Калдырев молодец! Все верно просчитал, все правильно продумал и как по нотам разыграл блестящую операцию, обведя вокруг пальца всю районную спиртчеку. Сначала захватил и разграбил контору «Заготспирта» в Старых Блевотинах, захватив на складах полтораста тонн заготовленного за лето по спиртналогу самогона. Потом заманил в ловушку и едва не уничтожил полностью посланный против него карательный сводный чоновский спиртотряд. Теперь гоняет его по тайге и подсчитывает полученные от этой акции дивиденды. Престиж его в районе мгновенно поднялся до заоблачных высот. Еще бы: перехитрил самого Витьку Вракина — грозного председателя Курниковской районной спиртчека — умного, бесстрашного, беспощадного к врагам революции краскомспирта, одно имя которого внушает ужас всем местным бандитам, повергая их в отчаяние и душевный трепет. Неделю назад, выступая из райцентра на подавление нижнесинявинского мятежа, Вракин действительно дал маху, не сообразив сразу, кто за всем этим стоит и какое может быть неожиданное продолжение у заурядного пьяного погрома в заштатной спиртзаготконторе.
В Блевотинах он обнаружил только голое пепелище и вусмерть пьяного с горя председателя заготконторы. Покрутившись по окрестным деревенькам, отобрав у самогонщиков пару самогонных аппаратов и ликвиднув несколько подозреваемых в связях с бандитами местных бомжей, спиртотряд отправился в обратный путь. Калдырев, как оказалось, уже поджидал его на дороге в Курниковскую, у разрушенного им моста через Пьяную речку. Здесь он применил против ничего не подозревавших спиртармейцев новую, невиданную еще в истории гражданской войны тактику: засевшие вверх по течению бандиты отравили реку, слив в воду 50 тонн захваченного в Нижних Блевотинах самогона.
Бросившиеся к воде, измученные сильнейшей жаждой после многоверстного перехода люди, едва отведав дьявольской смеси, приходили в состояние сильнейшего алкогольного опьянения, теряя способность не только двигаться и членораздельно говорить, но даже просто соображать. Многие тут же падали в беспамятстве, и их, захлебнувшихся в самогонке, уносило течением вниз по реке. Другие, добравшись с трудом до берега, засыпали у самой воды, и ни окрики, ни пинки, ни затрещины не могли привести их в прежнее нормальное состояние. Не успела еще пройти по реке пьяная самогонно-сивушная волна, как из прибрежных кустов выскочили притаившиеся в них калдыревские головорезы. С криками «Бей комиссаров!» и «Пей до дна!» они устремились на спящих чоновцев, избивая направо и налево кого ни попадя. Впереди всех на белом коне с шашкой наголо, с папироской в зубах несся сам Калдырев и, страшно вращая пьяными глазами, орал что было мочи: «Витьку Вракина мне, сучье вымя, в бога душу мать! Витьку мне, так-растак, ядри твою за ногу!»
Среди спиртармейцев началась паника. Все, кто не успел еще окончательно ужраться самогоном и держался на ногах, бросились в реку, стремясь вплавь спастись от напиравших сзади бандитов. В давке многие погибли, раздавленные своими же пьяными товарищами и лошадьми, многие утонули, захлебнувшись в воде. Застигнутым врасплох спиртармейцам грозило полное уничтожение, но сохранившие спокойствие и не потерявшие соображения Серега с Саньком метким огнем своих дробовиков сумели поджечь выстроившиеся вдоль берега рядами подводы с изъятым у блевотинских кулаков спиртом. Широкая огненная стена отрезала бандитов от реки, заставила откатиться назад. Воспользовавшись замешательством в рядах нападавших, остатки спиртотряда с трудом переправились через реку, укрывшись в лесу на противоположной стороне.
Из двух сотен вракинских бойцов спаслось меньше половины. Самого Вракина, смертельно пьяного и совершенно беспомощного, чоновцы вынести из боя на руках.
Уснувших на берегу пьяных спиртармейцев бандиты быстро добили, ловко орудуя заточками, розочками и разводными ключами. При переходе через реку погибли, между прочим, считавшийся лучшим специалистом по самогону, а также техническим и парфюмерным спиртосодержащим жидкостям единственный на весь район эксперт-дегустатор Забулдыгин и корреспондент районной газеты «Красный язвенник» Синявский, отправившийся с отрядом для написания репортажа о ходе спиртозаготовок в дикой таежной глубинке.
Пытавшиеся переправиться следом за спиртармейцами бандиты были отброшены назад метким огнем Серегиного ДШК и до вечера проторчали на том берегу, шумной пьянкой отмечая победу над «вракинскими засранцами». Наутро, обнаружив исчезновение засранцев, еще ночью ушедших по направлению к райцентру, они бросились в погоню и, быстро настигнув беглецов, трое суток гоняли их по тайге, стремясь навязать красным новое решающее сражение.
Вчера после боя у деревни Ханыжкино они наконец немного поотстали, дав пришедшему в себя предчека уйти в небольшой отрыв. По слухам, у Калдырева с перепоя открылась застарелая язва, и он остановился ненадолго подлечить ее травками у местного шамана-спиртцелителя Петровича, по совместительству работавшего у него стукачом. Вракин принял решение вести отряд короткой дорогой через известное своими антисоветскими настроениями большое бандитское село Сивухино. Если местные кулаки-самогонщики их не ждут и удастся застать их врасплох, то здесь можно будет найти много спирта, свежих лошадей, консервированных малайских ананасов и уже к завтрашнему утру выйти к своим. Если нет, то дорога через Спиртячую падь займет трое суток, и тогда… Кто знает, что еще придумает Калдырев?..
Резкий толчок в плечо прервал ленивое течение Чопиковой мысли.
— Чопа, проснись! — тихо, с присвистом прошипел над самым ухом знакомый голос.
Чопик нехотя раскрыл глаза. Над ним с серьезным и даже строгим лицом склонился подъехавший из передних порядков Сергей:
— Чопа! Сивухино. Вракин тебе велит приготовиться. Действуем по плану, наш левый фланг, красная ракета через десять минут…
От этих долгожданных и все же оказавшихся внезапными слов сон пропал сам собой. Дремотная лень улетучилась, и место ее заняло четкое ясное осознание остроты момента и важности всего происходящего за рамками этого сна.
— Командуй, к бою! — бросил он комиссару, соскакивая поспешно с лошади и, передав поводья подоспевшему на зов Саньку, с наганом в руке пошел вперед, разворачивая в цепь остатки своего потрепанного в последних боях, но по-прежнему не сломленного и готового к новым испытаниям бичбата. Пробравшись через заросли кустарника, остановился на опушке леса. Быстрым внимательным всепроникающим взором обежал раскинувшееся перед ним в долине большое спящее безмятежным сном село. Широкие ровные улицы; добротные обложенные кирпичом дома; сараи, погреба, гаражи в каждом дворе. Большая красивая церковь на горе рядом с новой телевизионной вышкой и напротив, на другой стороне села, кирпичные корпуса Калдыревского спиртзавода. Нигде ни огонька. Даже собаки не лают. Только ветер по-прежнему тревожно шуршит листвой да первобытная, словно живая, завывает тайга.
«Спят, заразы, — подумал комбат, опуская бинокль. — Не ждут. Должно, все мужики с Калдыревым на нас ушли; да вот поди-ка ж ты, просчиталися! Ну да теперь чего!..»
Он оторвал взгляд от притихшего в предрассветной тишине села, огляделся по сторонам. Слева и справа застыли в тревожном ожидании утомленные долгим переходом, измученные похмельем, голодные и оборванные бойцы его батальона. Лица у всех серьезные, сосредоточенно-злые. Отросшая за неделю густая щетина и черные мешки под глазами придали им особенную мрачную выразительность.
«Какие у них все-таки замечательные, простые и одновременно красивые лица, — подумал Ермаков, с наслаждением втягивая ноздрями исходящий от бойцов аромат винного перегара, перемешанный с запахом горького пота и поднимавшимся от спиртзавода крепким сивушным духом. — А запах!..»
Глухой и неровный треск донесшихся издалека редких одиночных выстрелов прервал его лирические размышления. Ермаков встрепенулся, прислушиваясь к звукам становившейся все интенсивнее перестрелки. Вдруг все стихло, но ненадолго. Через мгновение заглушаемое скороговоркой длинных очередей и частыми взрывами ручных гранат с противоположной стороны села покатилось вдоль всей опушки грозным раскатистым эхом злое и решительное, знакомое до боли родное спиртармейское «Ура!». Это на правом фланге уничтожившая вставший на пути пьяный бандитский дозор, пошла в атаку первая рота вракинского чона, поливая окраину села мощными свинцовыми струями из всех своих стволов.
