С этого мгновения раненый перестал интересовать Коло.

Бедокур куда важнее, тем паче, что убийца благополучно избежал предназначенных ему кружек. Одна угодила в висок коренастому купчику — трагерцу, судя по смуглой коже и чёрным волосам с лёгкой сединой. Вторая умудрилась долететь до стены, так и не встретившись ни с кем из весьма густой толпы. Да, чудеса случаются, но не всегда они идут на пользу.

Жаме легко скользил сквозь скопление мечущихся напуганных посетителей гостиницы. Два солдата — аркебузиры, если судить по багряным нашивкам на рукавах, — попытались заступить ему путь, но отпрянули, натолкнувшись на хищный ледяной взгляд. Ну, конечно, в Вожерон они шли, чтобы вернуться с победой и славой, а кроме того набить кошельки звонкой монетой, а не ради безвестной смерти в придорожном заведении.

Коло спрыгнул на пол, опрокидывая стол. Толчком ноги отправил его навстречу Бедокуру. Успел заметить, что серый полукафтан отца Сабана мелькнул в дверях. Значит, половина дела сделана. Осталось навсегда отучить ретивого наёмника перебегать дорогу лучшему убийце в Аркайле. Щёголь поднёс к губам тростниковую трубочку и что есть силы дунул в лицо Жаме. Батистовый лоскуток, всунутый вместо пыжа, вылетел, заставив Бедокура качнуться в сторону. Он не мог не ждать подвоха. И дождался. Следом за тряпочкой в воздухе поплыло серовато-серебристое облачко.

Мало кто знает, что если собрать на рассвете пыльцу с огромных белых кувшинок, которых так много цветёт на озёрах Лодда, и смешать его с высушенной и толчёной икрой алых морских ежей, обитающих в скалах у южной оконечности самого маленького из островов Айа-Багаана, а полученную смесь прокалить в пламени свечи из горного воска, а потом ещё раз растереть до состояния мельчайшей пыли, то на любого, вдохнувшего её, нападает безудержный чих. Такой сильный, что известны случаи, когда человек умирал — лопалась лёгочная жила. Что ж, если Жаме всё равно суждено не выйти живым из «Золотой корочки», пусть удовольствие скрасит его последние мгновения. Не зря же утверждает людская молва — чем больше чихаешь, тем сильнее чихать хочется.

Чтобы не попасть под действие собственного снадобья, Коло немедленно натянул на лицо шёлковый шейный платок, с которым не расставался всё время, проведённое в дороге. Прикрыл рот и нос. С удовлетворением окинул взглядом залу.

Вокруг творилось нечто неописуемое.

Люди, казалось, ослепли и оглохли. Они чихали на разные голоса — визгливо и тоненьки, басовито и раскатисто, сипло и сдавленно. Кланялись, как на молебне. Сталкивались. Иногда даже лбами. Тёрли носы и глаза платками, рукавами, грязными пальцами.

Жаме выронил стилет и самозабвенно чихал, припав на одно колено и скособочившись. Свежая рана в плече не давала ему полностью отдаться наслаждению. Коло, брезгливо отстраняясь от брызжущих слюной и соплями солдат и обывателей, обошёл перевёрнутый стол, взял бывшего товарища по Гильдии за подбородок, потянул вверх, приставляя к кадыку остро отточенный нож. Приблизил закрытый шёлковым платком рот к его уху.

— Я же сказал — привет дружище! А ты сразу в драку.

— Я… Ты… Ап-чхи!

— Ты потерял берега, дружище. Нельзя же быть таким корыстным!

— Ап-чхи!

— Есть нечто святое в этом мире. Например, нельзя убивать детей, беременных женщин и служителей церкви.

— Джа… Ап-чхи!

— Только не надо мне рассказывать, что Джа тебя заставил.

— Ап-чхи!

— Может, я и пожалел бы тебя, но мне не нужен такой «хвост». Прощай, дружище.

— Коло! — Бедокур попытался вырваться. — Ап-чхи!

— Иди в Преисподнюю, Жаме!

Острое лезвие легко разрезало кожу, а потом и хрящ. Струёй ударила кровь. Коло оттолкнул дёргающееся в агонии тело и, уворачиваясь от чхающих, выбежал на задний двор. Присел, воткнул нож с глинистую землю, очищая его от крови. Сорвал с лица платок, протёр клинок дочиста, а грязную тряпку скомкал и швырнул под стену. Жаль, конечно, дорогая вещь, но покрытая «чихательной пыльцой» она никому не нужна.

Отец Сабан уже сидел в седле, ёжась и втягивая голову в плечи. Он явно не одобрял переполох, устроенный спутником. Его коня под уздцы удерживал шустрый поварёнок, а гнедого, на котором ехал Коло, и чалую вьючную кобылу — его старший брат. Такой же вихрастый, только на голову выше и пошире в плечах.

Одним прыжком Коло взлетел на коня, поймал носками стремена. Перехватил поводья левой рукой, достал обещанную монетку.

— Жано!

— Да, господин! — мальчишка задрал голову.

— Лови! И с братом поделись!

— Спасибо, господин!

— Не за что! Открывай ворота! — Коло повернулся к священнику. — Вы готовы, святой отец?

— Помолясь Вседержителю…

— Это хорошо, — кивнул убийца. — Думаю, его помощь пригодится нам обоим.

Мальчишки налегли на створки ворот.

— Надеюсь, вы обошлись без излишнего членовредительства? — негромко проговорил отец Сабан.

— Исключительно в пределах необходимой обороны, — чуть улыбнулся Щёголь.

— А этот шум внутри?

— Шум? Ах, это! «Чихательный порошок». Он действует быстро и надёжно. И почти безвреден.

— Почти?

— Ну, ведь можно чихнуть и лоб расшибить об столешницу, не так ли?

— Правда, можно. А этот порошок…

— Ничего противозаконного. Все составляющие части естественны, добываются без кровавых обрядов и колдовства. Вроде отхаркивающей настойки или зелья от поноса.

Ворота открылись достаточно, чтобы два всадника смогли проехать в ряд.

— Пора, святой отец! — Коло тронул бока коня пятками.

— Галопом? — дрогнул голос Сабана.

— Широкой рысью для начала.

— Лучше бы галопом…

Двери чёрного хода распахнулись. Изнутри по-прежнему доносилась чихающая многоголосица — снадобье продолжало действовать. Им бы проветрить залу… Но в освещённом проёме возникла человеческая фигура с аркебузой в руках. Опасно багровел горящий фитиль.

— Галопом, святой отец! — Выкрикнул Коло, ударяя коня пятками что есть силы. — Галопом!

Отец Сабан, следовало признать, в сложных положениях умел принимать единственно правильные решения. Вот и сейчас он гикнул подобно райхемскому кочевнику, тряхнул поводом и поднял коня с места в галоп, не дожидаясь спутника.

— Пригнись! — едва успел предупредить Коло.

Не хватало ещё, чтобы священник расшиб себе лоб о перекладину с резьбой — в южных баронствах Аркайла любили украшать ворота.

Они, словно вихрь, вылетели на тракт. Вьючная кобыла, ошалев от неожиданности, натягивала чембур, и взбрыкивала на ходу. Копыта дробно били по укатанной сотнями колёс земле. Только бы не нарваться на разъезд рейтар или заслон с рогатками поперёк дороги. В себе Коло был уверен, равно как и в силах гнедого, а вот отец Сабан мог и не преодолеть препятствие. Он уже сейчас находился на волоске от того, чтобы свалиться. Двумя руками вцепился в луку. Хвала Вседержителю, хоть повод не бросил.

— Ещё немного потерпите, святой отец! — Перекрикивая свист ветра в ушах, обнадёжил Коло спутника.

Священник не тратил силы на ответ. Он попросту кивнул.

К счастью, погоню за ними не отправили.

Только когда «Золотая корочка» осталась далеко позади, Коло разрешил перейти на рысь. Взмокшие кони тяжело дышали и фыркали. Хуже всех пришлось вьючной. Её бока вздымались и опадали, словно кузнечные меха.

А до границ Вожерона оставалось ещё десяток лиг. И пройти их предстояло по землям, кишащим военными и мародёрами. Но, как справедливо отмечал отец Сабан, удача и неудача находятся в руках Вседержителя, хотя успех приходит лишь к тем, кто сам о себе печётся. Это Коло уяснил твёрдо и был намерен добраться до цели, невзирая ни на что.

Глава 1

Ч. 1

Лейтенант Пьетро альт Макос уже добрых полстражи дожидался приёма Кларины. Нет, над ним не издевались — мягкая оттоманка, кубок превосходного вина, солёные орешки и полоски сушёной дыни. Трижды к нему подходила компаньонка герцогини-регентши. развлечь беседой о погоде, о видах на урожай, о близости карателей из Аркайла и героизме защитников Вожерона. Каждый раз новая — юные праны из южной провинции и их семьи почитали за честь службу мятежной правительнице. Но Пьетро не торопился поддерживать разговор — не то настроение, да и окружала себя Кларина отнюдь не красотками.