В тот момент, когда глаза Финнира встретились с его глазами, Кварех понял, что действительно способен убить своего брата.

— Это… — Финнир кашлянул, пытаясь прочистить горло. Он продолжил, набравшись сил: — Я рад вернуться домой, на землю моих предков, в качестве вашего Оджи.

При слове «Оджи» по Дому Син пронеслось невысказанное напряжение. Каждый мужчина и каждая женщина почувствовали его. Даже грудь Квареха сжалась от этого звука.

Это была тяга к титулу, желание признать рядовой состав, который, как говорили все члены общества Драконов с самого рождения, был единственным, что отделяло их от разрушения и раздора. Но это было неправильно, когда адресовалось Финниру, как никому другому.

Краем глаза Кварех заметил, что Каин смотрит на него.

У Квареха зачесались ноги, но он остался на месте. Что-то здесь было не так.

— Я видел, что твои покои подготовлены к твоему прибытию.

— Хоть у кого-то на этом унылом камне есть разум. — Женщина, стоявшая рядом с Финниром, с усмешкой посмотрела на статуи, окружавшие их, на собравшихся мужчин и женщин.

— Спасибо, Кварех.

О непоколебимости Дома Син говорит тот факт, что в ответ на неуважительное отношение Финнира не поднялся шумный коллективный вздох. Произнести имя Квареха без постфикса… лишить его титула, который так долго носил… Кварех едва ли знал, как звучит его имя без него.

Ненависть Квареха к брату усиливалась с каждым мгновением.

Кварех склонил голову, заставляя себя продолжить общение. Пока что он ничего не мог поделать и хотел, чтобы все закончилось.

Люди начали меняться. Послышался шепот, слишком тихий, чтобы его можно было различить. Кварех снова ощутил на себе тяжесть взглядов своей семьи. Каин без слов навалился на него, как свинцовая пелена.

Кварех знал, чего они хотят, особенно теперь, когда в воздухе витал запах возможного оскорбления.

Финнир начал идти вперед; Кварех и Каин расступились, чтобы дать ему пройти. Женщина оставалась рядом с ним, постоянно находясь в полушаге от Финнира. Вблизи Кварех чувствовал ее магию. И он мог видеть ее глаза — прекрасные и до ужаса знакомые сиреневые оттенки.

— Ты собираешься отпустить его? — наконец прошелестел Каин. Его слова были тихими и торопливыми, но гнев искажал их громкость.

— Что это? — Женщина повернулась. — Я слышу вызов?

Каин сцепил и разжал пальцы. Кварех знал, какое движение делает его друг, когда пытается бороться с разжатыми когтями.

— Не вызов. — Кварех встал между Каином и женщиной. — Каин'Да просто интересуется, когда мы с Финниром найдем время, чтобы обсудить текущее положение дел в доме и делах Син.

— Понятно… — Женщина улыбнулась, достаточно широко, чтобы ее клыки сами по себе стали вызовом. Ее глаза действительно были знакомы. Не только по цвету, форме и оттенку… но и по кровожадной безжалостности, которую он видел во взгляде Арианны. Это была жажда мести, которую он начинал понимать слишком хорошо. — Как хорошо, что ты так предан своему дому.

— Нам повезло. — Кварех остался на месте. Он не хотел ввязываться в драку — ни с двумя Всадниками на земле, ни с этой загадочной женщиной, ни с Финниром — никчемным трусом, которого Дом мог бы разорвать на части, ни тем более с Королем-Драконом в полудневной поездке, которому, без сомнения, не терпелось высвободить всю свою мощь и уничтожить Дом Син.

— Кстати, о великой преданности… — Женщина обвела взглядом собравшихся. — Король Драконов прислал меня, чтобы я осталась с Финниром на время его перехода на пост Оджи. Я — Мастер-Всадник Фейи Рок'Да То, и я буду следить за тем, чтобы в это трудное время не было неподобающего поведения по отношению к тем, кто, без сомнения, предан его верховному правлению.

— С нами будут нянчиться…

— Каин, хватит. — Кварех ненавидел себя. Он ненавидел себя за то, что в тот момент, когда его когти разжались, он направил их на своего друга, самого преданного их имени.

Но его рука, отведенная назад, и когти, тускло блеснувшие в солнечном свете, произвели нужный эффект. Каин ошеломленно молчал. Он повернулся к Квареху в ярости, которая быстро утихла.

Кварех выплеснул всю ярость ему в лицо, когда он отвернулся от Финнира и женщины, а два других Всадника находились на дальнем конце платформы, уже на полпути к выходу.

Все они были в ярости. Каждый член Дома Син был зол и носил неудобный знак траура. Но он не позволил бы им совершить глупость, которая приведет их к гибели.

— Прости меня, Кварех'Рю. — Каин опустил глаза.

— Разве не ты должен просить у меня прощения? — От голоса Фейи по позвоночнику Квареха пробежали мурашки. — В конце концов, я здесь от Ивеуна'Доно.

Каин молчал. Кварех умолял его без слов. Он не хотел, чтобы на этих камнях была кровь, и не Каина.

— Я с нетерпением жду чести видеть среди нас того, кого наш Доно так высоко ценит, — вымолвил Каин.

Женщина поняла, что он неискренен, лишь по ее улыбке. Это было очевидно. Но она приняла эту банальность и вернулась к Финниру.

Немного ослабив напряжение, по крайней мере, на данный момент, остальные Всадники поднялись в небо, несомненно, чтобы при первой же возможности доложить Ивеуну о случившемся.

Никто из других членов Дома Син не двинулся с места. Все они снова смотрели на Квареха в поисках ответов, которых у него еще не было. Дом, который он так любил, быстро превращался в поле битвы.

Кварех начал первым.

За ним послышались знакомые шаги.

Каин следовал за ним до самой его комнаты, преследуя, как хищник. Кварех держал руки на виду, расслабленные, с когтями в ножнах. Он не тратил столько сил на приемную платформу только для того, чтобы разделаться с Каином наедине.

Первым делом Кварех направился к комоду. Ему нужна была новая одежда. Она была испачкана воспоминаниями о том, как он называл Финнира «Оджи». Он посмотрел на ворох тканей на полу. Ему придется нанять нового портного, если он будет вынужден выбрасывать одежду только потому, что использовал «Оджи» по отношению к брату.

— Что это было? — наконец заговорил Каин, прислонившись к двери.

— Я пока не знаю, — тихо признался Кварех. Он все еще пытался разобраться во всех происходящих событиях и чувствовал себя слепым, не имея ни ушей, ни глаз на Рок.

— Ты просто позволил ему войти сюда…

— Каин…

— присвоить ее титул и…

— Это был не ее титул! — в отчаянии прорычал Кварех. — Мы — Драконы, Каин. Мы живем. Мы сражаемся. Мы умираем. И все это от рук друг друга. — Петра знала это, и ей это нравилось. В конце концов, кто-то должен был убить ее. Она это знала. — Именно поэтому она каждый день молилась Лорду Син, понял Кварех в тот миг. — И ее смерть ничего не будет значить, если мы бросим вызов моему брату, лишив его жизни и Дома Син.

— Выбросить наши жизни? Ты думаешь, что не сможешь победить Финнира?

— Подумай об этом, Каин. — Его друг был ослеплен своим горем. Но Кварех больше не мог этого терпеть. Он пролил слезы и пошел дальше; Каин должен был сделать то же самое. — Если бы ты или я бросили вызов, Всадники поддержали бы его. Финнир одобрил бы поединок, как Оджи.

Его друг выругался, быстро отвернувшись.

— Эта женщина, новый Мастер-Всадник, Фейи… Она кажется… другой. Ты, конечно, тоже это почувствовал?

— Она показалась мне таким же мусором, как и все остальное, что подбирает Ивеун, — прорычал Каин.

— Мусор со страшной силой.

Каин не стал оспаривать этот факт.

— Ивеун не послал бы ее, если бы не верил, что она сможет охранять Финнир. Пусть тебя не обманывает отсутствие бус.

— Она не сможет остановить всех нас.

— Вместе? Нет, — согласился Кварех. — Но это было бы актом тотальной войны, пренебрежением к дуэлям. Это было бы полным оскорблением, которое заставило бы Там поддержать Ивеуна так, как они никогда не поддерживали, — для крестового похода по нашей земле. Будущие поколения, возможно, даже не вспомнят имя Син. Если мы хотим отбросить все законы Драконов и поставить на кон все, то лучше делать это тогда, когда есть все шансы на победу.