Но небрежно охраняемая стена, по мнению Пьетро, открывала широкий путь в город для вражеских лазутчиков. И он не желал с этим мириться.

Главнокомандующий, никому ничего не сказав, чтобы, не приведи Вседержитель, кто-то не предупредил стражу стен, пошёл проверять караулы. Именно поэтому отправился в одиночку, без охраны. Если уж решило действовать скрытно, то нужно доводить замысел до логического завершения. Охота удалась. Не меньше полдюжины сержантов были лишены нашивок и разжалованы в рядовые. Двое из них взяты под стражу за пререкания. Конфискованы три кувшина с вином и небольшой бочонок пива. Так же учинён разнос помощнику коменданта за непотребный внешний вид подчинённых, тупые протазаны, ненадраенные кирасы, самострелы с потерявшей упругость тетивой и многое другое. Предвкушая, какую взбучку получит завтра комендант города — вечно взъерошенный пран Гозмо альт Кирано из Дома Золотого Первоцвета, Пьетро шагал домой. То есть, не в расположение Роты Стальных Котов, а в предоставленный в его распоряжение небольшой особняк неподалеку от рыночной площади, хозяева которого сбежали, едва запахло жареным.

— Пустяковый повод, говорите⁈ — возмутилась Кларина, вновь замахиваясь веером.

— А что, как не он? — Пьетро мягко перехватил её запястье. — В моей жизни случались стычки гораздо серьезнее…

Их было трое. Закутанные в чёрные плащи, с надвинутыми на глаза шляпами. Всё-таки, Вожерон, даже восставая против столицы, оставался глубокой провинцией. Здесь праны мыслили как и двести лет назад. Должно быть, мрачным и устрашающим видом они хотели вогнать жертву в панику. Но лейтенант Пьетро половину жизни посвятил войне. Того, кто заглядывал в пустые глазницы смерти, лицедейскими штучками не напугаешь.

Едва заметив в густой тьме переулка три фигуры, лейтенант замедлил шаг, проверив, хорошо ли вынимается кинжал из ножен и не месте ли метательный нож, который он носил пристёгнутым к предплечью. Даже если это случайные прохожие, осторожность не повредит. Но поджидали его с совершенно определённой целью. В призрачном свете луны, с трудом пробивавшейся сквозь осенние тучи, сверкнули три клинка.

Пьетро не стал ждать, когда ему объяснят, за что именно вознамерились наделать дырок в новеньком дублете из тонкого светло-синего сукна, которым он очень гордился. Противостоящие ему праны, вполне возможно, учились фехтованию у самых лучших наставников. Но наёмники учатся не в залах, а на войне.

Тот, что пытался обойти его справа — коренастый и двигавшийся расхлябанно, будто кукла-марионетка, — представлял, на взгляд лейтенанта, наибольшую опасность. Он и получил метательный нож в горло, не успев принять красивую позицию для атаки. Скорчился, захрипел и свернулся на земле «калачиком». Увидев это, заходивший слева, бросился вперёд с удвоенной яростью, а тот, что был в центре, напротив, попятился. Пьетро перекинул плащ через левую руку и взмахнул им наподобие тряпки, которой дразнят быков.

В деревнях на юге Кевинала и Трагеры бытовала такая забава — весной в поле выпускали быка-трёхлетку, а молодёжь состязалась в удали, проскакивая на волосок от острых рогов и хлопая зверя ладонями по лбу. Если бык валился ног от усталости, а ни один из парней не получил царапины, быть отменному урожаю.

Вожеронец отшатнулся, сбился с шага и Пьетро воткнул ему шпагу в плечо. Ударил каблуком в колено. Повернулся к третьему.

Они обменялись несколькими выпадами.

Дважды клинок Пьетро входил в плоть.

Противник отступал, тратя все силы на защиту.

Кевиналец очень хотел рассмотреть, кому же он перешёл дорогу? Но его желанию препятствовала ночная тьма и чёрная полумаска, скрывающая лицо врага.

Что ж, значит такова его судьба — умереть неузнанным.

Пьетро «связал» шпагу вожеронца кинжалом, увёл в сторону и от души приложился эфесом в зубы. Жалобно вскрикнув, человек в полумаске выронил оружие и схватился за лицо, а свежеиспечённый главнокомандующий вонзил ему кинжал за ключицу. После такого удара обычно не выживают. Поддавшись приступу внезапно накатившей ярости, не удержался и пару раз провернул клинок в ране. Для надёжности. Излишняя жестокость едва не стоила ему жизни.

Краем глаза Пьетро успел заметить движение за спиной и, разворачиваясь, закрылся кинжалом высокой квартой, но недостаточно быстро и рубящий удар шпаги пришёлся на предплечье. К счастью, плотный шерстяной плащ, обёрнутый вокруг руки, не позволил стали проникнуть слишком глубоко. Клинок рассёк только кожу. Рана болезненная, но не опасная.

Кевиналец зарычал и нанёс укол противнику снизу-вверх. Шпага вошла в левое подреберье, заскрежетала по позвонкам, прошила лёгкие и вышла из правой подмышки. Враг рухнул, как подкошенный…

— И вы не посмотрели, на лица нападавших? — вкрадчиво проговорила Кларина, словно намекая — вот только попробуй соврать.

— Почему же? Посмотрел. К несчастью, я не представлен в большинстве домов Вожерона и окрестностей. И даже, если кто-то знает меня и пути, по которым я хожу, это вовсе не означает, что я знаю его. Увы…

— Перестаньте лгать!

— Лгать? Как можно, ваша светлость⁈

— Вы очень хорошо знали прана в шёлковой полумаске!

— Да. Это так, — вздохнул Пьетро. — Признаюсь. Я знал его. Насколько я понимаю, вам уже доложили, что кузен Шайо альт Рутена зарезан ночью лазутчиками узурпаторши Маризы.

— Доложили! — Кларина высвободила запястье. Прошлась по комнате взад-вперёд. — Так мы и объявим всем вожеронцам. Кузена Шайо похоронят, как героя. Но о вашем приключении мне доложили гораздо раньше. И я умею сопоставлять новости.

— Готов понести заслуженное наказание за смерть вашего родственника, — склонился Пьетро. — Или трёх родственников? Насколько я заметил, в Доме Сапфирного Солнца все кузены, троюродные племянники и прочие дядюшки.

— Прекратите паясничать! Шайо альт Рутена понёс заслуженное наказание. Если бы не ваш кинжал, болтаться бы ему на виселице, несмотря на принадлежность к одному из самых древних Домов Аркайла. — Кларина направила сложенный веер в грудь собеседнику. — Но вы заслужили моё неодобрение. Я недовольна! Прошу это запомнить. Вы проявили преступную беспечность, пран Пьетро, которая непозволительно даже для лейтенанта Вольных Рот, не говоря уже о главнокомандующем! Как можно додуматься — бродить ночью по тёмным переулкам без охраны⁈

— Я лишь хотел проверить караулы…

— Вы думаете, после вышей проверки «инвалидная команда» станет бдительнее?

— Смею надеяться… — развёл руками аркайлец. — Если не верить в то, что проверки улучшают дисциплину в армии, то лучше сразу покинуть пост командира.

— Для таких проверок вполне подходит помощник коменданта гарнизона или любой из офицеров, которого вы назначите! Я не намерена лишаться главнокомандующего из-за его пустых амбиций! тем более, главнокомандующего, которого совсем недавно нашла, и чьё назначение стоило мне немало сил! Тем более, что… — Кларина вдруг осеклась, сжала губы. — Впрочем, довольно. Надеюсь вы поняли меня?

— Понял, ваша светлость.

— И ночные прогулки по городу без охраны не повторятся?

— Не повторятся ваша светлость.

Лёгкая улыбка тронула губы герцогини.

— В таком случае, пран Пьетро, я вас покидаю. Можете продолжать подглядывать в окно за хорошенькими девицами.

Кевиналец скрипнул зубами. Это уже превосходило все мыслимые и немыслимые границы. Слишком похоже на ревность. Не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни, согласившись стать главнокомандующим и занять место в свите самопровозглашённой правительницы?

— Позвольте вопрос, ваша светлость?

— Позволяю, — кивнула Кларина.

— Кого вы отправили следить за мной?

— С чего вы взяли?

— Вы сами сказали, что весть о моём ночном приключении достигла вас прежде, чем известие о смерти Шайо. Значит, за мной следили.

— Не следили, а прикрывали спину! — Вспыхнула герцогиня. — Я не хочу потерять главнокомандующего!

— Значит, я могу не волноваться? И гулять, где мне вздумается? — Пьетро чувствовал, что произносит эти слова напрасно, но ничего не мог поделать.