— Отдохнём до рассвета, — решил он. — Потом двинемся на юг, к энергетическому узлу Драконьей Чешуи. Если есть хоть один человек, который может понять природу этой новой формы скверны, это наставник Юнь Шу.

Оглянувшись на заваленный дверной проём, он заметил, как остатки химеры продолжают разлагаться, превращаясь в чёрную жижу, которая медленно впитывалась в половицы, словно стремясь вернуться в землю. Даже в разрушении скверна следовала своей тёмной цели — распространяться, заражать, прорастать.

Смогут ли они остановить её до того, как корни пустят слишком глубоко? От ответа на этот вопрос зависела судьба не только его руки, но и всего мира Расколотых Путей.

— Отдыхайте, — мягко произнёс Михаил. — Я постою на страже первым.

Цзи хотел возразить, но промолчал, заметив решительный взгляд учителя. Он лишь кивнул и помог Хуа Лянь устроиться на дальней лавке, где сухие травы, развешанные под потолком, создавали защитный полог.

Михаил сел у проёма вместо двери, наблюдая за ночным лесом. Рука теперь пульсировала приглушённой болью — не раскалённым железом, как прежде, а тупыми толчками, словно внутри бился чужой пульс. Временная петля, подпитанная лечебным составом, мерцала как серебряный браслет вокруг запястья.

Он думал о Тан Сяо. Прошли годы, но порой её образ возникал перед ним с такой ясностью, что казалось — протяни руку и коснёшься. Случись это с ним тогда, она бы первой заметила нестыковки в обычных средствах против скверны. Почему химера оказалась сложнее? Почему заражение сопротивляется проверенным методам?

«Оно эволюционирует, — сказал бы учёный из его прошлой жизни. — Приспосабливается».

Но Михаил видел больше. За годы странствий и сражений он чувствовал тонкие изменения в самой структуре скверны — не просто адаптация, а направленные изменения, словно ею управляла разумная воля, реализующая долгосрочный план. И почему-то именно сейчас, впервые с начала их борьбы, он почувствовал, что скверна разглядывает его в ответ — не только через заражение в руке, но словно бы из самой ткани реальности.

— Учитель, — тихий голос Цзи прервал его размышления. Юноша бесшумно приблизился, сел рядом. — Вы должны отдохнуть. Я могу постоять на страже.

Михаил покачал головой:

— Пока не могу. — Он посмотрел на свою руку. — Она… изучает меня. Пытается понять мою технику. Если я ослаблю концентрацию во сне…

В его голосе не было страха, лишь спокойная констатация факта, но Цзи всё равно уловил ноту беспокойства. Пять лет рядом с учителем научили его видеть за невозмутимой маской.

— То, что произошло в храме… — начал юноша. — Культисты знали вас.

Михаил задумался. Воспоминания о разговоре с богом времени перед переселением в этот мир были расплывчатыми, как сквозь мутное стекло. Он избегал думать о своём статусе, предпочитая действовать здесь и сейчас. Но если культисты знали…

— Есть старое пророчество, — тихо произнёс он. — Предсказание о Трёх Чемпионах, которые встанут против скверны, когда великое затмение совпадёт со слиянием звёзд.

Глава 52: Принятие потока

Монастырь Драконьей Чешуи утопал в утреннем тумане. Древние крыши с изогнутыми углами выглядывали из белесой дымки, словно спины легендарных существ, плывущих в облачном море. Воздух пропитался сладковатым запахом горных трав и едва уловимым металлическим привкусом, который Михаил научился распознавать как признак энергетических потоков.

Компас в кармане Михаила вибрировал с нарастающей силой, стрелка металась, ощущая пересечение древних силовых линий. Этот энергетический узел, один из тринадцати природных источников силы, на которых объединенные силы практиков разных школ последние годы выстраивали защитную систему против скверны, мог стать его последней надеждой.

Михаил с трудом преодолел последние ступени каменной лестницы, ведущей к главным воротам. Каждый шаг отдавался тупой пульсацией в зараженной руке. Серебристая дымка временной петли стала тусклой, прерывистой, как затухающее пламя свечи на ветру. Цзи держался рядом, готовый в любой момент поддержать учителя, но не предлагая помощи — он хорошо знал гордость Михаила и его нежелание показывать слабость.

Хуа Лянь двигалась чуть впереди, её лёгкая походка не выдавала усталости трёхдневного перехода по горным тропам. Тёмные волосы с вплетёнными амулетами Теневого Шёпота собраны в сложную косу, тонкие пальцы изредка касались защитных игл, спрятанных в широких рукавах. В её серебристых глазах застыла тревога, но и решимость — несмотря на недавнее освобождение из плена культистов, она оказалась надежным союзником.

— Пришли, — выдохнул Михаил, когда они достигли резных ворот с изображением дракона, чья чешуя складывалась в узор, напоминающий течение воды.

Их уже ждали. У ворот стоял молодой монах в простом сером одеянии, его бритая голова поблёскивала от утренней росы.

— Наставник Юнь Шу почувствовал ваше приближение ещё вчера, — произнёс он с лёгким поклоном. — Он ждёт вас в Павильоне Журчащих Струй.

Михаил кивнул, и они проследовали за монахом через широкий внутренний двор. Здесь царило спокойствие, не нарушаемое даже щебетанием птиц, словно сама природа признавала особый статус этого места. Гармония, разлитая в воздухе, кружила голову, но под этим спокойствием Михаил ощущал иное — напряжение энергетических потоков, сходящихся к центру монастыря, подобно тому, как речные притоки стремятся к бурлящему порогу.

Компас в его ладони вздрогнул, и стрелка резко указала вниз, словно самый мощный поток энергии циркулировал прямо под их ногами. Мгновенное удовлетворение от точности древнего прибора сменилось болезненным воспоминанием — в прошлой жизни он чувствовал такую же гордость, когда одна из его часовых моделей начинала работать с идеальной точностью.

— Что-то не так, — прошептал Цзи, замедляя шаг и настороженно оглядываясь. — Здесь слишком… безмятежно.

Михаил понимал, о чём говорит ученик. В мире, где каждый день шла борьба со скверной, подобный оазис спокойствия казался почти подозрительным. Но он знал историю этого места — энергетический узел, существовавший с незапамятных времен и превращенный их усилиями пять лет назад в один из тринадцати защитных бастионов, усиленный древними техниками Школы Текущей Воды. Если где-то и можно найти ответы, то именно здесь.

Они миновали ряд учебных площадок, где юные монахи отрабатывали плавные движения боевых техник, похожие на танец. Вода из фонтанов, казалось, застывала в воздухе, формируя причудливые фигуры, прежде чем продолжить свой путь. Как часовщик из прошлой жизни, Михаил ценил редкую красоту этих мгновений подвешенного времени, видя в них не только эстетику, но и блестящую инженерию энергетических потоков.

Внезапно перед глазами всё поплыло. Знакомый двор на мгновение превратился в нечто чужеродное — линии зданий искривились, движения монахов стали механическими, рваными, словно у сломанных механизмов. Между ними вспыхнули тёмные нити, непохожие на золотистые линии вероятностей, которые видели чемпионы Фортуны, но столь же отчетливые — сеть из чёрного металла, опутывающая реальность.

Он моргнул, и видение исчезло, но металлический привкус на языке стал сильнее, а в носу защипало от запаха горящей смазки, которого не должно было быть в этом месте покоя и чистой энергии.

— Учитель? — голос Цзи доносился словно сквозь толщу воды.

Михаил выпрямился, сделав глубокий вдох.

— Всё в порядке, — солгал он. — Просто усталость.

Но Цзи уже заметил то, что Михаил пытался скрыть. Едва уловимое изменение в глазах учителя — на долю секунды зрачки стали неправильной формы, словно в них отразилось что-то чужеродное. Тонкая сетка тёмных прожилок появилась в белках глаз и тут же исчезла.

Хуа Лянь тоже заметила перемену. Её рука скользнула к скрытому карману, где хранились защитные амулеты Теневого Шёпота, но она удержалась от комментариев. Вместо этого девушка подошла ближе и незаметно для сопровождающего их монаха шепнула: