Как-то мимо кинотеатра едем. Леха говорит: «Хочу, мля, — говорит, — кино посмотреть, тока чтоб бесплатно!» О чем базар! Зашли, директора кинотеатра из кресла к проектору — и сидим смотрим. Все, что есть: про пришельцев, там, про войну тоже. Надоело глядеть — раз гранату в кинобудку — и директора на хрен вместе с кинопроектором!
А то, помню, еще в Бородянске в мэрию приезжаем. Все открыто, нет никого. Телефоны не телефоны, факсы-хераксы, ксероксы-принтеры, мля, компьютеры разные. Мебель офисная целая. Табличка на Дверях, типа — мэр. Ага. Заходим, мля!.. Винища!.. Водки!.. Ящиками. Закуска, блин, ананасы всякие, ну все, в общем. В шкафу костюмы висят. А мне раз — срать захотелось. Встаю, короче, на диван кожаный, хороший такой — кучу навалил, полотенцем подтерся и порядок! Вина набрали и дальше, мля.
По улице едем. Раз — «мерин» не слабец. Капот поднят, типа, с мотором что-то, и мужик такой в пиджачке в моторе стоит копается. В машине баба егонная с ребенком, ребенок плачет… Мужик нас как увидел, аж побелел весь, руки так и затряслись. Ага. Я говорю: «Ну, че, подвезем?» — a Лexa, блин, беспредельщик такой, ваще, я, мля, не могу, уссываюсь над ним! «Подвезем», — отвечает и с автомата та-та-та… Ой, да, блин, про него стока разного рассказать можно, что ё-мое! Как-то раз на зачистку выехали. Ага. В подвал заходим: «Кто здесь?» Мужик какой-то высовывается: «Здесь женщины, дети, старики, не стреляйте!» — и раз — дуло сзади торчит. Леха его штыком раз, гранату туда — херак! И очередь в догон — та-та-та… Гляжу: бабы, дети… Кто мертвый, мля, лежит, кто со страху грохнулся. А у старика вместо ствола палка одна. «Ты, че, — говорю, наделал, твою мать!» «А, говна не жалко!» А нам чего — смех! — пьяные ж все вдупель…
Рассказывая о расстреле прятавшихся в подвале людей, ефрейтор весело рассмеялся, как будто речь шла о каком-то забавном случае, а не о бессмысленном убийстве. Но, заметив, что у слушателей этот эпизод не вызвал такого же воодушевления, поспешил оправдаться.
— Ну так и че?! Бабы тоже разные бывают. Мы вон тоже поймали одну. Снайпершу. Из Прибалтики. Скока, мля, она наших пацанов положила, кто скажет?! Мы на прикладе восемь зарубок насчитали. Ну, взяли ее и пропустили по кругу. А дальше чего? Мужики говорят: «Давай гранату между ног засунем для смеху, мля!» Ну, к батарее ее привязали, гранату запихали, чеку дернули — и за дверь… Ништя-як!..
Он хотел было снова рассмеяться, но наткнулся на неодобрительные, настороженные взгляды евреев и смолк, неловко улыбаясь жалкой, натянутой улыбкой.
— И это ты называешь «сало в шоколаде»? — презрительно скривился внимательно следивший за рассказом взводного Чопик. — А по-моему — голимый беспредел!
— У нас на зоне за такое в сортире мочили, — нахмурившись, поддержал его стоявший рядом Санек.
— А чего, чего такого-то? — заерзал на стуле занервничавший рассказчик. — Это правда ведь все! Я же не сам придумал!
— Саня, пошли! — коротко бросил Ермаков приготовившемуся к началу легкого рамса корефану и не оглядываясь зашагал прочь быстрыми, широкими шагами…
В этот день ударники предприняли еще несколько неудачных попыток овладеть четвертым энергоблоком. Вечером на позиции приехал лично командующий 6-й армией генерал Простоквашин, серьезно обеспокоенный произошедшей на его участке неожиданной заминкой.
— Орлы! — сказал он выстроившимся перед ним в развернутом строю магаданцам и лыжникам. — Братцы мои! Всемирная революция в опасности! Сегодня, когда ваши товарищи по оружию занимают Днепропетровск, Кривой Рог и Николаев, подходят к Одессе, Киеву и Кировограду, расчищая дорогу для победоносного продвижения войск Республики на Запад, когда от быстрого занятия всей Украины зависит успех спиртолитической экспансии в Европу, сегодня в этот ответственный момент вы продолжаете топтаться на месте, срывая планы Верховного командования! Четверо суток вы не можете выполнить поставленной перед вами задачи. Я понимаю, что вам тяжело. Не хватает боеприпасов, спирта, наркотиков, продовольствия… Но это не оправдывает вашего бездействия. Весь фронт находится в подобном положении, но никто, кроме вас, не погряз так глубоко в бессмысленных позиционных боях!
Поймите, братцы! Поставленную перед вами задачу нужно выполнить во что бы то ни стало! Нужно выполнить ее любой ценой. Это нужно не мне, не вам, это нужно для фронта, для нашей общей с вами победы над кровожадным и злобным врагом! Завтра с утра вам подвезут спирта. К вам на помощь подойдут ваши украинские братья-алкоголики. Вместе с ними вы должны будете взять этот рубеж. Сроку вам — завтра до вечера. Очень вас прошу, ребята! Не подведите! Сделайте доброе дело! На вас с надеждой взирают весь Юго-Западный фронт, вся наша Спиртолитическая республика, весь спивающийся западноевропейский пролетариат, вся прогрессивная мировая общественность. Вперед, братцы, на штурм! К победе всемирного кирогаза!
Прослезившись от умиления, Постоквашин сел в свой избитый тарантас и, пожелав всем удачи, укатил пьянствовать в соседнюю Припять.
— Ну, что думаешь, Чопа, как дальше-то будет? — спросил Калян занявшегося немедленно по отъезде командарма разведением костра и приготовлением ужина Чопика. — Получится чего или нет?
— Чего думать-то? — отвечал тот, раздувая огонь под навешенным на черенок лопаты котелком с перловкой. — Завтра придут, тогда и поглядим. У меня бабка — умная женщина была, так она знаешь как говорила: «День будет и пища будет!» Посмотрим.
Где-то на передовой, со стороны четвертого энергоблока чей-то хрипловатый, пропитой голос затянул фальшиво и вызывающе весело:
Шинкарочка Галя в шинку торгувала,
Дивчоночка Галя пиво наливала.
Ой ти, Галю, Галю молодая,
Дивчоночка Галя пиво наливала.
— Что, взгрустнулось, сволочи?! — крикнул Ермаков в темноту, сложив ладони рупором. — Погоди! Скоро не то запоешь!
— Гей, москали! — отозвался из темноты невидимый певец. — Йдить сюди! Хто мени в зад поцилуе, тому горилки дам!
— А сала дашь? — поинтересовался помком насмешливо.
— Ни, сала не дам! Сало сам зъим! — и, помолчав, добавил решительно: — Ни, не дам!..
— Ну и пошел к еб…ной матери! — проорал Чопик, зло скрежетнув зубами. — Своего бухла девать некуда!
— Та що ж ви гавкаете, пси драни? — обиженно взвизгнул невидимка. — Або з глузду зъихали? Ос я вам!.. — и издевательски запел веселее прежнего:
Йыхалы козаки из Дону до дому,
Пидманули Галю, забрали з собою.
Ой ти, Галю, Галю молодая,
Пидманули Галю, забрали з собою.
— Идиот, — коротко резюмировал батька и смачно сплюнул в костер. — Давай жрать уже!..
Вскоре подошли собиравшие дрова Санек с Серегой и Жирабасом. Наскоро поужинав полусырой перловкой, перешли к сорокаградусному десерту. Прикончили добытую у евреев 20-литровую канистру технаря и уселись резаться в козла.
— Слышь, Серега, — обратился Санек к тасовавшему карты после второго проигрыша подряд спиртпросветовцу, — а мы тут с братвой поспорили — будут при коммунизме за воровство сажать или нет? Фраер один из второй роты полчаса мне доказывал, что как сажали, так и будут. А я ему говорю: «Че ты мне фуфло толкаешь?! Разве ж мы для того восстали против тюрем и элтэпэшек, чтобы назад к ним возвращаться?» Вот урод-то! Ты, Серый, как думаешь?
— Нет конечно! — подхватил охотно Сергей, раздавая по кругу из потрепанной колоды. — Не для того мы боремся с теми, кто придумал тюрьмы и психушки, чтобы, победив, в эти же тюрьмы и психушки по новой друг друга пересажать.
Знаете, был такой выдающийся немецкий революционер Август Бебель. Так вот он как-то сказал, что общество, прибегающее к тюрьме как к средству исправления, заслуживает уничтожения. Нет. При коммунизме тюрем не будет. Потому что воры исчезнут как класс. Пропадет необходимость в воровстве как в способе добывания средств к существованию. Ведь большинство простых людей воруют или оттого, что у них нет работы, а значит, и денег на еду, одежду и другие необходимые вещи, или оттого, что зарплаты, которую им платят, ни на что не хватает. Среда обитания определяет сознание: в современном мире голод и нищета толкают бедняков на преступление. А при коммунизме безработица перестанет существовать как социальное явление. Каждый человек будет иметь такую работу, какую захочет, будет трудиться наравне со всеми там, где ему больше нравится, там, где он может принести больше пользы обществу. Люди своим трудом будут создавать все материальные блага и обеспечивать себя и друг друга всем необходимым для жизни. За свою работу никто не станет получать никакой платы — денег при коммунизме тоже не будет — товарно-денежные отношения изживут себя.
