Сейчас в районе Шепетовки разгружаются эшелоны с техникой, прибывшие через Польшу из Перфорации. По данным разведки, там формируется ударная танковая группа, которая будет поддерживать контрнаступление Резервной сально-горилочной армии на Житомир. Нашей бригаде приказано стремительным броском выйти в район сосредоточения танков противника и уничтожить их до того, как они успеют развернуться для нанесения контрудара.

Завтра утром, самое позднее к обеду, мы должны быть там. Сейчас возьмем на броню десант и вперед. Время не ждет. Соседние полки поддержат нас с флангов; мы теперь — на направлении главного удара. Все в наших руках!

Перегаров ушел догоняться добытой в штабе армии политурой, а взволнованные его сообщением танкисты бросились по машинам, спеша подготовиться к приему десантников.

Вскоре прибыл обещанный десант: полтораста черноморских моряков-дезертиров с отличившегося сегодня при штурме Житомира «Спиртсомола».

Пьяные в дым, радостно возбужденные, прикатили из привокзального ресторана на тарантасах, с гитарами и магнитофонами, с водкой и весело гогочущими девками, ворвались праздничной, веселой толпой, — высокие, широкоплечие, в затертых до дыр бушлатах, в драных тельняшках, сдвинутых набекрень бескозырках, увешанные гранатами, подсумками, кобурами, смеясь, громко перекликаясь в темноте, — поскакали с колясок, засыпав отборным матом и похабными прибаутками, принялись сгружать на землю ящики со спиртом, тушенкой и колбасами, банки с икрой и вареньем, пирожными и эклерами, пулеметы и цинки с патронами…

— Здарова, пяхота! Которые тут Черепановы? Принимай гостей! — огромный пьяный детина, без предупреждения подскочив сзади к возившемуся возле своего танка Чопику, с силой хлопнул его по плечу ладонью. — Не дрейфь, братишка! Братва на подходе. Буржуям крышка!

Он добродушно расхохотался в лицо обалдевшему от такой наглости Ермакову, спросил смерив взглядом скромный, словно игрушечный, избитый осколками БТ:

— Твоя машина?!

— Наша… — буркнул краском, неприветливо глянув в наглые, лучившиеся изнутри озорной и одновременно жесткой уверенностью глаза незнакомого матроса.

— Вещь! Уважаю! — почтительно кивнув головой, констатировал здоровяк. — Сколько человек можешь взять на борт? Вчетвером влезем? — и, не дожидаясь ответа, скомандовал в темноту, в сторону колыхавшегося пьяным женским смехом шарабана: — Лexa, Миха, Дюха. Давай сюда! Броню нашел! Меня Федей зовут!.. Шилов моя фамилия.

— Вы, что ли, десант? — осторожно поинтересовался Чопик, машинально пожимая протянутую ему здоровенную клешню и с любопытством глядя на приближающихся к танку в сопровождении проституток пьяных матросов с ящиками в руках.

— Ясное дело! — пробасил тот уверенно. — Экипаж бронепоезда КР-13 «Спиртсомол». Прибыли в распоряжение командования Ударной танковой бригады имени братьев Черепановых для выполнения особо важного революционного задания…

— А бронепоезд куда дели? — не удержался, чтобы не съязвить, хозяин танка. — Пропили?

— Обижаешь, товарищ! — веско возразил Федор, мрачнея. Улыбка разом исчезла с его смуглого от загара скуластого лица, и он сказал зло и с досадой: — Продали наш бронепоезд. С молотка пустили за долги. У нас, видишь, братишка, с декабря за уголь не плачено. Вот и выставили нас на аукцион. Центральная рада купила: сорок тыщ деньгами, остальные салом гнилым. Ну, десять процентов, понятно, наши — трудовому коллективу в фонд заработной платы. Вот, гуляем… За помин его души… Хорошо еще, до после дела уговорили повременить, а то не знаю, как и городишко этот брали бы сегодня — все бы на проволоке лежать остались, без брони-то! Ну да теперь вот с вами пока, танк — тоже броня! Спокойнее так-то, с броней! Верно, браток?!

— Верно, — согласился краскомспитр.

— Куда вот вещи сложить? — Федя кивнул на принесенные матросами ящики. — Тут у нас спирт, консервы, колбаса… Табачку тоже: «Бредомор», «Прыма» трофейная — питерская. Берите, товарищи, — как мы теперь вместя контру бить будем, то ничего для своей братвы не жалко — все обчее!..

— Серега! — Чопик окликнул высунувшегося по пояс из моторного отсека и давно уже с любопытством разглядывавшего нежданных гостей политрука. — Сложи пока у себя — потом чего-нить придумаем. — И, бросив взгляд на топтавшихся рядом разряженных, словно для увеселительной прогулки, женщин, добавил не то вопросительно, не то категорично: — А с дамами как? Они, как хошь, не влезут!

— А дамам ща такси поймаем и всех по домам — баинькать, — невозмутимо парировал черноморец и, пресекая слабые возражения своих случайных попутчиц, сказал как отрезал, повысив голос: — Никаких «нет»! Марш по домам! Живо! Тут, может, судьба революции решается, а у вас одно блядство на уме!.. Спасибо, девочки. Все нормально. Увидимся после победы. Слово моряка!..

Не дожидаясь, когда новоявленные десантники освободятся, развязавшись с принявшимися проситься и хныкать «дамами», Ермаков полез через люк к себе в башню, на ходу отдавая последние указания экипажу.

Где-то рядом раздалась негромкая команда; разбившись на мелкие группки, нагруженные оружием, выпивкой и жратвой матросы поспешно прыгали на броню загудевших разом стальных громад.

— За скобы держитесь! — пояснил Чопик, закрывая за собою люк. — Вот здесь к башне приварены. А то свалитесь еще…

— Понял! Не боись! — отозвался пристроившийся сзади на корме веселый Шилов. — Моряк качки не боится! За нас не беспокойся. А вот с шампанским поосторожней — валютой плачено!

***

Измотанные в пятидневных непрерывных боях, страдающие от нехватки спирта и боеприпасов, поредевшие на треть дивизии 1-й танковой армии, оставив только что освобожденный ими Житомир, ускоренным маршем двинулись на запад, навстречу готовившему в районе Шепетовки мощный броневой кулак Польскому экспедиционному корпусу. Шедшая в авангарде ударной группы Кулибинская бригада вырвалась далеко вперед, опередив соседей на десять часов хода. Шли и днем и ночью, напрямик — по болотам и бездорожью, шли, сметая на своем пути мелкие заслоны гайдамаков, уничтожая отступавшие в беспорядке украинские части. Шли, останавливаясь только для того, чтобы залить спиртом глаза и топливные баки машин.

Между танковыми бригадами развернулось спиртолитическое соревнование за право называться бригадой высокой культуры быта. Часть, первой достигшая западной границы, получала переходящее красное знамя, грамоту за подписью председателя ЦК СПХП товарища Губанова и восьмидесятитонную цистерну чистейшего медицинского спирта.

К утру черепановцы вышли в район Шепетовки; скрытно сосредоточившись на опушке леса в полутора километрах от станции, выставили боевое охранение и замаскировались.

Перегаров на своем командирском КВ-2 отправился на разведку, приказав всем не расслабляться и быть начеку.

Дождавшись отъезда зампоспирта, утомленные ночным переходом, танкисты, побросав свои машины, принялись брататься с морячками, радушно угощавшими их водкой и пивом с шашлыками.

Задремавший в башне танка Чопик был разбужен доносившимся снаружи дружным хохотом и звоном бутылочного стекла: выгрузив из моторного отсека ящики с вином, опухший с перепоя Шилов рассказывал что-то собравшимся в кружок танкистам, разливая шампанское по протянутым к нему со всех сторон солдатским котелкам.

— Давай к нам, братан! — махнул вылезшему на свет танкисту кто-то из сидевших с Федей матросов. — Шампурика за знакомство!..

Икая и позевывая, тот поплелся к ним с большой эмалированной кружкой в руках; получив свою порцию шампанского, присел на траву возле жадно поглощавшего любимую тушенку Жирабаса и лениво растиравшего свои опухшие от пятнадцатичасового вращения педалей ноги Сергея, прислушался к речи рассказчка.

— Ну и вот, короче, братишки! — вещал Федя, зубами откупоривая новую бутылку и отхлебывая из горла льющееся ручьем игристое вино.

— Мы им и говорим: так, мол, и так — что хотите делайте, а зубы чистить не станем, к гинекологу на осмотр не пойдем и борща без водки жрать не будем! Где это видано, чтобы борщ без водки жрать! Даже пословица есть: год не пей, два не пей, а перед борщом — выпей!