Долбёжкой.

Низкой, пробирающей до костей басовой волной, которая словно прошивала бетон.

Впереди громоздилось здание — огромное, массивное, по ощущениям бывший промышленный ангар, а может и завод. Изнутри его подсвечивали неоновые панели и цветомузыка, а от каждого удара баса дрожали даже окна ближайших домов.

Меркури прищурился.

— Эм… это… здесь?

Близняшки синхронно кивнули.

— Да. Это здесь.

Когда они подошли ближе, он заметил стоящих у входа охранников — людей в чёрных деловых костюмах с красными рубашками. Все как один — бритые, с накачанными шеями и тяжёлыми взглядами.

Но как только они заметили Мелани и Милшу — резко выпрямились и синхронно поклонились.

— Юные леди! — громко и чётко сказал старший. — Ваш отец будет рад вас видеть!

— Мы тоже соскучились, — ответила Мелани спокойно.

Затем тот перевёл взгляд на Меркури.

Изменилась ли интонация? Едва уловимо… но Меркури почувствовал, как спина вспотела под футболкой.

— А кто сей молодой человек? — спросил охранник, вежливо, но с явным напряжением.

Милша ответила первой, с ровным голосом:

— Это наш друг из академии. Тоже охотник. Так что будь с ним повежливее. Всё-таки он — будущая элита.

Старший охранник чуть приподнял бровь. Потом снова поклонился:

— Я вас понял, миледи.

И… двери открылись.

Изнутри на них хлынула смесь громкой музыки, клубов дыма, лазеров, мельтешащих силуэтов и… аромата дорогого алкоголя и перегретых динамиков.

Меркури сделал шаг внутрь.

Его тряхнуло.

И не только от баса.

Он чувствовал, что переступает порог в иной мир.

«Что ж… сейчас будет встреча с кем-то очень, очень непростым…»

Он сглотнул.

И пошёл дальше.

* * *

Меркури сидел на широком кожаном диване, втиснутый между Мелани и Милшей. Обе вели себя абсолютно спокойно — как будто дома.

Впрочем… это и был их дом.

Он же чувствовал себя как кусок мяса на прилавке, на который с интересом смотрят — то ли купить, то ли пустить на гуляш.

— Папа, познакомься! — сказала Мелани с тем самым фирменным спокойствием, от которого у него мурашки шли по спине. — Это наш друг.

Друг.

Это слово прозвучало как смертный приговор.

Меркури похолодел.

Внутри него что-то рухнуло.

«А нельзя было сказать просто: „однокурсник“? Или „знакомый по академии“? Ну хоть как-нибудь нейтрально⁈»

Он сжал колени и выпрямил спину, но взгляд свой отвести не смог.

Потому что напротив сидел Он.

Мужчина. Не просто мужчина.

Глава. Патриарх.

Угроза и закон в одном лице.

Коротко остриженные волосы, аккуратные усы и борода.

Черный костюм.

Белоснежная рубашка без единой складки.

Красные очки, за которыми не было видно глаз, отражали свет ламп — и в этих бликах будто плескалась безмолвная угроза.

Стол между ними был из тёмного красного дерева, с инкрустацией в виде пылающего цветка лотоса.

По обе стороны от него стояли двое.

Громилы.

Всё те же чёрные костюмы.

Красные рубашки.

Руки в татуировках — мечи, змеи, цветы, черепа.

Один держал руку на поясе, будто там должен был быть пистолет.

Они смотрели.

Не моргали.

Только смотрели.

На него.

"Памагите…

Спасите кто-нибудь отсюда…"

Он сглотнул.

Сильно. Громко.

Настолько громко, что услышал сам.

Но мужчина за столом даже не дрогнул.

Тишина стояла такая, что можно было услышать, как у Меркури внутри кричит его внутренний голос:

«Ну и какого фига ты попёрся с ними⁈»

Он усмехнулся.

Вежливо. Робко.

И подумал:

«Выживу — обязательно сделаю себе новую стрижку. В память о себе сегодняшнем…»

Глава 35

День 6.3. «Пища для Ума» от Аркелиоса

Я сижу на кухне Внутреннего Дворца — вернее, в её центральном зале, больше похожем на ресторан элитного курорта, чем на что-то, связанное с армией. Потолок высокий, окна до пола, пол блестит, будто его только что вылизали духи идеального порядка, а передо мной — самый настоящий пир.

Аркелиос, в фартуке, на котором вышито «шеф-дьявол», гордо ставит передо мной серебряный поднос с дымящимся мясом.

— Та-да! Смотри, что у нас сегодня:

— Жареная утка с хрустящей корочкой, глазированная в апельсиновом соусе.

— Картофельное пюре с трюфельным маслом, немного слайсов пармезана сверху.

— Салат из свежей зелени с вялеными томатами, кедровыми орешками и бальзамиком.

— На гарнир — рис жасмин с кусочками ананаса и зелёным карри.

— И, конечно же, десерт — чизкейк с мятой и клубникой, домашний.

— А запить всё это предлагаю яблочным сидром с корицей, охлаждённым до 5 градусов, как ты любишь.

Я смотрю на всё это с таким выражением, будто передо мной не еда, а озарение истины.

— О да… — говорю я, с видом святого, узревшего свет. — Вот оно… То, чего мне так не хватало после всего этого риса с котлетами и армейской овсянки…

— Питай тело — питай дух, — наставительно произносит Аркелиос, усаживаясь напротив и подливая мне сидра. — Настоящий воин знает: сначала душ, потом баня, потом массаж… и лишь потом — настоящая еда. Всё остальное — подготовка к вкусному.

— Угу, — киваю я, уже отправляя первую вилку утки в рот.

— … Вот это жизнь…

* * *

Я раскинулся на мягком кожаном диване, упершись ногами в подлокотник, на коленях геймпад, а передо мной на огромном экране Chrono Cross — старая добрая классика, которую Аркелиос выудил откуда-то из глубин своей памяти и загрузил на эмулятор.

— Так, так, так… — бормочу я, пробегая очередную кат-сцену. — Вот он, Линкс… мерзавец…

И тут — БАХ! — экран темнеет, музыка меняется на что-то тревожное и волнующее. Камера делает эффектный зум, свет вспыхивает, и…

— ЧТО⁈

— Чё⁈ — повторяю я, уставившись на экран. — Он… он поменялся телами с Сержем⁈

— Да-а-а! — с видом знатока тянет Аркелиос, плюхаясь рядом и прихлёбывая сидр из бокала. — Вот тебе и реверсивный поворот! Теперь ты — Линкс. Официально. С виду злодей, а внутри — растерянный, добрый пацан. Знакомо, не?

Я молча смотрю на экран, где бывшие мои соратники атакуют «меня» — точнее, моего героя, который теперь в теле Линкса. И мне приходится драться против тех, с кем я только что смеялся и спасал мир. С трудом, но я сбегаю, и начинается цепочка сцен с одиночеством, предательством и новым путём.

— Это же… это же гениально… — говорю я, откинув голову назад. — Это… блин… это как будто ты оказался в шкуре того, кого всю игру ненавидел. А теперь тебе надо выживать, сражаться, и при этом — остаться собой.

Аркелиос улыбается и кивает.

— Вот за это я и люблю старые игры. В них не просто крутые драки и сюжет, а настоящие вызовы — внутренние. Тут даже не враги снаружи важны, а то, как ты сам справляешься со всем этим внутри себя.

— Ммм… — я задумался, глядя на чёрный экран загрузки. — А ведь иногда именно так и бывает в жизни, да? Ты вроде всё тот же — но все смотрят на тебя как на врага. И приходится доказывать всем, что ты ещё тот, кто был внутри… Только теперь — через боль и предательство.

— Точно, шутняра, — Аркелиос хмыкает. — Добро пожаловать в сюжетный ад. Зато какой кайф, когда ты всё-таки выкарабкиваешься.

* * *