Он сделал ударение на последнем слове, с силой опустив свою тяжелую руку на крышку стола.

— Попрошу высказываться, какие у кого имеются на этот счет соображения.

В комнате снова воцарилось тревожное молчание.

— А может, попробовать бронетрамвай?! — подал голос Ермаков и, поднимаясь со своего места, добавил: — Мы с пацанами давно над этим думаем.

— Как? Как вы сказали? — удивился генерал. — Бронетрамвай? Очень интересно! Расскажите поподробнее, пожалуйста!

— Да че говорить-то? — переступив с ноги на ногу, ответил Чопик.

— Берем обыкновенный трамвай, усиливаем броней, ставим пулеметы, пару орудий и кидаем на самый опасный участок. Ни у кого такого нет; даже у анархистов всего одна пулеметная дрезина, а тут целый трамвай

— все тупики и закоулки наши будут! У меня и чертежи с собой… — Он расстегнул кожанку и вынул из внутреннего кармана большой засаленный сверток. — Разрешите?!.

— Показывай! — кивнул Ненашев и, склонившись над столом, принялся внимательно изучать разложенные предчека по столешнице замысловатые каракули…

Идея понравилась всем без исключения. Тут же постановили сформировать бронетрамвай и указом Спиртвоенсовета фронта назначили Чопика его командиром. Начальнику трамвайного парка поручили выделить необходимый подвижной состав, а директору завода «Пьяный дизель» — организовать работу ремонтных бригад из числа самых сознательных алкашей и тунеядцев.

Всю ночь в полуразрушенных темных цехах «Пьяного дизеля» кипела работа. Накачанные до невменяемости спиртом рабочие-металлисты колдовали над старым списанным трамваем, превращая его в миниатюрное подобие бронепоезда: варили вдоль бортов толстые стальные листы с бойницами, устраивали бронеплощадки, устанавливали пулеметы и орудия, прилаживали спереди большой блестящий снятый с бульдозера отвал, меняли старые покрышки на новые, ставили на двигатель реактивные ускорители…

К рассвету все было готово. В седьмом часу утра новоиспеченный бронетрамвай выкатился на линию, мерно покачивая бортами всех четырех своих бронеплощадок. В центре возвышались два свежевыкрашенных яркой красной краской бронированных вагона с большими круглыми пулеметными башнями на крышах. Спереди к составу прицеплена была открытая платформа с установленной на ней старенькой трехдюймовкой, позади еще одна — со скорострельным зенитным орудием. Над передним вагоном, в котором разместились боевая рубка и командный пост, гордо реял на ветру высоко поднятый на стальном древке красный спартаковский флаг; над задним, там, где расположили радиостанцию и камбуз, белела большая круглая тарелка спутниковой антенны. Вдоль всего левого борта аршинными буквами белой нитроэмалью было выведено название бронетрамвая: «Красный беспредельщик». По правому борту в промежутках между входными дверями виднелись два лозунга, намалеванные буквами помельче: «Даешь всемирный кирогаз!» и рядом: «Смерть ментам! Долой сухой закон!».

Набитый до отказа снарядами, пулеметными лентами, ящиками с «Прусским Севером» и спешно собранными по подвалам и притонам бичами и наркоманами, трамвай отправился к зданию Спиртсовета. Встречавший его Ненашев пришел в совершенный восторг при виде столь грозной и внушительной боевой единицы.

— Ну, теперь нам никакая контра не страшна! — сказал он членам Совета, вылезая из вагона, после осмотра «Беспредельщика». — Скажите спасибо товарищу Ермакову! — Надоумил. Он дружески хлопнул по плечу зарумянившегося от смущения командира. — Это же целый сухопутный крейсер! Два орудия, шестнадцать пулеметов! О-го-го! — Ненашев покачал головой и, одобрительно поцокав языком, добавил, бросив взгляд на выстроившихся вдоль бортов бронетрамвайщиков: — А люди, люди-то какие! Прелесть что за люди! С такими хоть сейчас в разведку! Растрогавшись, он подошел к стоявшему ближе всех первому попавшемуся бойцу.

— Что, братец?! — спросил весело грязного, заросшего густой щетиной, в драном ватнике и в калошах на босу ногу бича, от которого за версту несло перегаром и запахом давно нестираного белья. — Как настроение? Боевое? Давно на бронетрамвае?

— Да сегодня с утра как с подвала забрали… — пожал тот плечами и смахнул со лба присосавшихся к нему жирных вшей. Вставай, говорят, нибилизация! И, почесываясь, добавил, рыгнув генералу прямо в лицо: — Спиртяшки бы, а?!

— Хорошо, хорошо! — поморщился генерал. — С этим проблем не будет. И поспешил в сторону, к установленной перед входом в Совет трибуне. Ему не терпелось обратиться к личному составу крейсера с напутственной речью.

— Товарищи красные революционные бичи! — раздался в наступившей тишине его могучий, рокочущий стальными нотками баритон. — Граждане алкоголики! Орлы! Спиртолитическая революция в опасности! Смертельная угроза нависла над славным Тмутараканьском. Враг изо всех сил стремится овладеть городом, являющимся краеугольным камнем обороны всего фронта. Чтобы предотвратить катастрофу, необходимо во что бы то ни стало перехватить у него стратегическую инициативу, взять ситуацию под свой контроль. Спиртвоенсовет на вас возлагает эту историческую миссию. Будьте достойны высокого звания защитника спиртолитического отечества! Постарайтесь оправдать оказанное высокое доверие! Помните, что вы — последний резерв Верховного командования! От вас зависит судьба города, судьба фронта, можно сказать, судьба всей революции. На вас вся надежда! Выручайте, отцы родные, спасайте — погибнем ведь все!..

Он остановился на минуту перевести дух и собраться с мыслями. Губы его дрогнули, глаза едва заметно увлажнились.

— Вперед, к победе! Под чутким руководством Ленинского ЦК и лично товарища Губанова! Долой сухой закон! Да здравствует красный спиртолитический беспредел! Ура!

— Урр-а-а-а! — хриплым клокочущим эхом отозвалась сотня пропитых простуженных глоток.

После генерала говорил Чопик.

— Я тока хочу сказать, что типа полностью согласен с предыдущим оратором. В общем, мы им дадим прикурить! Покажем, где раки зимуют. И пусть товарищи из ЦК не беспокоятся! Мы в грязь лицом не ударим. Если понадобится, будем драться до последней капли спирта! А там уже — нам пиво, а их — раком!

— Спирта давай! — перебил чей-то грубый голос.

— Правильно! Спирта давайте! — загудели одобрительно остальные спиртармейцы.

Предчека зло стиснул зубы, метнув гневный взгляд в сторону, откуда раздался наглый выкрик.

— Шта?!.

— По вагонам! — гаркнул во все горло подоспевший на выручку Сергей.

Прекратив пререкания, команда бросилась по местам, разбившись на расчеты. Получив последние инструкции и тепло обнявшись с Ненашевым, Ермаков занял свое место в боевой рубке. Оркестр грянул «Вы жертвою пали». Дав прощальный гудок, «Красный беспредельщик» покатился по рельсам навстречу славе и неизвестности.

Спустя четверть часа бронетрамвай принял боевое крещение, вступив в бой со штурмовой группой федератов…

Группа бомжей-спиртстроителей, возвращаясь на фронт из госпиталя после курса усиленной спиртотерапии, наткнулась на задворках какого-то оптового склада на вагон просроченного жигулевского пива годичной давности. Веселились всю ночь, а утром на склад нагрянули прознавшие про пиво федераты. Оказавшиеся в меньшинстве спирт-строители заняли круговую оборону. Заблокировав базу со всех сторон, жаждущие халявного пива неприятели принялись расстреливать безоружных бичей гранатами со слезоточивым газом и бутылками с нарзаном.

Скоро бомжей начало дубасить с похмела. У многих от просроченного пива случились понос и рвота. Сдерживать натиск наймитов мирового капитала становилось все труднее. Несколько раз, вооружившись ломами и лопатами, бичи ходили в рукопашную, пытаясь вырваться из кольца окружения, но каждый раз с потерями откатывались назад.

Бедолаги уже отчаялись в спасении, когда, выскочив из-за угла соседнего с базой дома, бронетрамвай обрушил на федератов огонь всех своих пулеметов. Те пришли в ужас. Бросив заморенных бичей, они сосредоточили все внимание на появившемся неизвестно откуда стальном чудовище. Пули и осколки гранат забарабанили по броне «Беспредельщика», начали разворачиваться пушки…