— Понял! Лечу — одна нога здесь, другая там! — ответил ловкий порученец и пулей помчался исполнять ответственное спецзадание. Поддатая братва проводила его теплыми, полными трепетной надежды взглядами и полезла занимать места в поджидавшем у обочины Чопиковом «запорожце».

***

Вечером того же дня завлабораторией Тмутараканьской ЦКБ Хренов вернулся домой, отпущенный из чековского спиртизолятора «за недостатком улик». На следующее утро он появился на работе, и к обеду успешно прошедшие медкомиссию Калян, Саня, Серый и Жирабас были официально оформлены на работу в Губспиртчека, получили табельные граненые стаканы и алюминиевые чекистские жетоны с указанием фамилии, должности и группы спирта.

Назначенный начальником запойного отдела Ермаков сразу же развернул бурную деятельность по выявлению и ликвидации местного буржуазно-демократического антиалкогольного подполья.

В течение первой недели руководимые им работники отдела при поддержке приданных сотрудников спиртолитического отряда быстрого реагирования провели три десятка облав и полторы сотни обысков по всему городу; выявили и закрыли восемнадцать подпольных миниспиртзаводов, десять складов левого технаря, двадцать пять воровских малин, не прошедших гослицензирование наркоманских притонов, публичных домов и китайских ресторанчиков; разоблачили и обезвредили несколько сотен спиртспекулянтов-наркодилеров, дезертиров-килеров, лиц буржуйской национальности и нелегальных мигрантов, агентов Федеральной службы спиртразведки, диверсантов и вредителей; изъяли несколько сотен тонн самопального спирта, десятки спиртовозов и контейнеров с левым героином, анаболическими стероидами, сотни телевизоров, музыкальных центров, компьютеров, валюту, тысячи каратов бриллиантов, килограммы золота и платины, индийского крокодила на цепочке, двух среднеазиатских кобр, десяток ломаных газовых ключей, полсотни охотничьих ружей, ящик патронов к «воздушкам» из тира Спиртавиахима; спасли бессчетное количество разбросанных по всем паркам, скверам, чердакам и подвалам умиравших от алкогольной интоксикации тмутараканьских бичей и алкоголиков. Последних по мере обнаружения немедленно доставляли в городские спиртлечебницы, где большинству из них удалось спасти жизнь и здоровье благодаря своевременно проведенной усиленной спиртотерапии.

Этот факт был особо отмечен в объявленной доблестным спиртчекистам от лица высокого столичного начальства и командования фронтом благодарности. Не остались без внимания руководства смекалка и изобретательность, проявленные чекистами в деле улучшения технической оснащенности задействованных в операции местных спецподразделений.

Так, например, по предложению Чопика, для повышения мобильности выезжающей на задания Серегиной опергруппы переданный им в запойный отдел лимонадовский запор был переоборудован в десантно-штурмовой бронеавтомобиль. С ушастого ветерана украинских дорог сняли дверцы, обшили его броневыми листами дюймовой толщины, установили двигатель от гоночного «феррари» и приварили вместо переднего бампера некое подобие клиновидного бульдозерного ножа. На крыше водрузили башню с вращающимся по кругу крупнокалиберным пулеметом. В башню посадили Серегу — единственного в команде обладателя значка «Губановский стрелок», а старый шоферюга Калян очутился за баранкой.

Быстро передвигаясь по городу на своем штурмовике, мобильные спиртчекисты внезапно появлялись в самых неожиданных местах; строча по сторонам из пулемета, они на ходу выскакивали из машины, врывались в дома и, круша все на своем пути, быстро и безжалостно расправлялись с ошеломленными спекулянтами, сутенерами, самогонщиками и диверсантами. Вскоре подобные десантно-штурмовые запоры появились во всех спиртчековских опергруппах. Облавы стали регулярными, проводились теперь по единому плану и при тесном взаимодействии всех подразделений. Это дало замечательные результаты: в кратчайшие сроки город почти полностью был очищен от антиалкогольной контрреволюционной сволочи, и лишь немногие, самые хитрые и коварные агенты врага, сумели избежать ареста, уйдя в глубокое подполье, ликвидация которого была поручена Ермакову и его шустрым подручным.

В штабе фронта давно уже имелась информация о действующей в городе широко разветвленной, сильно законспирированной, руководимой из столицы Федеральным антиалкогольным комитетом (сокращенно — ФАК) разведывательно-диверсионной организации. Известно было, что в состав ее входит самый разнообразный контрреволюционный элемент: обиженные советской властью врачи-наркологи и психиатры, бывшие работники медвытрезвителя, активисты закрытых декретом СРКО обществ трезвости, оказавшиеся не у дел сотрудники повсеместно распущенного в совдепии ФАКа, значительное число профессоров и помешанных на здоровом образе жизни педагогических работников, а также спиртспекулянтов и наркодилеров.

Занимались они сбором разведданных для федерального центра о находящихся в Тмутараканьске красных частях; проведением антиалкогольной пропаганды в войсках, школах, детских садах и даже совучреждениях; наконец, организацией вредительской деятельности, направленной на разрушение инфраструктуры снабжения войск и населения спиртом и наркосодержащими препаратами с целью подрыва обороноспособности тмутараканьского участка красного спиртолитического фронта.

Дня не проходило без того, чтобы в городе не находили расклеенных на заборах и стенах домов антиспиртолитических агиток, чтобы не горели подожженные вредителями винные магазины, пункты выдачи спирта и наркотиков населению, не взрывались спиртхранилища и прибывающие на станцию Таракановка эшелоны с водярой. По ночам обнаглевшие диверсанты при помощи ракетниц наводили бомбардировщики федератов на расположенный в центре города ликероводочный завод, и тот, несмотря на все усилия ремонтных бригад, регулярно простаивал, работая едва в половину своих производственных мощностей. Эти же деятели наводнили город дешевой отравленной цианидом русской водкой и поддельными, не дающими никакого кайфа наркотиками.

Долгое время чекистам не удавалось выйти на след преступников. Но, удача, как известно, во всем играет большую роль, особенно в делах войны.

В конце концов удача улыбнулась красным тмутараканьским сыщикам, и благодаря случаю они сумели-таки навести железный спиртолитический порядок в тылу героических частей Тмутараканьского фронта.

Как-то под вечер на пороге запойного отдела появился начальник расположенного по соседству ОБНОНа (отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) Ленька Скипидаров. Чопик уже успел познакомиться с этим молодым веселым пареньком и проникнуться к нему большим уважением, как к лучшему в городе специалисту по наркоте, способному благодаря восьмилетнему наркотическому стажу определять на вкус, цвет и запах вид, качество и место выпуска любого наркотика, и как к приятному, несущему чуть меньше самого Чопика собутыльнику. Обрадованный его приходом, Ермаков предложил Скипидарову присесть и принять участие в традиционной для запойщиков вечерней экспертизе реквизированных у спекулянтов спиртсодержащих вещдоков.

Леня не стал отнекиваться и с удовольствием выпил поданный ему стеклоочиститель, но садиться не стал.

— Некогда, правда некогда! — сказал он, озабоченно морща покатый прыщавый лоб. — Я к вам, мужики, собственно говоря, вот по какому делу: срочно нужна ваша помощь.

— Чем можем, тем поможем! — приветливо улыбнулся краском, наполняя Лёнин стакан новой порцией очистителя. — Что за дело-то?

— Дело на миллион долларов! — понизив голос и наклоняясь к столу, отвечал Скипидаров, осушая второй стакан «Стекляночки». — Если выгорит, всем медали будут, как минимум — грамоты в рамочках!

— Грамоты? Это хорошо! — согласился запойщик, наливая гостю в третий раз. — Ты садись, садись, в ногах правды нет! А щас еще и силы не станет!

Скипидаров сел.

— Так вот, — протягивая руку к гостеприимно пододвинутому стакану, продолжил он, — привели ко мне в отдел на прошлой неделе пацана малого. Лет десять-двенадцать, не больше. Скока точно, сам не знает, сирота беспризорная — ни отца, ни матери. «За что взяли?» — спрашиваю. «Наркотой на улице торговал!» Поглядел, пять доз героина при нем нашли и денег тыщи три. Ладно. «Откуда?» — говорю. Молчит. «Колись, — говорю, — а то в камеру посажу — помрешь! Вон у самого все вены исколоты, как без ширева-то будешь?» Ну он расхныкался, сопли пустил: «Не убивайте, дяденька, отпустите, все скажу!» «Ну и где, — спрашиваю, — достал это?» «В школе на Малой Раздолбайке учитель дал.» — «Так просто дал или сказал чего?» — «Сказал, чтоб продал все, а деньги себе забрал. И еще за работу две дозы сверху добавил».