Ему никто не ответил — уставшие после дальнего пешего перехода поддатые бичбойцы уже спали тяжелым сном, позабыв и про танки, и про самолеты, и про все на свете.
Кругом было тихо и спокойно. В усыпанном крупными южными звездами ночном небе ярко светила полная желтая луна.
Тихо шелестели молодой сочной листвой притихшие сонные березки. Легкий ветерок доносил с полей горькие, терпкие запахи полыни и мяты. Громко стрекотал в пересохшей придорожной канаве неугомонный полуночник кузнечик. Заливался над головой невидимый в густых зарослях калины и шиповника соловей. Казалось, что сама природа, уставшая от суетных дневных забот, решила отдохнуть немного от войны и тревог и вздремнуть до рассвета часок-другой.
Яркое, сочное южное лето, позабыв о царивших на земле крови и страданиях, властно вступало в свои права…
***
— Ну и что это за ерундовина такая?! — обойдя кругом закрепленный за его экипажем танк, Ермаков в недоумении развел руками, вопросительно уставившись на удивленных открывшимся их взорам печальным зрелищем товарищей.
— Это же груда металлолома! Это же ржавая консервная банка! Ни мотора, ни бензобака, ни пулемета, ни гусениц! Нет! Вы мне скажите, как на этом (он сделал ударение на слове «этом») воевать?!.
Никто не ответил на его риторический вопрос.
— Нет, вы мне скажите, товарищ капитан! Как на этом можно воевать? — не скрывая своего крайнего раздражения, он подступился вплотную к приведшему его сюда для знакомства с ввереной ему машиной заместителю командира батальона капитану Перегарову, — Это что, шутка такая, да?
— Какие могут быть шутки?! — спокойно парировал поддатый, с трудом державшийся на ногах, помятого вида, неопрятно одетый капитан. — Теперь не до шуток! Напротив, все очень серьезно, и вообще не понимаю, что вам, собственно говоря, не нравится?!.
Чопик гневно сверкнул на него своими черными, с беспокойными искорками в зрачках глазами: опухшие от пьянки веки, слюнявая оттопыренная нижняя губа, щербатый рот, толстая, потная, заросшая густой рыжей щетиной шея. Приземистая широкоплечая фигура, мозолистые натруженные руки, драный комбинезон и кроссовки на босу ногу, умные, немного шальные с перепою глаза и значок «Десять танковых таранов» на груди… Нет, капитан не производил впечатление любителя пьяных дурацких шуток.
— Нам обещали дать танк, — сказал доброволец, подавив в себе вспышку справедливого негодования, — нам обещали дать танк, на котором можно будет воевать. А это!.. Что это такое?!
— А что такое?! — все также спокойно отвечал Перегаров, окинув «это» оценивающим взглядом знатока-профессионала. — Это наш советский БТ-7, не старый, 32-го года выпуска, броня двадцать миллиметров! Пушка — сорок пять! А?! — глаза капитана неожиданно заблестели лихорадочным блеском; он с воодушевлением принялся объяснять подчиненным все прелести и достоинства вверенного им агрегата: — Ну и что, что гусениц нет? — с жаром доказывал он с недоверием слушавшим его бойцам. — Это же ерунда! Он же специально со съемными гусеницами сделан, он, если хотите знать, без гусениц на катках — восемьдесят пять километров по шоссе дает! А вы — консервная банка! Металлолом!.. Да быстроходнее машины во всей бригаде не сыскать! Ласточка, а не танк! Говорю вам, соглашайтесь, не пожалеете! Сами еще спасибо мне скажете, что такую хреновину вам присоветовал!
— Где такое г… откопали-то? — немного успокоившись, поинтересовался Чопик у собравшегося уходить замкома. — На свалке?
— Да это у нас следопыты под Бородянском в болоте нашли. Думали отреставрировать да памятник сделать, а он вишь на что еще пригодился!.. — Перегаров нервно махнул рукой. — Давайте, ребята, давайте! Времени в обрез! Подлатаете немного, где чего отвалилось, подварите и вперед! Двое суток осталось…
— Слыхали? Через два дня начнется! — осторожно оглядываясь по сторонам, выдал вылезший из командирского люка башни Сергей, когда капитан скрылся из виду.
— Не успеем ведь! Делов-то вон сколько! А, Чоп? Чё делать?
— Успеем! — Ермаков смачно сплюнул себе под ноги. — Не хрен тут и Делов! Ща спиртика дернем и начнем. Саня, у нас спиртяшка осталась еще?
— Вся вышла. Вчера вечером допили, — обрадовал ответом порученец. — Надо где-то доставать. Может, у соседей в гараже тормозухи слить?
— Давай беги! — кивнул командир в знак согласия. — Ты, Серый, поди к механикам, скажи, сварочный нужен на пару часов, водки не обещаем, но ширева отвалим — от Чушкова осталось немного…
— Как, Калян, думаешь, успеем? Ты ж у нас шофер, как-никак! Можно тут чего сделать?
Проводив взглядом побежавшего выполнять ответственное задание ординарца, Чопик присел на корточки возле рывшегося в пустом моторном отсеке Каляна:
— Будет ездить?
— Не знаю, — махнул лениво трясущейся с похмела рукою водила. — Так-то вроде все ничего, но без мотора один черт никуда не дернешься… Времени б побольше, может, и успели, придумали чего, а так?..
— Ладно, не дрейфь! — Чопик весело улыбнулся, хлопнув чумазого мехвода по голому загорелому плечу. — Ща ребята подойдут — придумаем!..
Ребята подошли минут через пятнадцать. Санек приволок полканистры слитой с командирского танка тормозухи, Серега прикатил от главмеха баллоны с кислородом и пропаном. Выпив по стопарику, друзья принялись за работу. Первым делом закрыли куском фанеры зиявшую по левому борту большую с рваными выгнутыми вовнутрь краями пробоину. Затем приварили несколько недостающих катков и переделанную из клапана для мусоропровода крышку люка механика-водителя. За неимением мотора установили электрическую динамо-машину с педальным приводом, соорудив его из снятых с украденного в соседнем селе велосипеда «Уралец» запчастей. Приладили на свои места пулемет и радиостанцию, смазали тосолом валы и подшипники. Покрасили танк в шаровый цвет и намалевали на башне большие пятиконечные красные звезды.
К вечеру реставрационные работы были завершены.
— Красаве-е-ец! — восхищенно присвистнул Ермаков, осмотрев свежеотремонтированную машину.
— Прелесть какая! Не узнать! Ну, держись, контрики! Броня крепка, и танки наши быстры… Как назовем-то, мужики? Надо бы ему имя дать! Негоже танку без имени!
— Давай «Спиртпросветом» назовем! — предложил пристроившийся на водительском месте и опробовавший уже работу рычагов управления Колесов.
— Не, не то! — возразил Чопик категорично.
— Не в тему!
— Может, «Красный бодун» или «Мандражняк»? — осторожно вставил не слишком уверенный в своей правоте Санек. — Вроде ниче?!.
— Не, мужики! — принялся объяснять командир. — Нужно, чтобы название было и грозное и характер машины передавало в точности, ну чтобы самой сути ее соответствовало! Понимаете?!
— Пусть будет «Стремительный»! — резюмировал закончивший возню с кислородными баллонами Калян. — Для восьмидесяти пяти километров в час имя, думаю, вполне подходящее!..
— Круто! — согласился Чопик и удовлетворенно потер руки. — Серый, давай рисуй!
— Айн момент, битте! — подняв большую малярную кисть, Серега принялся выводить по борту букву за буквой новоизобретенное имя. — Обмыть бы надо! Чтоб на счастье!
— Давай! На удачу! — с энтузиазмом схватив валявшуюся неподалеку пустую пивную бутылку, Чопик со всего размаху ударил ею в свежевыкрашенный борт. Пробив насквозь ржавый броневой лист, бутылка влетела вовнутрь танка, глухо звякнув о противоположную стенку.
— Ладно, поправим, — смущенно буркнул батька, озабоченно разглядывая образовавшуюся пробоину. — Давай по маленькой! Саня, наливай!..
Выпив, принялись весело хохотать, обсуждая с подошедшими на запах спиртного соседними экипажами перипетии нехитрого косметического ремонта. Наперебой предлагали новые и новые тосты: за успех будущего наступления; за победу всемирного кирогаза; за советские танки — самые лучшие танки в мире и прочее.
Под утро уже поехали в соседнее село — продолжить банкет в местной пивнухе, а заодно и опробовать на ходу своего обретшего второе дыхание стального друга.
