу на них обеих. Живой дом представителя эльфов потянул к саткарке и её жертве свои корни, чтобы уничтожить их, сдавить и выжать из них все внутренности. На их лицах застыл страх. Они готовились принять смерть. Но в противовес моему эсталиалу я почувствовал другую силу – мой брат Сердаваэль не позволил, чтобы эти две распутницы были убиты мною. Глянув на него через своё плечо, я спросил:

- Что ты делаешь?

Тот, пребывая в ужасе, отвечал:

- Это ты что даешь?! Вознамерился убить мою жену и дочь?!

- Это больше не твои жена и дочь, Сердаваэль. Прозри! Алавиэль на самом деле саткар, а твоя жена предала тебя! Вот о чём я хотел тебе сказать! Враг уже напал. И нам нужно действовать ещё более стремительно!

- Леармиэль, брат, что ты такое говоришь? Здесь нет саткара, а только моя семья.

- Семья, говоришь? А тогда почему они стоят, готовые совокупиться друг с другом?

В воздухе повисло напряжённое молчание, и эльф отвечал мне:

- Таков дар богини-ма…

- Что-что?! Дар богини-матери?! Сердаваэль, ты уже находишься под её чарами! И я тебя предупреждаю: не смей мешать мне. Я расправлюсь с саткаром и арлисой, после чего мерзкое влияние самозванки развеется, и мы сможем поговорить.

- Я не позволю тебе это сделать. Ийая и Алавиэль – моя семья.

- Я тебя предупредил. Вмешаешься – пострадаешь. Ради спасения моего народа я готов пойти на всё. И если для этого у нас должен появиться новый представитель, так тому и быть. Учти, Сердаваэль, в отличие от тебя, я побывал во многих мирах и вёл сражения. Мой дар укрепился, а мои способности возросли. Я одолею тебя, не успеешь ты и глазом моргнуть.