— Скажите! — расталкивая друг друга локтями и жадно пожирая блестящими от возбуждения глазами усталых краскомов, наперебой кричали дотошные работники пера и микрофона. — Скажите, правду говорят, что сегодня ночью была разгромлена банда борца за народную свободу Пантелея Калдырева, а сам атаман при этом погиб?.. Правда ли, что усилиями районной Спиртчека, при помощи агентов израильской разведки в районе ликвидирован злостный жидомасонский заговор, возглавляемый одним из высокопоставленных руководителей курниковской спирткоммуны? Как вы оцениваете шансы сборной Перфорации по футболу на выход в полуфинал чемпионата мира в Багдаде, в свете последних событий на фронте борьбы с мировым сионизмом в отдельно взятом Курниковском районе?..

Не обращая внимания на наседавших со всех сторон наглых журналюг, Чопик залез в «каракатицу» и, усевшись поудобнее на заднем сиденье, устало закрыл глаза.

Пристроившийся рядом предчека зло выругался, отпустив по адресу назойливых писак несколько смачных трехэтажных эпитетов, и велел шоферу ехать в баню.

Там было тихо и мусорно. Гости уже разъехались по домам, и сонная прислуга копошилась тут и там, спеша убрать красноречивые следы буйного ночного веселья. Выносили ломаные пальмы, столы, стулья, подметали битое стекло и использованные шприцы, смывали с кафеля и мрамора следы крови и блевотины…

Чопика осторожно раздели, отмыли от грязи и пота, пропарили в парной, сделали ему эротический массаж всех частей тела. Ставший вдруг особенно ласковым и внимательным Витька Вракин все время неотступно следовал за своим героическим товарищем, поминутно выражая свое восхищение его организационными и конспиративными способностями.

— Не, Чопа, это ты круто с поездом придумал! — не переставая, твердил он спавшему на ходу комбату. — За две недели сделать дело, с которым мы тут за год разобраться не могли. Пантелей, зараза, хитрый гад! Пантелея развести — суметь надо! Он ведь никому не верит. А тебе поверил! И Фунтик с Фуфелом поверили. Теперь сидят на нарах и строчат повинную. Почитаешь, чего они там про Калдыря пишут — обхохочешься! Им это вряд ли поможет; а вот тебе, братишка, за все хорошее от меня лично и от всей курниковской спирткоммунии большое спиртолитическое спасибо. Думаю, будем представлять тебя к ордену Синего Пламени. Можешь быть доволен!

Комбат только рассеянно улыбался, слушая лестные вракинские откровения. Он действительно был доволен. Доволен тем, что лет десять назад по пьяни включил телевизор и вместо полуфинала чемпионата Перфорации по хоккею с мячом посмотрел с середины кинофильм «Шестой» режисера Самвела Гаспарова. Доволен тем, что теперь, десять лет спустя, вспомнил об этом фильме в нужный момент и сумел на практике применить почерпнутые из него идеи, творчески развив их на основе научного марксизма-спиртолитизма. Доволен тем, что сумел обмануть, переиграть такого хитрого и опасного врага, как Пантелей Калдырев, заслужив слова благодарности и восхищения из уст самого Витька Вракина — лучшего из всех виденных им когда-либо, за исключением Феди Шилова, спиртчекистов.

После полудня Вениаминыч уехал к себе в Спиртчека — принимать доклад Блевакина о ходе антитеррористической операции, начатой частями ЧОНа во всех считавшихся бандитскими гнездами деревнях района и имевшей целью окончательную ликвидацию бандитизма и подпольного самогоноварения на всей территории коммуны.

Его сменили приехавшие с квартиры Калян, Серега и Жирабас. Им так же, как и их доблестному командиру, провели весь комплекс оздоровительных процедур. При этом ошалевший от обилия обнаженной женской натуры и смущенный непривычным для него пристальным женским вниманием Жирик никак не мог расслабиться, и опытным массажисткам пришлось изрядно попотеть, чтобы добиться от него желаемого конечного результата. Позабыв о делах, друзья погрузились в пучину удовольствий и развлечений, пропьянствовав весь остаток дня и всю ночь.

С утра пришедший в себя Чопик отправился навестить предчека в его офисе на Малой Спиртолитической. Пешком добравшись до места, вошел в здание Спиртчека. Предъявил с трудом державшемуся на ногах обкуренному дежурному свой спецпропуск и поднялся на второй этаж. В кабинете Вракина первым делом бросилась в глаза знакомая уже неказистая фигура атамана Калдырева. Посеревший, осунувшийся, с разбитым лицом и нервно трясущимися руками, он сидел на стуле, облокотившись на край стола и подавшись всем телом вперед, не отрываясь, смотрел на экран установленного прямо перед ним на тумбочке у противоположной стены телевизора. Лицо его было ужасно: из перекошенного рта капала на столешницу липкая тягучая слюна, губы дрожали, нашептывая что-то злобное и бессвязное, вылезшие из орбит глаза дико вращались, и пот градом лил со лба по впалым небритым щекам. По телевизору показывали рекламу сухого корма для кошек «Кискас», и Калдыреву, судя по всему, созерцание этого ролика причиняло неимоверные страдания. Рядом с ним на полу стояло полное до краев помойное ведро, в которое он время от времени сблевывал, отвлекаясь ненадолго от просмотра рекламы.

У него за спиной на подоконнике вполоборота к окну сидел с папиросой в руке сонный Витька Вракин и, стряхивая пепел в набитую окурками поллитровую стеклянную банку, делал внушение подследственному страдальцу.

— Слушай, Пантелей, — говорил он спокойным вкрадчивым голосом, кивая в знак приветствия появившемуся в дверях комбату. — Кончай дурака валять! Колись, пока не окочурился! Ты же старый наркоман, знаешь, что такое ломка. А я знаю, что больше водки, рыбалки и курева ты любишь кошачью жратву. Ты у нас, Пантелей, большой оригинал. Но это тебя и погубит. Еще пару часов без «Кискаса», и хана тебе: подохнешь, как последний засранец, на говно изойдешь, в блевотине захлебнешься! Тебе молчать резона нет. От банды твоей одни воспоминания остались. Четыреста сорок восемь трупов в карьере лежат неубраны. Вон, товарищ Чопик подтвердит — сам считал. А сейчас Блевакин по деревням всех твоих прихвостней доколачивает. Сам решай: говорим с тобой по душам — пакетик «Кискаса» с пивом твой. Или продолжаем упорно молчать. Тогда… Ну ты понимаешь!..

Спрыгнув с подоконника, председатель подошел к сейфу; открыв его, вынул початую пачку «Кискаса», положил на язык несколько сухариков подозрительного коричневого цвета и принялся с аппетитом их пережевывать.

— Хошь? — спросил он у присевшего в уголке Чопика, протягивая ему пакет. — Вон у него изъяли, при обыске. В штанах прятал. Вкусно — страсть!

Краском вежливо отказался, осторожно отстранив рукою предложенную ему «прелесть». Оторвавшись от экрана телевизора, Калдырев окинул мутным звериным взглядом Витьку, прохрипел, зло сверкнув глазами:

— Ты меня, мусор, на понт не бери! Помру — не твое собачье дело! А вот тебе по-любому, гад, от братвы крантец! И тебе, и дружку твоему Блевакину, и вон этому (он кивнул головой в сторону молча сидевшего на своем месте Чопика), и стукачам вашим Фунтику с Фуфелом. Все кровью умоетесь. Пожалеете, что на свет родились! Все подохнете без прощения!..

— Эт вряд ли! — флегматически парировал Вракин, пуская в лицо атаману густую струю едкого махорочного дыма. — Нету у тебя больше никакой братвы и не будет! А на Фунтика с Фуфелом не рычи. Мы их и без тебя оформим. Не стучали они на тебя. Потому что не стукачи, а лохи. Купились на фуфло и тебя подставили. Опасно недооценивать противника! Ты нас за идиотов держал, думал, мы только и можем, что водку жрать да по лесам от тебя бегать сломя голову. А мы тебя и шестерок твоих давно раскусили и под колпаком держали. Честно скажу, долго не могли решить, что с ними, с козлятами, делать, но товарищ Ермаков, спасибо ему, нам помог: подсказал, как и куда кого использовать для общей народной пользы. Мы бы тебя и без него словили, только попозжа, и повозиться пришлось бы — ты ж у нас ловкий, подлец, изворотливый!

Ничего не ответив предчека на его язвительную речь, Калдырев исподлобья взглянул на спокойно зевавшего в углу Ермакова; сказал, мрачно скривив губы в недоброй зловещей усмешке: