Началось формирование танковых дивизий. И сразу же возникли проблемы с техникой. Выяснилось, что в действующей спиртармии нет и десятой доли требующихся для создания танковой армии машин. Танкостроительная промышленность на контролируемой СРКО территории страны практически отсутствовала: заводы стоят, оборудование демонтировано, продано на металлолом и пропито, рабочие спились и разбежались. Пришлось спешно свозить на фронт все, что хоть отдаленно напоминало танк. Нескончаемым потоком потянулись на Украину эшелоны, груженные собранным по всей Перфорации железным хламом. Собирали по свалкам и музеям, по брянским болотам и курским оврагам, снимали с постаментов на центральных городских площадях и у проходных закрытых оборонных заводов. В недельный срок собрали около пятисот машин: в основном Т-34, ИС-3, небольшое количество тяжелых КВ-2 и немецких «тигров»; из Архангельска привезли даже трофейный английский «Рикардо Мк-V» времен Первой мировой, 80 последних лет красовавшийся перед зданием областного краеведческого музея. Для количества добавили к ним полторы сотни списанных бульдозеров и остатки сильно потрепанной в боях за Киевский днепровский плацдарм мехбригады «Бичдинама» в количестве двенадцати шагающих и одного карьерного экскаватора.
Стало ясно, что в условиях жесточайшего затяжного топливно-энергетического кризиса республика не в состоянии обеспечить такую армаду необходимым количеством дизельного топлива. Минспиртпрому республики поручили немедленно организовать на Украине производство технического зернового спирта, способного заменить в танковых двигателях дефицитную соляру.
Спиртвоенсовет республики объявил мобилизацию во вновь создаваемую армию членов СПХП и Союза воинствующих алкоголиков, а также добровольцев из числа сознательных наркоманов, бичей и уголовников-рецидивистов, бросив в массы лозунг: «Алкоголик — на танк!» Назначенный командующим армией генерал Дубакян со своей агитбригадой клоунов-даунов и стриптиз-джаз-бендом «Толстушки 300 +» лично объезжал воинские части и следственные изоляторы, агитируя вступать в танковые полки и бригады.
— Ребята! — говорил он взволнованно на митинге в своей родной лыжной бригаде после прошедшего с большим аншлагом даун-шоу. — Двадцать первый век на дворе! Судьбы человечества решаются на полях сражений классовой борьбы. Танк — вот залог успеха любых операций на любом фронте современного театра военных действий! У кого танки — У того ключ к победе. Спиртолитическое отечество в опасности! Разгромленные и деморализованные враги готовятся нанести новый решительный удар по нашим победоносным войскам. Но мы сорвем их коварные планы! Мы не станем дожидаться, пока нас ударят, мы не станем подставлять левую щеку, когда нас ударят по правой. Нет! Мы ударим первыми! У нас есть танки, у Центральной рады их нет. Нам нужны люди для танковых экипажей. Среди вас много водителей, механиков, радистов, пулеметчиков. Без вас все наши танки — груда бесполезного металлолома. Только вы способны вдохнуть жизнь в этот железный хлам; обрушить всю мощь бронированных армад на головы дрожащих от страха врагов; решительным натиском вырвать у них победу, довершив начатое освобождение братской Украинской спирткоммунии!
Товарищи! Братцы! Алкоголики вы мои! Записывайтесь в танковую армию! Обучайтесь искусству вождения танка, изучайте материальную часть, нещадно бейте везде и всюду трезвые контрреволюционные банды! Помните — от вас сейчас зависит успех Всемирной спиртолитической революции. Судьба спивающихся во всем мире в ваших руках. Не подведите, братцы! Оправдайте возложенное на вас партией и правительством высокое доверие! Не посрамите высокого звания советского танкиста! Вперед, к победе спиртолитического туда… И сюда… Или туда?.. Слава доблестным труженикам сельского хозяйства! Да здравствуют советские танкисты, да здравствует всемирный кирогаз! Да здравствует славная СПХП, славный ленинский ЦК и лично отец и учитель всех времен и народов, великий вождь мирового пьяного пролетариата товарищ Губанов! Ура!..
Спускавшегося с трибуны Дубакяна провожали бурными аплодисментами. Тут же сотни добровольцев записывались в танковые части.
Через полчаса Чопик с товарищами уже собирались в дорогу: как членов и кандидатов в члены СПХП, их добровольно-принудительно мобилизовали в танковую армию, приписав к ударно-пробивному батальону отдельной спецбригады прорыва имени Ивана Кулибина и братьев Черепановых.
— Вот так вот, Чопа, такие, брат, дела! — взволнованно тараторил Серега, складывая в мешок свои нехитрые пожитки. — Вся сила — в танке! У кого танк — тот и прав! Потому что правда — в силе! Эх, мужики! Какие дела-то начинаются! Ща как вдарим гусеницами по бездорожью — тока грязь во все стороны полетит! Держись, контрики! Как разгонимся — никто не остановит! Аж до самого Ла-Манша допрыгнем! Еще, чего доброго, и Америкой тряхнем! А? Ты как думаешь?..
— Поживем увидим, — подхватил Чопик, ухмыляясь довольно роившимся в голове радостно-взволнованным мыслям. Может, и не только Америкой! А танки дело хорошее, эт верно! Нам бы в декабре под Тулой сотню бы танков, мы бы, пожалуй, и Мосхвой тряхнули!..
— Вот и я говорю, — не унимался бегавший по землянке из угла в угол радостно возбужденный с сияющим лицом политрук, — хорошее дело придумали! Это какая же перспектива теперь открывается во всемирном даже масштабе! Нет, это ж уму непостижимо! И как все просто — танк двигатель прогресса! Пьяный танкист — творец истории! Вон и в «Известиях Спиртсовета» у товарища Губанова тоже про это сказано: как, мол, сядет пролетарий на танк да вдарит по врагу, так что движок покраснеет, тут контре и конец, и торжество Всемирной революции!
— А у меня тушенка кончилась, — со вздохом вставил свое сакраментальное возившийся в углу на хлипких, продавленных нарах Жиробас, — и лыжи сломались. Как отдавать-то будем?!
— Да черт с ними, с лыжами! — махнул рукой Калян. — Ща соберемся по-быстрому и погнали. Кто про какие-то там лыжи вспомнит, тут судьба революции решается! Ты, главное, паек получить не забудь, а то опухнешь в дороге без шильца-то! Спасай тебя потом — чистоганом отпаивай!..
К вечеру колонна лыжников-новобранцев пешком прибыла в расположение Бригады прорыва и расположилась на отдых поэкипажно прямо под открытым небом вокруг наспех разложенных костров.
— Слышь, мужики, а вы танк когда-нибудь видели живьем или нет? — спросил Сергей, когда, доев полученную на полевой кухне перловую кашу на машинном масле с добавлением шкурок от докторской колбасы, друзья начали устраиваться для ночлега, тесно сгрудившись возле жарко пылавшего костра. — Страх как интересно!
— Я на флоте служил, так что танк тока в кино видал, — лениво почесываясь и зевая, отозвался успевший уже остограмиться Чопик, — зверь, а не машина!
— А я в стройбате, так, кроме бульдозера, и не видел ничего, — устало улыбнулся прилегший на голой земле Калян, подкладывая под голову здоровенный заскорузлый кулак.
— Не, мужики! Это ж какую технику нам доверят, а мы — ни хрена и не знаем! — беспокоился Серега. — Этак далеко не уедешь, если в матчасти не шаришь!
— Да брось давай! — буркнул Санек, поворачиваясь на бок лицом к костру и кутаясь в свою драную засаленную фуфайку. — Эка невидаль — танк?! Не велика наука — знай себе рычаги дергай! Всех и делов-то! Ты вон, когда первый раз за штурвал сел, много ли в самолетах разбирался? То-то и оно! А как сел да полетел, так сразу всему и научился…
— Это точно! — согласился помполит ухмыляясь. — Жизнь заставит
— всему научишься! А только танк — это вещь такая!.. Это тебе не самолет! Тут на одном энтузиазме не уедешь! Техника! Скорей бы уж поглядеть на него — что к чему…
— Утром увидишь, — прервал его ненужные сетования Ермаков. — Давай, мужики, еще по сто грамм — и в л юлю!..
Выпив, улеглись поудобнее вокруг костровища, стали укутываться потеплее в фуфайки и рваную мешковину.
— А у меня братан старший на компе в танки играл, так вот он все про танки знал — такой любитель был, что вобще… — подал голос Колесов, нарушая воцарившееся вдруг всеобщее молчание. — Очень хотел танкистом стать. А я не, я в авиацию… Авиация — это сила. У кого господство в воздухе, у того и победа в руках. Верно говорю, мужики?
