— Видно плоховато.

— Говорят, на Айа-Багаане делают такие трубки со стёклышками — смотришь, а всё близко-близко, хоть рукой потрогай. Десять лет мечтаю купить.

— У меня была такая.

— И где она?

— Уронил, разбил.

— Надо же было сохранить хотя бы осколки! А уж я мастера нашёл бы. Хоть в Аркайле, хоть в Кевинале.

— Я и сам жалею, что не сообразил, но немножко не до этого было.

— Ладно. Живы будем, зрительную трубке добудем, — усмехнулся наёмный убийца.

Он удобно расположился в развилке, упёрся ногами в толстый сук, а спиною в ствол, и принялся заряжать «прилучник». Пороха не пожалел, доверяя всё же ружейному зелью больше, чем магии. Забил пыж, закатил пулю. Достал из кожаного кисета на поясе толстостенный глиняный горшочек с углями, раздул их, зажёг фитиль.

Пока Коло готовился, менестрель огляделся по сторонам.

Лагерь столичных войск просыпался. Кашевары уже разожгли костры — к сумрачному небу тянулись дымки. По стенам прохаживались часовые. Упираясь башмаками в раскисшую глину, несколько стрелков отворили створку ворот. Из неё выскочил, горяча коня шпорами, нарочный. Умчался по дороге на северо-восток. Всё, как обычно. Выверенный и размеренный ритм жизни огромного зверя, под названием армия в походе.

Краем глаза на опушке леса к западу от форта Ланс заметил шевеление. Утренняя дымка мешала рассмотреть точно, но, кажется, промелькнул всадник. Постоял немного, приподнимаясь в стременах, и скрылся. С той стороны, по всем разумным предположениям, должна находиться армия повстанцев. Наверное, Пьетро тоже недоумевает, каким образом отряды Маризы захватили форт почти без боя. Но готовится дать решительный бой. Ведь у них нет другого выхода. Судя по намёкам Коло, все отряды ополченцев, все Вольные Роты отведены от Вожерона. Менестрель вспомнил старого знакомца — капитана Васко альт Мантисса, у которого на галере сражался в проливе Бригасир. Девизом Дома Чёрного Богомола было изречение «Всё или ничего!» Неизвестно, знал ли об этом Пьетро альт Макос, но он избрал именно такую тактику.

Глава 11

Ч. 2

Сейчас вожеронцы выйдут из лесу, построятся в баталии, выдвинут конницу на фланги. То есть будут действовать согласно старинным трактатам. Но преимущество в живой силе не у них, а у Эйлии альт Ставоса. Если учесть поддержку артиллерии форта, обычно более дальнобойной, чем полевые орудия, то разгром мятежников неизмбежен.

«А может, так тому и быть?» — на долю мгновения задумался Ланс, но тут же отогнал предательские мысли. Если силы Аркайла победят, то провинции превратятся в огненную Преисподнюю. Методы «правых» с успехом перенимает вся армия. А почему же не грабить, насиловать, убивать, жечь, если мятежники в их глазах давно перестали быть людьми? Вряд ли тогда альт Грегор сумеет вытащить Реналлу из замка Ониксовой Змеи, даже при помощи такого мастера своего дела, как Коло́Щёголь.

— Ну, что? — повернулся он к убийце. — Ты готов?

— Я-то готов. Но, клянусь мощами святого Кельвеция, я до сих пор не верю в успех нашего безнадёжного дела.

— Ничего. Вседержитель дарует помощь не тому, кто сильнее, а тому — с кем правда. Целься на пару ладоней выше.

Коло вздохнул, поднял «прилучник».

— Надеюсь, ты понимаешь, что второй попытки у нас не будет?

— Просто делай, как я сказал. — Ланс уже раскрывался, обращаясь к магии. — И всё получится.

Он действовал, как привык уже в Эр-Трагере. Просто представь оружие музыкальным инструментом. Например, флейтой. Да, именно флейтой. На флейту «прилучник» походит больше всего. Он почувствовал нетерпеливое дрожание пули в стволе, воление пальцы Коло на спусковом крючке. Мрачную готовность пороха и огненный задор фитиля.

— На счёт «три»!

— Годится!

— Раз! Два! Три!

Фитиль прикоснулся к полке с пороховой навеской. Вспышка. Клуб белого дыма — тому, кто придумает бездымный порох нужно поставить прижизненный памятник из золота. Выстрел.

Пуля вылетела, устремляясь к цели.

Конечно, ни длины ствола, ни величины заряда не хватило бы, чтобы толкнуть её на пол-лиги. Аркебуза тоже не справилась бы с поставленной задачей. Даже тяжёлое крепостное орудие кинет ядро всего на четверть лиги с хвостиком, не говря уже о полевой артиллерии.

Собрав в единый кулак всю волю и жажду победы, от рождения полученный дар и многолетний опыт, Ланс разгонял, ускорял, подкручивал пулю, не давая опуститься слишком низко над верхушками деревьев. И тянул, тянул… Казалось, что он вытягивает не кусок свинца, а собственные сухожилия. Никогда магия не требовала таких усилий. Даже в бою при Эр-Трагере. Да, Ланс альт Грегор — виртуоз, работающий с каждой нотой, не способный, как, скажем, Регнар, заставить петь полсотни различных инструментов. Сейчас же ему приходилось в прямом смысле слова упираться, как лошадь, пытающаяся сдвинуть нагруженную сверх всякой меры телегу, ложится всем телом в постромки и давит на них. Вот приблизительно так же, только силой магии, напирал менестрель на летящую пулю. Он, как бы, проложил невидимую тропинку в рассветном воздухе к едва заметному светлому пятнышку — сумке, привязанной к древку знамени.

Время тянулось медленно. На самом деле полёт пули растянулся на несколько ударов сердца, но казалось, что миновала вечность. Ланс вначале почувствовал, что попал в цель. А потом уже и увидел, как на крыше сруба, рядом с закреплёнными вчера знамёнами вспух огненный шар. Сердцевина его была ярко-жёлтой, слепящей как солнце, а по окружности расползались алые отростки и космы.

Под воздействием силы взрыва вдавилась крыша, выдерживавшая попадания ядер. Брёвна, составлявшие стены, медленно отделились друг от друга, а потом полетели в разные стороны…

И тут слуха менестреля достиг оглушительный звук. Болью отозвались перепонки, помнившие ещё Южный форт Эр-Трагера.

— Держись! — рявкнул Коло, хватая Ланса за ворот.

Время вновь пошло своим чередом.

Тугая волна воздуха ударила в лицо.

Перед глазами плыло чёрное пятно. Яркий, ослепительный свет часто выкидывает такие штуки, отбирая зрение…

Менестрель вцепился в ветку — хоть бы не упасть!

— Получилось! — кричал Коло откуда-то издалека.

Его голос отдавал в ушах колокольным звоном.

Немного проморгавшись, Ланс увидел дело рук своих… Точнее, не рук, а магии.

Половина Аледе исчезла, словно её и не было. Частокол повалило, будто сильный ветер пригнул траву. С неба продолжали падать какие-то тряпки. Некоторые из них горели. На месте ворот билась в агонии лошадь, придавленная бревном.

Вот и всё…

Скольких же людей он убил сегодня? Сто? Двести? Тысячу?

Убил не в честном поединке и не в сражении — строй на строй, а издалека, пользуясь врождённым даром, коим наградил его Вседержитель. Какими же страшными, наверное, были войны прошлого, где не один, а десятки и сотни магов использовали свою силу для истребления людей… И какими страшными станут войны будущего! И всё благодаря ему, менестрелю Лансу альт Грегору, вернувшему в уютный мир двенадцати держав древнее зло.

— Эй, ты не заснул? — бесцеремонно толкнул его Коло. — Или размечтался? Уходить надо. Нас могли заметить. И заметили, если не последние олухи. Надо уходить!

— Да, конечно, — встрепенулся менестрель.

Напоследок он кинул взгляд на вожеронскую армию, выходящую из леса. Если не растеряются и воспользуются преимуществом, которое свалилось им в руки, как перезревшая груша, то победят.

Спуск вниз показался ещё труднее, чем подъём. Как только Щёголь лазал вчера каждые полстражи? Дважды альт Грегор оступался, удерживаясь чудом. Один раз его подхватил Коло, не дав сорваться с хрустнувшей ветки.

Бато и Бето ждали внизу с белыми лицами. Они не видели разрушенного форта, но слышали взрыв и вполне могли оценить его необыкновенную силу.

В отдалении громыхнул выстрел из аркебузы. За ним ещё…

— Увидели дым с дерева, — пояснил Коло. — Быстро сообразили. Не все офицеры у Маризы зря жалование получают.