***

Курниковский район самый глухой и отдаленный в Новосимбирской губернии. Покрытые густыми хвойными лесами уральские предгорья, бурные с перекатами и прозрачной, чистой водой горные речки, большие голубые озера, гиблые болота, и порою ни одной живой души на сотни верст вокруг. Дорог здесь немного. Весной и осенью они покрываются непролазной грязью, непреодолимой для автомобилей. Единственным средством передвижения здесь, как и в старину, остаются лошади. Правда, есть еще железная дорога, но ее в последнее время все труднее и труднее использовать для связи с областью из-за творимых повсюду бандитских бесчинств и разбоев, порою совершенно парализующих нормальную работу железнодорожников.

Леса в районе богаты всяким зверьем. В дебрях девственной доисторической тайги во множестве водятся медведи, волки, лисицы, белки, куницы, росомахи. Пасутся на склонах сопок олени и косули, бродят в буреломах осторожные лоси, плещутся в речках огромные жирные рыбины: щука, лещь, язь, подъязок…

В лесах далеко друг от друга стоят большие богатые многолюдные села: Старые и Новые Блевотины, Нижние Синявки, Первачово, Калдыревка, Сивухино… В селах этих живут гордые, веселые, независимые, красивые люди, которые больше всего на свете любят пить горькую и больше всего в жизни ценят свободу пьянства и алкоголизма. Люди эти испокон веков варят самогон, торгуют им с соседними районами и на вырученные деньги живут богато и припеваючи, не зная ни нужды, ни горя, ни печали. Так повелось у них с незапамятных времен, так жили они при царе-батюшке, так жили они и при советской власти, и при последних «демократиях».

С началом революции местные энтузиасты, привыкшие «делать деньги, не отходя от кассы», смекнув, что настал подходящий момент, провозгласили район буржуазной спиртдемократической республикой, объявили на ее территории полную свободу самогоноварения и на правах субъекта международного права на конфедеративных началах вошли в состав Новосимбирской области.

Вскоре, однако, в Новосимбирск вошли части 10-й Сибирской спиртармии товарища Шухера, гнавшие из-под Самары японо-китайских интервентов, и местные СПХПшники, давно точившие зуб на игнорировавших закон о госспиртмонополии курниковских кулаков, ловко маскировавшихся под личиной либерально-самогонных спиртдемократов, с помощью спиртармейских штыков под шумок ликвиднули ненавистное им новообразование. Курниковский район был преобразован в советскую спиртолитическую коммуну, в райцентре создали спиртсовет, провели национализацию всех частных самогоноваренных производств и заключили союзный договор с Новосимбирским спиртсоветом, взяв подряд на безвозмездные поставки курниковского спирта рабочим Новосимбирска и всей Новосимбирской области.

В одночасье оказавшимся не у дел курниковским кулакам-самогонщикам не по вкусу пришлась новая власть, и они объявили советам настоящую войну: заполыхали вновь созданные спиртхозы, полетели под откос составы с экспроприированным спиртом, гулко и зло заухали по лесам бандитские обрезы, вырывая из рядов коммунаров самых стойких, самых преданных делу революции борцов: спирткомиссаров, спиртагитаторов, председателей отдаленных таежных спиртхозов.

Вялый и бездеятельный председатель Спиртсовета Дубасов, бывший врач-нарколог, хронический алкаш и тунеядец, проложивший себе дорогу наверх при помощи демагогических обещаний и пышной, но бессодержательной псевдореволюционной фразеологии, ничего не мог, да и не хотел противопоставить захлестнувшему район бандитскому беспределу. Целыми днями пьянствуя со своими приятелями-врачами бывшего наркологического диспансера, преобразованного теперь в Институт скорой помощи при похмельном синдроме спиртодефицита имени Агдамского, он совершенно забросил все дела в Спиртсовете, где буйным цветом расцвели коррупция, взяточничество, педерастия.

Единственным, кто пытался бороться с бандитизмом и подпольным самогоноварением, был председатель Курниковской Спиртчека краскомспирт Василий Запыталов, слесарь-сантехник из областного центра, участник Всехерийского политического спиртзапоя, спиртреволюции и боев за установление спиртмонополии в отдельно взятом Ленинском районе Новосимбирска. Горький пьяница и законченный наркоман-элтэпэшник, он из всех способов борьбы с самогоноварением отдавал предпочтение революционному спиртолитическому террору.

По его приказу в районе был создан полевой спиртревтрибунал, творивший скорую расправу над самогонщиками и их пособниками. Разосланные по всему району спиртотряды рыскали по деревням в поисках подпольных спиртзаводов, экспроприировали самопальный спирт, уничтожали установки по перегонке спирта, брали заложников, арестовывали бандитов-самогонщиков. Ко всем задержанным применялась единственная и исключительная высшая мера наказания — все они усыплялись при помощи смертельной дозы чистого медицинского спирта, впрыскивавшегося шприцем в вену на руке или шее осужденного.

Запыталов не знал жалости в борьбе с незаконным самогоноварением. Десятки и сотни бандитов и просто заподозренных в сочувствии к ним стали жертвами его революционного пролетарского гнева. В конце концов запыталовские зверства и притеснения вызвали в районе всеобщее возмущение.

В начале декабря Совет рабоче-крестьянской опохмелки заменил ненавистную всему спивающемуся населению страны спиртразверстку более мягким спиртналогом. Запыталов установил для своего Курниковского района непомерно высокую норму спиртосдачи, которую самогонщики просто не смогли выполнить. План спиртозаготовок был сорван. Спиртопроизводители отказались сдавать спирт государству. А когда Запыталов попытался принудить их силой, то в ответ на предпринятые им репрессивные меры вспыхнуло всеобщее восстание. Большая часть района, включая райцентр, оказалась в руках восставших. Спиртсовет был распущен, сам Запыталов пал жертвой страшной интоксикации. Несколько недель район был охвачен пожарами; несколько недель продолжались убийства и грабежи; несколько недель длился всеобщий дикий и необузданный запой.

Во главе восстания встал известный по всей области атаман Пантелей Калдырев.

В прошлом — рабочий-железнодорожник, уволенный из депо за систематическое пьянство и прогулы, дважды условно-осужденный за пьяные драки в ресторане и на танцплощадке, трижды отсидевший срок в областном ЛТП, он при демократах разбогател на торговле спиртосамогонной продукцией собственного производства. Открыл в родном селе Калдыревка спиртмаг, затем построил мини-спиртзавод и вскоре вместе с ближайшими родственниками установил полный контроль над большинством средних и крупных самогонопроизводителей.

Калдыревская ОПГ обложила данью весь район, включая даже Курниковский центральный республиканский ликероводочный завод, а сам Пантелей стал министром спиртосамогонной промышленности в республиканском правительстве кулацкого самоуправления. После установления коммуны оставшийся у разбитого корыта, экспроприированный со всех сторон Калдырев подался в бандиты и своей беспредельной наглостью и пьяной запойной удалью быстро завоевал непререкаемый авторитет среди остальных борцов за свободное мелкооптовое самогоноварение, таких же, как и он, раскулаченных самогонщиков.

Калдырь, как уважительно звали его соратники-алкоголики, стал хозяином района, безжалостно уничтожившим робкие ростки едва успевшего утвердиться на местной почве народного монопольного спиртолитического демократизма.

Создав из мелких разрозненных банд кулацкую самогонно-мыловаренную армию, Пантелей изгнал коммунаров прочь за пределы района и объявил себя диктатором всея Калдырей, атаманом Нижнего и Верхнего Ганджубаса, Больших и Малых Поскребышей, горькия и сладкия, красныя и белыя, и протчая, и протчая, и протчая.

Восторженные поклонники сложили тогда о нем красивую песню. Текст ее во множестве списков ходил по всему району:

Ночь светла, за рекой

Догорает спиртхоз,