— Чопа, ты че? — недовольно зашипел ему в ухо не менее детдомовского завхоза удивленный странным поведением своего командира Санек.

— А как же Центр? Ты что?!

— Пошли давай! — цыкнул на него Ермаков и, обойдя рассыпавшихся в благодарностях теток, вышел в коридор.

Через несколько минут автобус уже мчал сердобольного атамана и его друзей по главному бородянскому проспекту прочь от несостоявшегося Центра анархической культуры.

— Не, Чопа, я не понял? — не переставал возмущаться подсевший к отвернувшемуся в окно батьке Санек. — Ты че, в самом деле? Ублюдков этих пожалел? Такой домина — класс! Оставил! Да еще жратву нашу им отдал! Не, это, брат, не по понятиям! Это, знаешь, изменой попахивает! Или ты, блин, с контрами снюхался?

— Да пошел ты со своими «понятиями»! — отмахнулся от него Ермаков, дымя «Бредомором» и разглядывая мелькавшие за окном развалины. — Где ты, на хрен, контру видел?! Дети они дети и есть! Они жить хотят! И жрать тоже. Как ты и я, как вон Калян с Жирабасом. И не их вина, что папашки у них сволочи! Да, жили бы дальше в холе и роскоши, выросли бы такими же гнидами-кровососами, как их родители, и плевали бы на нас. А теперь… А теперь нет у них ничего, кроме Родины-матери и революционного народа, который их усыновил. Теперь для них все пути открыты. И если победим, то вот погоди, поглядишь еще, какие из них люди при новой-то жизни получатся! Может, еще почище нас конкретные супермегачелы будут. И нам с тобой, между прочим, за тушенку эту и шоколад спасибо скажут! А ты — контрики! Дурак ты, Санек, и не лечишься!

— Ладно, че ты! — отозвался пристыженный ординарец. — Я же так, просто. Для профилактики. А мы-то теперь куда? На улице, что ль, ночевать будем?

— Почему на улице? — удивился Чопик. — К панкам поедем! Слышал ведь, что у них тут свой панковский культурный центр имеется и панк-коммуна организована?! Вот туда и рванем. Панк с анархистом — братья навек! И главное — ничего изобретать не надо! Все готово уже. Нам только лозунги свои развесить — и вперед!

И, обращаясь к водителю, гаркнул, перекрывая рев мотора: — Калян! Гони к панкам! — помнишь, у заправки щит висел? Клуб «SORTI», Малый помойничий переулок, дом восемь.

— Помню! — утвердительно кивнул Калян, не отрывая от дороги внимательного взгляда. — Ща! Не волнуйся! Организуем в лучшем виде! Глазом не успеешь моргнуть — доедем!

***

Калян конечно же скромно преувеличил свои возможности. Пока он колесил по всему городу в поисках главной панковской штаб-квартиры, батька успел не только наморгаться до хохоту, но и выпить, и закусить, и поблевать, и сыграть с Саньком в города, раз десять покурить и сделать еще много всего интересного.

В десятом часу ночи в кромешной темноте полусонные агитаторы добрались наконец до Малопомойничьего переулка. Припарковались возле длинного мрачного, без окон, ангара, над входом в который светилась разноцветными огнями огромная неоновая вывеска «SORTI». Окружавший ангар пустырь был весь забит оставленными посетителями мотоциклами и тяжелыми дизельными грузовиками. То тут, то там кучковалась, смоля папиросками и громко переговариваясь, подозрительного вида молодежь.

Швейцар, охранявший входные двери, решительным жестом остановил пытавшихся пройти мимо анархистов. Заявил, рыгая Чопику в лицо сивушным перегаром: — Туалет платный. Вход — полтина с рыла. С вас два косаря.

— Не понял? — удивился тот. — А почему за деньги?

— Бесплатно только для членов клуба! — пояснил вышибала, глядя на непонятливого посетителя стеклянными глазами. — Это, значит, кому? Панкам!

— А мы кто, по-твоему? — возмутился Ермаков.

— Вы — фраера дешевые, а не панки, — не задумываясь отпарировал охранник и снова рыгнул атаману под нос.

— Да ты че, братан, опупел?! — рявкнул Чопик, выталкивая вперед не успевшего даже пикнуть Жирабаса. — А это, по-твоему, не панк, что ли? Да где ты еще фраеров в таком прикиде видел? Это же самый что ни на есть чистопородный панк! Во, гляди! Грязный, вшивый, вонючий — аж блевать охота!

— Ну… — неуверенно протянул привратник, оценивающим взглядом окинув сделавшего дебильное лицо Жирабаса, — ну, этот, может, и панк, не знаю. А вот вы…

— А мы с ним! — отрезал Чопик и пинком раскрыл входную дверь. — Пошли, братва!

Растерявшийся швейцар отступил в сторону…

При эвакуации Бородянска федератами местные панки захватили в центральном отделении Спиртбанка 150 миллионов рублей довоенными деньгами. Большая часть этой суммы была ими в течение месяца потрачена на ширево, травку и выпивку. На оставшиеся деньги они оборудовали элитный панковский ночной клуб с колоритным названием «SORTI».

Заняли старый, заброшенный склад, отремонтировали пол и крышу, установили аудиоаппаратуру. Внутри весь интерьер стилизовали под общественный туалет. В баре вместо стульев установили старые унитазы. Умывальники на стенах заменили на биде; вместо салфеток расставили на столах рулоны туалетной бумаги. Стены ободрали «под старину» и украсили рисунками и надписями в туалетном стиле. Под потолком навесили лампы с разбитыми плафонами, а вместо цветов разместили по углам абстрактные сварные конструкции из гнилых водопроводных труб. Клуб пользовался бешеной популярностью у местной молодежи и альтернативщиков всех мастей. Здесь всегда звучала новейшая, самая тяжелая и кислотная музыка; свободно продавались крэг, анаша, ЛСД и героин. Здесь можно было выпить и закурить, потанцевать, поширяться и подраться, попробовать в баре такие фирменные блюда, как коктейль «Пьяная блевотина», пирожные «Старый косяк» или овощной салат «Хрю-хрю».

Сегодня, как и всегда, здесь собрались дикие толпы желающих оторваться. В огромном темном зале яблоку негде было упасть. В воздухе висело зловещее зловонное облако. Грязный кафельный пол был густо усеян окурками, мятыми жестянками из-под пива, одноразовыми пластиковыми шприцами. Осторожно обходя спящих вповалку прямо в проходе дуриков, стараясь не наступить на то и дело попадавшиеся на пути срамные кучи и шкурки от бананов, вновь прибывшие протиснулись к стойке бара и, заказав четыре «Термоядерных ерша», огляделись по сторонам.

Танцпол гудел от топота сотен пар ног скакавшей под несущуюся из подвешенных на стенах мощнейших динамиков лабуду веселой панковской молодежи. Свист, визг, гогот, конское ржание и звериное завывание множества пьяных голосов сливались в одну жуткую какофонию. В глазах запестрело от обилия рваных кожаных курток, гротескных панковских ирокезов, размалеванных помадой обезображенных пьяными гримасами лиц, ярко отблескивавших в свете десятков юпитеров значков, цепей и заклепок.

На сцене за пультом здоровенный рыжий детина с грязным рябым лицом, беззубым ртом и всклоченными на голове волосами, в усеянной значками безрукавке из кожзама и залатанных кожаных штанах орал в микрофон, перекрикивая толпу и заглушая звуки музыки:

— Здарова, пацаны! Приветствую вас в нашем чудесном ночном отстойнике! С вами до утра без сна и отдыха я — диджей Говнюк — самый кислотный: даджей всех времен и народов — и наши старые знакомые супермегагала-шоу-панк-рок-группа «Русские шланги»! Сегодня у нас в программе: пьяная наркодискотека, порноспиртшоу «Крошки SORTI», веселые конкурсы: «Кто дальше плюнет», «Кто громче пернет», «Кто жиже обсерется» и многое-многое другое. Пейте, пляшите, курите, ширяйтесь и придуряйтесь! Да здравствует свобода! Да здравствует всемирное братство всех ширяющихся! Да здравствуют помойка и свинарник! Превратим мир в большой вонючий хлев! Засрем все и вся! Прошу любить и жаловать — группа «Русские шланги» и Грязны-ы-ый Сви-и-и-ин!

Пьяная тысячная толпа взревела от восторга. Прыгнувшего в зал диджея подхватили на руки и принялись качать, подбрасывая высоко вверх, так что слышно было, как он ударяется головой о бетонный потолок.

А на освободившуюся сцену уже выскочили заявленные Говнюком «Русские шланги», и пьяный в умат солист захрипел в микрофон под ударившие из динамиков мощные аккорды: