Так они шли ещё два дня, пока однажды на рассвете “колдун” не проснулся от громкого крика, сопровождавшегося треском молнии:

-Твою мать! Шмыгу пёзднуло! - человек тут же сел, но ещё не проснувшись, он с трудом сфокусировал глаза, еще толком не понимая кто конкретно кричит, но судя по голосу это был явно не Арамуш, а исходя из слов можно было сделать вывод, что кричал скорее всего Толчок.

С трудом продрав глаза, мужчина увидел, как Шмыга беспорядочно носится вокруг, а за ним гоняется Толчок видимо пытаясь того успокоить. Чуть в стороне стоит Арамуш и холодно на все это поглядывает. В воздухе висит запах горелого дерева и…жженой кожи? Заметив на себе непонимающий взгляд человека, привычная усмешка появилась на лице Арамуша.

- Хватит страдать дурью, засунь его руки в снег, - и затем переведя взгляд на “колдуна” сказал, - ты полон сюрпризов, да?

После чего, словно ничего не произошло, пошел собирать свои вещи. Толчок тем временем как раз остановил Шмыгу и помог тому засунуть руки поглубже в снег, припорошив их сверху. Недалеко от себя человек увидел лежащее на снегу опаленное копье, такое же как то, что гоблины метнули в него двумя днями ранее. Вывод напрашивался сам собой – они решили заколоть его пока он спит. Видимо, посчитав, что во сне человек будет полностью беззащитен. Так оно, впрочем, и было, с той только разницей, что за исключением волшебной мантии, благодаря которой он не только еще не нанизан на копье, но и не замерз насмерть, он беззащитен постоянно, а не только во сне.

Все его надежды на хорошие или хотя бы нейтральные отношения пошли прахом. Его снова попытались убить, а он ничего не может с этим сделать. Страх, гнев и чувство бессилия смешались у человека в душе с такой силой, что ему захотелось лечь на бок и обхватить свои колени, но он сделал волевое усилие и отбросил эмоции – сейчас не время об этом думать. Не смотря на попытку убийства, его никто не гнал – Арамуш спокойно собирал лагерь, в то время как Толчок помогал Шмыге перебинтовывать себе обожжённые руки.

“Ну уж нет! Даже если меня будут гнать, я не уйду! Я не собираюсь умирать от голода в этом всеми забытом месте!” – твердо и решительно сказал себе человек, и гордо и неспешно поднялся на ноги, отряхивая неспешным движением руки мантию от снега.

Буквально в течении получаса все вещи были собраны, а руки Шмыги перебинтованы какой-то тканью и обильно смазаны какой-то мазью, а “колдун” начал надеялся, что хотя бы теперь его перестанут пытаться убить. Отряд молча двинулся в путь.

…………………………..

Они шли пол дня, когда человек спросил у Арамуша:

- Мне казалось ты говорил, что к полудню мы будем уже в городе? – осторожно спросил он, меньше всего ему хотелось, чтобы гоблины завели его неведомо куда, откуда потом он не найдет выхода.

- Говорил. Но кто же знал, что ты будешь всё еще жив? - с улыбкой ответил Арамуш.

Чем заслужил в ответ злобный взгляд.

- Не злись колдун, разве тебе самому не казалось, что все получается слишком просто? - спросил гоблин,- что вот, метнул ты пару молний и испуганные гоблины, не только согласились отвести тебя к себе в город, но еще и чисто по доброте душевной кормили, чтобы тебе лучше спалось?

Об этом человек и правда не думал, хотя если посмотреть сейчас, то все и вправду становилось логично. Убить его просто так гоблины не смогли, да еще он к ним и прицепился. Чтобы избавиться от него другого выхода и не оставалось - только попытаться убить его во сне.

- Почему просто не ушли ночью?

- От колдуна? - усмехнулся Арамуш, - слишком рискованно. Кто знает на какие еще финты ты способен помимо молний. Да и буду честен, твоё убийство принесло бы мне много славы.

- Как убийство спящего может принести славу?

- А кто бы узнал, что ты спал? А? - ухмыльнулся он, - люди не самые частые гости в наших горах, а те, кто ходят в основном торговцы с охраной. Убить в бою колдуна… Такого не бывало уже больше сотни лет, - мечтательно добавил гоблин. Человека передёрнуло от возмущения.

- Почему ты мне всё это говоришь? Ты не боишься моей магии?

- А что ты мне сделаешь? Убьешь меня? – нагло улыбнулся Арамуш, - и останешься один в этих заснеженных горах. Может я и не могу убить тебя, но и ты не можешь убить меня. У нас разные причины, но это не меняет сути.

- Значит ты попытаешься еще раз?

-Да не - я умею учиться на чужих ошибках. Кстати, - гоблин видимо решил сменить тему, - может ты подберешь себе имя какое? А то человек-человек, даже обращаться к тебе как-то не удобно.

-Например? - спросил мужчина у гоблинов, но без энтузиазма. Думая об именах этих троих, они вряд ли могли придумать, что-нибудь достойное, но и самому придумывать себе имя, ему казалось очень странным.

- Давай я! Давай я! – влез в разговор Толчок.

- О! Кажется, там что-то мелькнуло! Пойду посмотрю, - быстро сказал Арамуш и, хлопнув человека по плечу, быстрым шагом пошёл вперед, незаметно для всех закатив глаза.

-Э? – непонимающе в след ему произнёс человек, предчувствуя что-то нехорошее.

- Так-так-так! Во! Давай - Скрипач, - довольный своей придумкой, гордо сказал ему Толчок.

Их догнал Шмыга, доселе замыкавший строй, и начал прислушиваться к разговору. Недоброе предчувствие внутри “колдуна” усилилось.

- Почему я Скрипач?

- Ну как почему? Хрусть, хрусть, - гоблин взглядом он указал на его ноги, - хрусть, хрусть. Под тобой снег так скрипит, что все далеко могут тебя услышать.

Что Шмыга, что Толчок выражались настолько косноязычно, что даже человеку это бросалось в глаза. Про Арамуша такого сказать было нельзя, он говорил плавно и чётко.

- Чушь какая, - недоверчиво ответил человек, но начал внимательно прислушиваться - они говорили на ходу, и он и вправду слышал хруст снега, но до этого он не обращал на источник этого хруста. Теперь же, внимательно присмотревшись и прислушавшись, он понял, что гоблины не издают почти никаких звуков, аккуратно и почти бесшумно передвигаясь по снегу, а вот каждый его шаг и вправду сопровождается громким хрустом. Толчок обратил внимание, как переменилось его лицо

- Слышишь, слышишь, Скрипач? – радостно сказал гоблин.

- В чем-то ты прав. Но почему Скрипач, а не Хрустач допустим, снег ведь хрустит? – с интересом спросил “колдун”.

- Не, Хрустач не красиво, фигня какая-то, - задумчиво ответил тот, - да, Шмыга? Скрипач звучит, а Хрустач фигня какая-то?

- Скрипач звучит, - Шмыга одобрительно закивал.

«Ну да, ну да. Звучит так же, как Толчок и Шмыга» - подумал про себя беловолосый, но спорить не стал. В конце концов, определенная доля правды в их словах была, но имя все равно вызвало у него отторжение. Поэтому он дипломатично отказался.

-Интересное предложение, я подумаю, - улыбнулся мужчина и похлопал гоблина по плечу.

-Думай, думай! – радостно ответил Толчок, гордо выпятив грудь и явно не уловив отказа.

Улыбка на лице человека угасла, как только он отвернулся от гоблина: может все эти штучки с новым именем действительно и его отвлекли на время, но теперь он понял, что вести к себе в деревню гоблины не особо хотят. Впрочем, выбор у них весьма ограничен - пока вчера они готовили ужин, человек успел посмотреть, что их запас продовольствия весьма скуден, а если добавить к этому еще и щедрость, которой гоблины хотели усыпить его бдительность, то пищи хватит буквально на еще один прием, если они конечно на сей раз поделятся с ним. Более того, теперь они имеют еще и раненого Шмыгу балластом, который замедляет их передвижение. Мужчина догадывался, что сама деревня была недалеко, иначе они не стали бы так рисковать и делиться с ним, значит если и избавляться от него, то делать это в ближайшее время. Самое ближайшее время. Они не могут его убить - после утренних событий это для них должно быть очевидно, значит единственный способ от него избавиться, это бросить его одного, например - уйти ночью. Это рискованно, но кто знает как хорошо они знают эти места и на какой риск готовы пойти, но он может не дать им этого сделать. Они наверняка побоятся еще раз попробовать убить его и, если он не даст им возможности скрыться, будут просто обязаны отвести его в деревню, пока сами не умерли с голода, по крайней мере так ему казалось.