— Да-а! — только и сумел сказать приятно удивленный произошедшей со вчерашеней кучей металлолома счастливой переменой Перегаров, когда на другой день к обеду поддатая веселая компания явилась из деревни в расположение бригады, чтобы отчитаться о проделанной работе.

— Да-а! — протянул он, поцокав языком от удовольствия. — Молодцы! Постарались, нечего сказать! Хоть сейчас в бой! Хвалю! Давайте вот что: по всем полкам и дивизиям объявлена готовность номер один. Начнем с минуты на минуту. Бросайте все дела, получайте боеприпасы и готовьтесь к выступлению!

Остограмив довольного общим ходом ремонтно-восстановительных работ замкома, новоиспеченные танкисты продолжили попойку.

Нервное возбуждение охватило бойцов Кулибинской бригады. Все чувствовали приближение чего-то важного и грандиозного. Прибегавшие поделиться последними новостями из соседних экипажей любители халявной выпивки сообщали доверительно о только что поступившем в войска секретном приказе, о начавшемся выдвижении бульдозеристов вплотную к линии фронта, о массовом дезертирстве и сдаче в плен украинских частей, деморализованных одной только мыслью о предстоящей смертельной схватке с пьяными красными бронированными ордами…

Ближе к полуночи приехали спиртовозы, и командиры начали раздавать экипажам недельные спиртпайки. Запустили моторы и приготовились к выступлению.

Члены экипажа БТ-7 заняли свои места согласно расписанию. Серега расположился в моторном отсеке, уперевшись ногами в педали; Калян замер в напряженном ожидании на водительском кресле, впившись руками в рычаги управления; Санек примостился возле своего пулемета, а Жирабас в обнимку с уложенным в мешок недельным запасом тушенки уселся на место заряжающего. В ожидании команды Ермаков нервно курил, высунувшись из люка башни.

В половине первого ночи в небо быстрой ломаной змейкой взвилась красная сигнальная ракета, и в ту же минуту все вокруг наполнилось ревом сотен танковых моторов.

— Ну, с Богом! — выдохнул командир, отбрасывая в сторону обсосанный бычок и закрывая за собою люк. — Серый, давай! Спирт в помощь!..

Сергей с силой крутанул педали, и многотонная стальная махина, резко дернувшись с места, покатилась, грохоча катками к выезду на шоссе, встраивась на ходу в вытянувшуюся на сотни метров бронированную колонну.

Впереди за лесом уже грохотала артиллерийская канонада и частые вспышки выстрелов длинными огненными языками облизывали верхушки выровнявшихся словно по линеечке вдоль горизонта деревьев.

Непрерывно увеличивая скорость, невидимые в темноте танки мчались по шоссе все ближе и ближе к линии огня. Гул орудийной пальбы становился все громче и громче и, наконец, слившись с ревом мощных танковых дизелей, превратился в сплошной непрерывный вой.

— Бригада, в прорыв! — услышал Чопик в наушниках пьяный, дрожащий от волнения голос Перегарова и скомандовал уплетавшему за обе щеки тушенку Жирабасу: — Заряжай!

Голос его потонул в диком реве близких орудийных залпов. Это батарея реактивных гвардейских минометов обрушила на позиции ошалевшего от неожиданности противника завершающий сокрушительный удар, расчищая дорогу идущим в лобовую атаку танковым клиньям.

***

В ночь с 24 на 25 мая части 1-й танковой армии, после массированной бомбардировки вражеских позиций агитснарядами с порнографической литературой и гашишем из пятисот орудий, прорвали вражеский фронт в районе Ирпени и при поддержке наносивших вспомогательные удары с севера и юга частей 5-й Кавказской спиртармии двумя параллельными, выстроенными в три эшелона колоннами устремились к Житомиру.

Вскоре они натолкнулись на хорошо организованную долговременную оборону: минные поля, шесть рядов надолб, колючая проволока, протянувшийся на сотни километров ров глубиной четыре и шириной шесть метров, наполненный концентрированной серной кислотой.

Шедшие впереди бульдозеры и экскаваторы принялись методично разрушать заграждения под сильным огнем прикрывавших подступы к ним многочисленных бетонных дотов, расчищая дорогу рвавшимся в бой танкистам. Стокилометровый путь от Киева до Житомира прошли за пять дней. Каждый клочок земли, каждый поселок, каждый дом, занятый врагами, приходилось брать с боем.

Националисты дрались отчаянно. Оставшись в первые же часы наступления без выдвинутой на передовые позиции противотанковой артиллерии, они бросили против рвавшихся вперед танковых клиньев спецбригаду собак-подрывников.

Наспех обученные, голодные, обколотые анаболиками, обвязанные гранатами без запалов и отсыревшими тротиловыми шашками, несчастные животные сотнями гибли под гусеницами танков, нанося бронированным машинам минимальный ущерб.

Поднятые по тревоге в воздух кукурузники-опылители поливали наступавших спиртармейцев дустом и карбофосом. Наркоманы были рады нежданно привалившей халяве.

Отходящая под мощным натиском спиртармейских частей Чернобыльская психдивизия УНА-УНСО непрерывно контратаковала, снова и снова с кувалдами и вилами наперевес бросаясь навстречу сметавшей все на своем пути танковой армаде. Перед самым Житомиром атакующие наткнулись на новый глубокий ров, наполненный в отличие от первого не кислотой, а плохим технарем и тормозухой.

Мучимые жаждой, давно оприходовавшие все свои спиртпайки, танкисты не устояли перед искушением и бросились жрать пойло прямо из канала, как козлы на водопое. Многие утонули, захлебнувшись, остальные, упившись, уснули прямо возле своих машин. Создалась опасная ситуация. Воспользовавшись заминкой, противник мог собраться с силами и атаковать спящих алкашей, захватив голыми руками и бойцов, и оставшуюся без присмотра технику.

Положение спасли вовремя вышедшие в тыл центрадистам моряки-черноморцы на бронепоезде «Спиртсомол». Неожиданно обнаружив у себя в тылу грозную силу, какую представляли из себя полторы сотни пьяных, обколотых, изголодавшихся по женской ласке морячков на трех ржавых, обшарпанных железнодорожных платформах, оборонявшие ров бойцы женского батальона «Незабранна пыхва» в панике бежали, побросав скалки, ухваты, упаковки с гигиеническими прокладками и эпиляторы.

Моряки без труда настигли бегущих и, воспользовавшись беспомощным состоянием потерпевших… Впрочем, не стоит об этом! Победителей, как говорится, не судят.

Вечером 30 мая победоносные войска Юго-Западного фронта вступили в Житомир. С развернутыми знаменами, под звуки бьющегося стекла и истерическое повизгивание экспроприируемых повсеместно буржуев прошли по улицам города доблестные моряки, прогрохотали слегка поредевшие в ожесточенных схватках с собаками-камикадзе железные танковые полки, проковыляли пьяные вдрызг лыжники генерала Дубакяна… Специально выписанные из Киева бичи и наркоманы с цветами и красными флажками в руках изображали бурное ликование освобожденных от ига безалкогольного националистического рабства горожан. Тут же разбитные местные проститутки и проворные наркодилеры наперебой предлагали освободителям полный набор своих специфических услуг, а букмекеры призывали делать ставки на тотализаторе относительно будущего успеха наступления в центральной Европе и судьбы несомненно обреченных на поражение трезвых европейских демократий при новом пьяном порядке.

Пополнив запасы тушенки и боеприпасов, залатав пробитую во многих местах броню и залив бензобаки свежайшим технарем, Чопик со своим экипажем уже собрался было отправиться в соседний ресторан отпраздновать в торжественной обстановке замечательную победу, когда появившийся неизвестно откуда гашенный в дупель Перегаров сообщил о полученной из штаба телефонограмме с приказом танковой армии совместно с пехотными частями 1-й и 5-й армий немедленно выступить из города для продолжения преследования отступающих к польской границе главных сил центрадистов.

— Я только что из штаба армии, — говорил он собравшимся для совещания командирам экипажей, — Дубакян рвет и мечет. Положение серьезное. Федераты заключили с поляками соглашение о совместной поставке на Украину танков и бронетехники для нациков.