Михаил наблюдал за их работой, чувствуя странную отрешённость. Боль отступила, сменившись онемением — ещё более опасным признаком. Часть его сознания, всегда занятая анализом, отметила иронию: скверна, стремящаяся уничтожить естественные барьеры между мирами, сейчас воздвигала барьер между его разумом и телом.

Снаружи раздался новый звук — не треск веток или шуршание листьев, а низкий, вибрирующий гул. Словно несколько голосов одновременно пытались вспомнить, как произносить слова.

— Ч-ч-чемпи… он… вр-р-ремени… — просочилось сквозь стены хижины.

Цзи замер, поднимая голову от состава:

— Учитель, оно говорит.

— И знает, кто я, — Михаил нахмурился. Пульсация в руке изменилась, словно скверна внутри него отозвалась на зов своего собрата снаружи. — Торопитесь с составом. Мы в опасности.

Снаружи послышались новые звуки — скрежет когтей о дерево, влажное чавканье перестраивающейся плоти. Химера кружила вокруг хижины, изучая её, словно умный хищник, выискивающий слабые места в укрытии добычи.

Михаил напрягся, готовый к бою, несмотря на своё состояние. Вдруг одна из стен содрогнулась от мощного удара. Дерево затрещало, но выстояло. Следующий удар пришёлся на дверь — она прогнулась внутрь, и в образовавшейся щели мелькнуло нечто блестящее и острое.

— Отойдите к дальней стене, — приказал Михаил, активируя хронометр на полную мощность.

Временная петля вокруг его руки запульсировала ярче, но теперь он направил часть её энергии наружу, создавая перед дверью поле замедленного времени. Любое движение в этом поле должно было растянуться, как патока, давая им драгоценные секунды для реакции.

Третий удар выбил дверь с петель, и она рухнула внутрь, но застыла в воздухе, пойманная в сеть искажённого времени.

В проёме возникло существо. Оно непрерывно менялось, как кошмарная головоломка, пытающаяся собрать себя из несовместимых частей. Множество глаз — человеческих и нет — смотрели в разных направлениях. Конечности сплетались и расплетались. Металлические пластины, вплавленные в плоть, скрежетали друг о друге.

Но самым неприятным было то, что в этом хаосе угадывались когда-то человеческие лица — лица культистов, которых они видели в храме. Теперь они двигались, словно под кожей, их рты беззвучно открывались и закрывались, глаза вращались в орбитах.

— О-о-отдай… часть… нашу… — прогудело существо множеством голосов одновременно.

Оно сделало шаг вперёд и попало в поле замедленного времени. Движение тут же стало тягучим, но не остановилось полностью. Химера изучала новое препятствие, адаптировалась к нему, училась. Ещё несколько секунд, и она преодолеет барьер.

— Готово! — воскликнул Цзи, поднимая чашу с дымящимся составом. — Хуа Лянь, твои иглы!

Девушка выхватила из рукава тонкий футляр и извлекла из него несколько тонких серебристых игл. Она быстро окунула их в приготовленное средство, и металл впитал жидкость, приобретя голубоватый оттенок.

— Цельтесь в основные узлы, — быстро проговорила она, передавая две иглы Цзи и вытаскивая ещё пару из-под края рукава, где они были искусно вшиты в подол. — Там, где видны сочленения конечностей и пульсация энергии.

Химера уже преодолела половину барьера, её движения ускорялись по мере адаптации к искажённому времени. Множество конечностей вытянулись вперёд, достигая середины комнаты.

Цзи первым метнул иглу, безошибочно поразив точку соединения двух конечностей. Кожа существа задымилась в месте попадания, и часть тела словно парализовало. Хуа Лянь выбрала более сложную цель — пульсирующую массу в центре химеры, напоминающую бьющееся сердце. Её бросок был точен, игла вошла глубоко, вызвав вопль, составленный из нескольких голосов одновременно.

Михаил чувствовал, как истощаются его силы. Поддержание временного поля и одновременно контроль над скверной в собственном теле забирали последние резервы. Но он должен был выиграть ещё немного времени.

— Комбинированный удар, — скомандовал он. — Цзи, твой компас. Хуа Лянь, последняя игла.

Ученик мгновенно понял замысел и извлёк компас — древний артефакт, переданный Михаилом в день их первой встречи. За годы тренировок компас стал продолжением Цзи, резонируя с его даром сопротивления скверне. Хуа Лянь приготовила последнюю иглу, самую длинную из всех.

Прежде чем химера преодолела последние метры временного барьера, они нанесли удар. Цзи направил поток энергии через компас — чистую, не затронутую скверной силу. Хуа Лянь метнула иглу, которая пролетела сквозь этот поток, насыщаясь его силой. А Михаил, в последнем рывке, расширил временную петлю со своей руки, создав резонанс с летящей иглой.

Время, энергия и вещество слились в одной точке удара. Серебристая вспышка на мгновение ослепила их. Когда зрение вернулось, они увидели химеру, застывшую в неестественной позе. От точки попадания иглы по всему её телу расползались серебристые линии, словно трещины во льду.

На их глазах существо начало распадаться — не взрываясь, не рассыпаясь, а просто теряя связность. Части тел, из которых оно было составлено, отделялись друг от друга, превращаясь в безжизненную плоть. Металлические фрагменты падали на пол с глухим звоном. Чёрные нити скверны, связывавшие всё воедино, истончались и исчезали.

В течение нескольких секунд от ужасающей химеры остались лишь груды органического материала, быстро разлагающегося в чёрную жижу, да разбросанные повсюду металлические пластины.

Михаил опустился на колени, силы оставили его. Временная петля вокруг руки мерцала неровным светом, как свеча на ветру.

— Учитель! — Цзи бросился к нему, поддерживая под плечи.

— Быстрее, — прошептал Михаил, протягивая поражённую руку. — Нанесите состав, пока петля ещё держится.

Хуа Лянь действовала без колебаний. Она зачерпнула приготовленную жидкость и, преодолев инстинктивный страх перед скверной, намазала его руку целиком.

Прикосновение лечебного состава к скверне вызвало мгновенную реакцию. Серебристая дымка временной петли словно впитала жидкость, переплетясь с ней в единую структуру. Михаил стиснул зубы, подавляя крик — боль была ослепляющей, но за ней ощущалось и нечто иное. Облегчение. Освобождение.

Чёрные прожилки скверны в его руке теперь пульсировали медленнее. Они не исчезли полностью, но истончились, словно высыхающие ручейки.

— Сработало, — выдохнул Цзи. — По крайней мере, частично.

Михаил осторожно осмотрел руку. Кожа вокруг заражённой области всё ещё имела неестественный сероватый оттенок, но активное распространение скверны прекратилось. Временная петля продолжала действовать, теперь усиленная составом, удерживая остатки заражения в изоляции.

— Это не излечение, — произнесла Хуа Лянь, изучая результат. — Но мы остановили процесс. Теперь у нас есть время найти настоящее лекарство.

Михаил поднялся, опираясь на плечо Цзи. Отблески огня играли на разбросанных по полу металлических фрагментах того, что ещё недавно было живым кошмаром. Победа, но не окончательная.

Восстановив силы, он смог более объективно оценить своё состояние. Скверна всё ещё присутствовала в его теле, но контролируемая комбинацией временной петли и лечебного состава. Ощущение чуждого присутствия, холодного и механически-рационального, притаилось где-то на границе сознания. Ждало.

— Мы должны добраться до энергетического узла, — сказал он, глядя на своих спутников. — Скверна в храме… это была только часть плана. Они готовят что-то масштабное.

— Я видела карты, — Хуа Лянь собрала разбросанные иглы, ещё сохранившие голубоватое свечение. — Пока была их пленницей, слышала обрывки разговоров. Они говорили о «созвездии порталов» и «великом слиянии».

Цзи помрачнел:

— Тринадцать энергетических узлов… Если они попытаются активировать все одновременно…

— То граница между мирами рухнет, — закончил Михаил.

Он прошёл к выбитой двери, осторожно отодвигая ногой металлические осколки. Ночное небо над лесом было чистым, усыпанным звёздами. Где-то среди них скрывались ответы, которые им предстояло найти.