Предъявив мандат, вошли через парадное. Миновав гардероб, очутились в примыкавшем к большому мраморному бассейну баре, в котором царило легкое оживление. Вся спирткоммуновская элита, весь цвет советского руководства района собрался здесь на неофициальное рандеву по случаю праздника.
Здесь уже тусовались лысоватый, с землистым рябым лицом и маленькими блудливыми глазками предсовета Дубасов; веселый толстомордый улыбчивый любитель глупо пошутить и хорошо пожрать начальник милиции Отрыжкин; вечно пьяный, неопрятный, в поношенном с оторванными пуговицами пиджачке, в очках с треснувшими стеклами редактор районной малотиражки «Правый уклон» Звонарь; импозантно-интеллигентный, с умным, понимающим взглядом, неторопливый в движениях и бодрый, несмотря на свои шестьдесят пять, первый секретарь райкома СПХП Пустяков; худой, с воспаленными красными глазами и трясущимися руками, с длинными, забранными на затылке в жидкий хвост немытыми волосами председатель районного отделения Общества панков-токсикоманов Пахер по кличке Саша Сверло и еще десятка два не менее важных персон.
Сидя в баре или прогуливаясь в соседней с ним оранжерее, слегка поддатые гости чинно беседовали на отвлеченные темы, шутили, смеялись, выпивали и закусывали в окружении совсем не пролетарской роскоши. Дорогая, блестящая позолотой мебель, хрустальные люстры, экзотические для Сибири расставленные в промежутках между огромными венскими зеркалами тропические пальмы и папоротники, мозаичные полы и развешанные под потолком клетки с певчими птицами, большой, украшенный лепниной и скульптурой фонтан посреди мраморного, заполненного искристым шампанским бассейна, в котором, очаровательно смеясь и повизгивая, беззаботно плескались нагие юные и не очень юные нимфы, богато сервированные столы, живой камерный симфонический оркестр, исполнявший на выбор все — от «Рамштайна» до Чайковского — и, наконец, раздаваемые прислугой бесплатно омнопон, промедол и паркопан — все это располагало к веселью, настраивало на лирический лад, приглашая к приятному и безмятежному времяпрепровождению.
Оставив товарищей в баре лакомиться деликатесами, Чопик отправился на поиски Вракина, которого нашел в игральном зале по другую сторону бассейна. Веселый поддатый предчека оживленно спорил о чем-то с успевшим уже переместиться поближе к рулетке и бильярду персеком районного Совета Пустяковым. Пристроившись сбоку, краском прислушался к их разговору.
— Нет! Вы не правы, Юлий Палыч! — с жаром говорил Вракин, наклоняясь к самому уху председателя, с интересом следившего за бегом маленького белого шарика и попивавшего «Наполеон» прямо из горла большой, наполовину уже опустевшей бутылки. — Именно теперь, когда на фронтах сложилась такая неопределенная ситуация, когда у нас нет никаких гарантий успешного для нашего дела завершения борьбы, когда враг еще меньше нас уверен в своей победе и предлагает нам переговоры по политическому урегулированию, именно теперь нужно оставить эти слюнявые рассуждения о гуманизме, общечеловеческих ценностях, правах человека, собраться с силами, отмобилизовать все ресурсы, перейти в решительное наступление по всем направлениям классовой борьбы и окончательно добить полудохлую гидру капитала!
Наступление — вот залог успеха любой революции! Оборона, бездействие — гибель вооруженного восстания, переговоры — отступление перед лицом хитрого, жестокого, подлого и далеко еще не сломленного врага! Продолжение борьбы с оружием в руках — единственно верный ответ на все предложения о перемирии. Переговоры с этими людьми возможны только об условиях их капитуляции. Все остальное — компромисс! Народ ждет от нас полного избавления от ига безалкогольного рабства, связывает с нами надежды на новую счастливую жизнь. И в этих условиях любой компромисс — прямое предательство надежд, интересов и чаяний простых работяг и алкоголиков!
— Согласен! — отвечал Пустяков, ставя на кон новую, взамен только что проигранной, стопку фишек. — Народ ждет перемен. Но, хотя он и доверяет нам и надеется на нашу помощь, он до предела измучен ужасами войны и с трудом переносит свалившиеся на него беды и лишения. И в этом разрезе мои слова о гуманизме — вовсе не пустой звук! Ведь речь идет о судьбе народа, поставленного на грань уничтожения!
Когда товарищ Губанов говорит о том, что лимит революций для нашей страны исчерпан и поэтому необходимы новые мирные формы борьбы за народные права и свободы, он вовсе не призывает нас к компромиссу с капиталом. Нет! Он выступает за взвешенный, осторожный, научный подход к решению этой проблемы, за гуманное отношение к многострадальному народу, за отказ от любых действий, способных причинить людям новые страдания.
Вы правы, говоря об остроте момента, о необходимости мобилизации ресурсов, о переходе к решительным действиям. Но нам нужны не только смелость и решительность. Нам нужны также мудрость и выдержка, необходимо четкое понимание стоящих перед нами задач и путей их решения, понимание лежащей на нас огромной ответственности за наши действия, за последствия принимаемых нами в нынешних сложных условиях решений. Сегодня у нас впервые появилась возможность вместо того, чтобы продолжать тотальную войну на уничтожение, добиться мирной, пусть не полной, но от того не менее важной победы в борьбе за свои права, начать переговоры и под угрозой применения силы принудить врага пойти на уступки, вырвать у него такие гарантии, которые впоследствии позволят нам добиться дальнейшего улучшения жизни трудящихся парламентскими методами, не выходя за рамки закона о политических партиях, не нарушая общественного порядка, не подрывая основ существующего конституционного строя.
Все, включая наших врагов, понимают, что без консолидации общества на идейной основе творчески переосмысленного ленинизма-спиртпофигизма у страны и народа нет будущего. Грядет третье пришествие Ленина! Без Ленина нам не построить сытого, пьяного, счастливого завтра. Нельзя допустить, чтобы идея социальной справедливости и коммунистического бытия, в течение двух тысячелетий собиравшая под свои знамена угнетенных и обездоленных, гениев мысли и действия, вождей и пророков от Иисуса Христа до Маркса и Энгельса, чтобы эта идея была похоронена сатанинскими усилиями либералов-западников и глобалистов на нашей земле и в мире. Мы никогда этого не допустим! Ни при каких обстоятельствах! И здесь жизнь требует от нас, от партии в целом нового качества всей организационно-партийной работы, новых идей и свежих взвешенных решений!
Переговоры не отступление! Переговоры — новый решительный шаг навстречу победе! И именно с их помощью, я надеюсь, мы сумеем добиться успеха, за несколько месяцев достигнув больших результатов, чем за три года войны.
Истощив запас красноречия, Пустяков умолк, целиком поглощенный игрой, в которой ему сегодня явно не фартило. Заметив Чопика, Вракин оставил своего собеседника. Подойдя к заскучавшему комбату, взял его под руку и осторожно, но настойчиво потянул в дальний конец оранжереи.
— Нашли? — спросил он, озираясь по сторонам с заговорщицким видом. — Как? Чего?
— Нет, не нашли, — ответил Чопик сухо. — Как сквозь землю провалился. После отыщем. У тебя как дела?
— Как договаривались. Пять ящиков с золотым запасом спирткоммунии с черного хода выносим и в грузовик. В охране есть человек Калдырева. Но он не знает маршрута — так что, пока не довезут до поезда, нападения не ожидаем. Начальник конвоя — Молчанов проверенный товарищ. Поезд будет на платформе 36-й километр в одиннадцать сорок. Стоянка две с половиной минуты. Привезут, загрузят вас и вперед!.. Слушай, а, может, без этого маскарада обойдемся? Смешно так-то — пятеро здоровых мужиков втихаря в ящиках под видом золота?!
— Четверо! — поправил Ермаков. — Санек не едет. А без конспирации никак нельзя! Пантелей нас с тобой на два шага вперед считает. В городе у него в каждом учреждении свои люди. Поедем открыто в охране поезда — он сразу смекнет. Тогда его на железку калачом не выманишь. А так — официально для всех мы в бане. В оцеплении нас видели, конвой подтвердит, что мы не выходили никуда. Так что это у нас сегодня не маскарад, а для Калдыря праздничный сюрприз.
