- Как ты, Лермиэль?

Я отвечал ему:

- Спасибо, что были со мной в моём путешествии. Конечно, я чувствую себя неважно. Однако об этом я буду беспокоиться позднее. Сейчас куда важнее решить вопрос с тирфом. Скажи мне, Сердаваэль, ты не собираешься покидать место представителя далров?

- Я понял, почему ты меня это спрашиваешь. Нет, мой брат, я ни за что не позволю, чтобы это место было занято женщиной. И сам я даже не задумываюсь над тем, чтобы оставлять это место, которое досталось от моего отца Лианиэля. А этот саткар, о котором ты говоришь, он действительно бродит где-то здесь? Ты его чувствуешь?

- Да, очень отчётливо. Мордалаль, как и прежде, наполнена духом мира и гармонии, однако где-то среди переплетений духа этого мира я ощущаю его.

Отвечала его жена. Проникновенный взор арлисы буквально видел меня насквозь, а её вкрадчивый голос погружался в глубины моей души:

- Мы, арлисы, тесно переплетены с Мордалалью и её жителями, однако ж ничего не ощущаем из того, о чём говоришь нам ты. Конечно, мы с саткарами не сталкивались никогда, а потому не можем выявить его присутствие и его силу. Подумай, сын Далармиэли, не может ли быть так, что саткар существует лишь в твоём сердце, ведь я вижу, что ты допустил прорастание тьмы внутри себя. Не может ли быть такого, что именно это ты воспринимаешь как его присутствие?

- Или же оно и помогает мне ощущать того, что не видят не ощущают другие.

- И такое возможно.

- Сердаваэль, Ийая, вы услышали историю моего путешествия в будущее. Нашему миру угрожает опасность. Тирф собирается обратить Мордалаль в обитель смерти. И он уже здесь. До следующего полнолунья Теоссира он свершит своё мерзкое дело. Нужно как-то действовать.

Отвечала арлиса:

- И судя по тому, как давно в твоём путешествии эльфы оказались мертвы, можно сделать вывод, что он начнёт своё дело очень скоро. Если уже не начал его.

- Всё верно! Нужно действовать, пока не поздно!

Заговорил эльф:

- Хорошо. Каковы твои домысли в отношении того, как нам отыскать этого тирфа? Или как нам подготовиться к сражению с ним?

Чуть помолчав, я раздосадовано ответил:

- Не знаю.

Безмолвие восторжествовало на какое-то время, и Сердаваэль разорвал его:

- Что ж, раз уж Далармиэль привела тебя в Мордалаль и помогла использовать жезл времён, значит, она поможет нам и в борьбе с этим лживым саткаром. Теоссир прошёл полную фазу вчера, но, полагаю, богиня-мать услышит мой зов. Я направлюсь в её храм и стану просить о поддержке и руководстве.

- Как же я рад, что обратился к тебе, мудрый Сердаваэль, ведь лучше бы и я сам придумать не смог. А что делать мне? Да и всем остальным?

- Не будем забегать наперёд. Сначала я спрошу у Далармиэли, а потом будет решать, как поступить дальше.

- Пусть будет так, как ты сказал, Сердаваэль. И пусть наша богиня-мать будет благосклонна к тебе. А я вернусь в свой родной дом, чтобы повидаться с моими сёстрами.

Представитель согласился с этим. Я объяснил ему, где находится наш дом, и он обещал сразу же явиться ко мне, как только станет известна воля нашей владычицы. Или же найдёт другой способ, как оповестить меня об это. И в конце, перед тем как с миром отпустить меня, он попросил показать ему легендарный жезл времён. Я извлёк его из своей мантии и вручил нашему представителю. Они с Ийаей никак не могли наглядеться на это чудо, а после Сердаваэль вернул его мне и велел бережно хранить этот дар богини-матери.

Часть 4

Поздним утром я добрался до своего старого дома. Сколько меня здесь не было, однако практически ничего не изменилось – только цветов стало гораздо больше – мои возлюбленные сёстры продолжали ухаживать за нашим жилищем, используя свои умения садоводов. Сколько воспоминаний всплыло во мне в тот миг. Моё беззаботное детство, как отец учил эсталиалу, как я шаг за шагом познавал дар богини-матери, как я ликовал всякий раз, когда у меня что-то получалось. Потом как я, будучи уже немного более повзрослевший, следил за своими сестрёнками. Честно, следить-то за ними вовсе не было нужно. Балазиэль и Терзаидэль были очень спокойными и всегда тихо занимались своими делами. А потом я с умилением наблюдал за тем, как мама занималась с ними. Вот же было время. А теперь, чтобы оказаться дома, мне нужно было прийти аж из самого будущего. В какой же странный период мы живём.

Я осторожно заглянул в прихожую. Конечно, внутреннее убранство древесного дома было изменено, ведь теперь ни родителей, ни меня, ни моей жены тут нет. Балазиэль с Терзаидэлью изменили образ этого места под себя. Само собой, прибавилось цветов. И прибавилось – это ещё мягко сказано. Распустившиеся бутоны, источающие различные ароматы, были буквально везде. Моих милых сестёр дома не было, а потому я мог пройтись и осмотреться. Уют и порядок в каждой комнате. Все вещи аккуратно разложены по своим местам. Я усмехнулся про себя, вспомнив, каким неряхой всегда был я. У меня постоянно образовывались кучи моих вещей, в которых я, между прочим, хорошо ориентировался. Я знал, где и что у меня лежит, откуда что можно достать. А вот все остальные в этом доме считали, что у меня беспорядок, что его срочно нужно разгребать. Когда мама похозяйничает в моих вещах, я сразу ничего не могу найти. Но теперь, глядя на этот удивительный порядок своим повзрослевшим взглядом, я могу сказать: это выглядит красиво. Ничего не могу сказать на счёт того, насколько удобно в таком порядке что-то отыскивать, но, наверное, это уже касается того, кто с этим порядком будет жить.

Я посмотрел, как выглядит их спальня. И первое, на что я обратил внимание, это сумрак. Здесь было гораздо темнее, чем в других комнатах. Но, как и в других помещениях, тут был идеальный, я бы даже сказал, завидный порядок. И только после того, как я насладился им, мой взгляд заметил, что сёстры поставили кровати впритык друг ко другу. В голову тут же полезли всякие нехорошие мысли, но я отогнал их и сосредоточился на том, за что их ещё можно похвалить.

То, что раньше было родительской спальней, они превратили в роскошный сад. Я говорил, что растения у них были буквально везде? Так вот, и это тоже было ещё мягко сказано. Здесь их было просто не счесть. Как будто бы Балазиэль и Терзаидэль выращивали здесь целый лес. И даже парочка орту-аравов медленно паслась в этом месте. Уж не знаю, это были их детские питомцы, или они завели других, но к ручным орту-аравам я всегда относился положительно, так что даже сам хотел иметь такого же. Только вот мальчикам было не положено. И дело даже не в том, что это не мужское дело. Ну, может, ещё и в этом, но первостепенная причина состояла в том, что мальчики не будут заботиться о них так, как девочки, а, повзрослев, так вовсе увлекутся эсталиалом и забудут про своих питомцев. Так что такие правила были придуманы не на пустом месте – в каждом законе далров отражалось уважение к жизни.

Я ещё находился в саду, когда сёстры вернулись домой. Что-то весело обсуждая, они даже не подозревали, что я тут. А, когда я вывернул из этого помещения, они вновь обрадовались так, словно мы встретились впервые. Обменявшись любезностями, мы тут же стали обсуждать их прекрасный сад. В общем, насколько я понял, это для них своего рода лаборатория. Здесь они экспериментируют с выведением новых видов растений, чем обычно занимаются садоводы в соответствующем районе Далармиэлии.

У девушек-далров есть три направления, куда они могут послать свои силы. Первое – это заниматься развитием непосредственно садоводства, то есть выращивать растения, искать возможности по их улучшению, попытки скрещивать известные виды, чтобы получить новые, гибридные. Второе – это стать служительницей храма Далармиэли. И третье – это заниматься разведением орту-аравов. Вот они и пошли по первому направлению, немного коснувшись третьего.

Два орту-арава – это их новые питомцы, которых они вырастили из маленьких семян. Терзаидэль говорит, что с ними веселее как-то. Пока они копошатся с растениями, орту-аравы там тоже что-то по-своему шелестят. Они ухаживают за ними, смотрят, чтобы не болели и не получали никаких травм. У них даже имена были. Цветкоголового Балазиэль назвала Алафа́т, что-то на подобии «Ароматный». А того, что с пастью вместо цветка Терзаидэль именовала Карлаи́р – «имеющий зубы». Хоть орту-аравы не могли иметь зубов, но сёстры, экспериментируя с этими ходячими растениями, сумели вывести особый вид. Каштанового цветкоголового орту-арава не существует в природе. А у них есть. Так и тот, что с пастью, никогда не имел зубов, но при содействии моих сестёр во рту у него появилось два рядя шипов, которые выглядели как самые настоящие зубы. И да, когда они мне показали его рот, я удостоверился в этом сам. И на мой комментарий, что сёстры тут создают чудовищ, они обе рассмеялись, и Терзаидэль сказала, что Алафат и Карлаир очень и очень дружелюбные, так что не способны причинить никому вреда. В ответ на это я рассказал им о том, что валирдалы думают об орту-аравах. Они ужаснулись этому. И таким образом мы перешли к тому, чтобы я рассказал им о своих путешествиях.