Под гром аплодисментов Вениаминыч спустился с трибуны. Понизив голос до шепота, сказал поджидавшему внизу Блевакину: — Так, Михалыч, ты сейчас со мной на вокзал… А с вами, — он взглянул на топтавшихся рядом Чопика с Серегой, — через час встретимся в Спиртсовете. Будет большой банкет: вам необходимо нажраться до такой невменяемости, чтобы все видели и поверили.

— Не получится Витя, извини! — возразил краском виноватым голосом. — У нас Саня пропал. Третий день нет. Щас искать пойдем: вдруг случилось чего?

— М-м-да! — процедил задумчиво, пощипывая коротко подстриженные смоляные усы-щеточки, предчека. — Дело серьезное! Как бы и впрямь не случилось чего! Ладно. Подите, ищите! Успеете до конца банкета — приезжайте в Совет. Не успеете, как хотите, чтоб к восемнадцати часам были в Коноплевских банях. С ним ли, без него, но чтоб как штык! Давайте, до вечера!

Попрощавшись с товарищами, Вракин укатил на вокзал в блевакинской «каракатице». Чопик с подручными отправился на поиски таинственно исчезнувшего Санька.

Саня пропал двое суток назад. Ушел с квартиры за пивом в соседний ларек и не вернулся. В пьяном угаре продолжавшейся больше недели попойки друзья не сразу заметили отсутствие посланного «конем» корефана, а, заметив, не придали этому особого значения — мало ли где и с кем может застрять пьяный вдрызг компанейский парень с кругленькой суммой общаковских денег в дырявом кармане?!

Но время шло, водка кончалась, похмелье начинало одолевать ослабленные пьянкой организмы, а отправленный за «допингом» ординарец все не возвращался. Бичбатовцы забили тревогу. Хотели идти искать пропавшего, но, занятые приготовлениями к праздничным мероприятиям, замешкались, дотянув до последней минуты.

В последнюю минуту Санек не явился, и оставшиеся до начала фуршета в Коноплевских банях несколько часов пришлось потратить на поиски собутыльника.

Первым делом прошлись по всем городским притонам, благо адреса их были приятелям знакомы. Обшарили все рестораны, кабаки и пельменные. Облазили чердаки и подвалы, заброшенные стройплощадки, известные как места сборищ бомжей и наркоманов. Санька нигде не было. Никто из опрошенных бичей, официантов, банщиков, дешевых уличных шмар и наркодилеров не мог сообщить о судьбе пропавшего чопиковского порученца ничего существенного.

Утомленные безрезультатными поисками, заглянули передохнуть в городской ДК, где по случаю праздника активистам Спиртпросвета, чоновцам, спиртсовслужащим и спиртармейцам бесплатно раздавали излишки реквизированного в ходе летней спиртзаготкампании спирта.

Тут же шла бойкая запись в члены СПХП — всем желающим вступить в партию выдавали двойной спиртпаек и праздничный парфюмерный набор, состоявший из флакона дешевого одеколона, куска дегтярного мыла и огуречного лосьона от прыщей.

— Слышь, Чопа! Давай еще разок в партию запишемся! — предложил успевший уже остограммиться в окошке для спиртармейцев и жаждавший урвать лишний флакон халявного лосьона Калян.

— Ты что, совсем сдурел? — зло шикнул на него командир! — Мы ж и так партейные! Подлог предлагаешь?!

— Никакой не подлог! — ответил Калян, большими жадными глотками отхлебывая из перевязанной праздничной алой ленточкой бутыли со спиртом. — Кто узнает?! Не мы, так другие за нас выжрут! Жалко ведь!

— Валяй! — лениво бросил Чопик и, подойдя к стоявшему в хвосте длинной очереди кандидатов в члены партии бичу, хлопнул его по плечу с беззаботно-приветливой улыбкой: — Слышь, браток, ты последний?..

— Я последний, я! — отозвался тот, поворачивая на голос свою кудлатую засиженную вшами голову. — О, Чопа, привет! Мужики, вы тута? Какими судьбами?

Ермаков окинул бича внимательным взглядом. Узнав в нем своего соседа по коммуналке, известного на всю улицу алкаша и наркомана дядю Васю, сказал с ухмылочкой: — Чегой-то ты, торчок старый, антисоветская морда, на старости лет в партию податься решил? Сознательность, че ли, в тебе проснулась с передоза?

— Проснулась, проснулась! — согласно закивал Вася, оскалив беззубый рот в ехидной кривой усмешке. — Так ведь как ей не проснуться, когда человеку похмелиться нечем, а тут за одну подпись такие деликатесы бесплатно раздавывают?! «Троечка», «Шипр», «Огуречный»… Мммммммм… Красотишша! А вы чего невеселые такие, ребятушки? Рожи будто тока щас с кирпичом целовалися! Али не праздник, че ли?!

— Да Санек пропал, — сказал комбат раздраженно. — Ищем, ищем, найти не можем! Не видал его?

— Видал! — с готовностью отозвался дядя Вася, хитро прищуривая пьяные глазки. — Позавчера вечером у «Готовальни» он в такси с телкой какой-то садился. Пьяный — еле на ногах держался. Я еще спросил его, помню: «Чего, Санек, с братвой гуляете?» А он тока рукой махнул. Сигареткой не угостите, товарищ краскомспирт?!

— Держи! — протянул ему Чопик открытую пачку «Бредомора». — А что за баба с ним? Шмара кабацкая?

— Да не! Приличная вроде жончина. Лет сорока пяти, может. А то и старше. Но точно не с «Готовальни». Я туташних шмар всех по именам знаю!

— Может, с «досуга»? — предположил собеседник.

— Может, и с «досуга», — согласился Василий, прикуривая от предупредительно предложенной Каляном зажженной спички. — А может, и нет. Уж больно страшна.

И пожав плечами, добавил: — Ну, вы, это, мужики! Стоять если будете, то я перед вами, а мне отлить надо, пойду я…

— Погоди! — Чопик придержал его рукой за локоть. — Какая, говоришь, машина была? Жигуль, пятерка?

— Да не! — лениво отозвался бичара. — Газик был, козлик с тентом, типа, знаете, как у вас в Спиртчека, зеленый такой…

Вася ушел. С трудом дождавшись своей очереди, расписавшись в заявлении о приеме в партию вымышленной фамилией и получив незамысловатый подарок, Чопик поспешно ретировался в горспиртчека, где, усевшись за телефон в пустом вракинском кабинете, принялся методично прозванивать все местные предприятия интим-услуг, пытаясь выяснить, кому из них принадлежит описанный дядей Васей зеленый козлик с серым брезентовым верхом.

В маленьком райцентре с населением в десять тысяч человек фирм, предлагающих гражданам платные любовные утехи, оказалось совсем немного: два десятка лицензированных и примерно столько же не прошедших госрегистрации. За два часа он обзвонил их все, везде и всюду задавая один и тот же вопрос: есть ли у них зеленый «Газ-69» с брезентовым тентом.

Ему отвечали, что есть жигули, москвичи, тверичи, омичи, даже запорожцы, но газика нигде не было. В одной конторе пожаловались на полное отсутствие служебного транспорта и предложили прислать по вызову велосипедиста или на худой конец пешего.

— Какого еще велосипедиста? — в раздражении крикнул Чопик, — Это я в РОВД, че ли, попал?

— Нет! — отвечали ему вежливо. — В «досуг»!

— А какого тогда пешего?

— Как какого?! Мальчика! Любого, на выбор, от пятнадцати до шестидесяти пяти…

— Тьфу, ты, гадость какая! — комбат брезгливо поморщился и отшвырнул в сторону трубку телефона. — Развелось же вас!..

Он опасливо глянул на часы. Стрелки показывали без четверти шесть. Выйдя в коридор, сказал попивавшим на подоконнике у окна одеколон товарищам: — Поехали, мужики! После поищем. Дело прежде всего! Ибо революция в опасности и ждать нас дольше не может!

Бичбатовцы пешком отправились в баню. Всю дорогу пребывавший в мрачной задумчивости командир не проронил ни слова.

«Куда подевался Санек? — этот вопрос не шел у него из головы. — Намечались важные события, а рядом не было одного из надежнейших проверенных жизнью бойцов. Мог ли он дезертировать? Нет! Бывали времена похуже! Нынче, после Украины и Тмутараканьска, — просто курорт. Хотел сбежать — давно б сбежал. Похищение? Не похоже — в машину сам сел, без принуждения. Заманили? Бабу подложили? Или в аварию по дороге попал — лежит сейчас в каком-нибудь кювете — попахивать начинает?!»

Рассуждая подобным образом, Чопик не мог выстроить в своем отравленном алкоголем мозгу достоверную версию произошедшего. Тем временем компания добралась до Коноплевских бань, и волей-неволей пришлось вернуться от мрачных мыслей к судьбам революции и всей спирткоммунии.