В ответ — только холодно брошенная через плечо фраза.

— У тебя тридцать секунд, чтобы не отставать.

Затем зашевелились еще двое.

— Пошли. Не будь как Меркури. Хотя нет — будь как Меркури. Он хотя бы бегает за тем, что ему нравится. — произносит Эмеральд.

— Если ты меня подставишь… — неуверенно произнесла Блейк.

— Я же воровка, а не предательница. Хотя… — Эмеральд улыбнулась, — это, конечно, зависит от чаевых.

В это же время с одной из коек встает Роман — неторопливый, величественный, слегка насмешливый. Он начинает снимать с себя форменную куртку цвета хаки, как будто она его физически раздражает.

— Ну и тряпьё, — бормочет он, расстёгивая пуговицы. — Всё-таки армейский стиль — не моё.

Он заходит аккуратно вешает форму в шкаф. Рядом висит его старая шляпа-котелок. Роман смотрит на неё, берет в руки… и откладывает обратно.

— Не сегодня, моя старая подруга. Сегодня мы просто гуляем.

Он надевает черные брюки, белую рубашку и свой фирменный белый плащ, запахивает его с лёгким движением плеч и взяв свою трость выходит наружу.

Его уже ждёт Нео — сдержанная, как статуя, в белой укороченной куртке с чёрной отделкой, чёрных брюках и высоких белых сапожках, с зонтиком в руке. Один взгляд на Романа — и уголки её губ чуть поднимаются.

Он смотрит на неё, прищуривается и почти улыбается:

— Ну что, прогуляемся?

Нео молча кивает, и они выходят вместе. Медленно, с достоинством, словно идут по красной дорожке… прямо в реальность Вэйла.

Метро ждёт. Мир ждёт. И хотя они теперь на стороне закона — это не помешает им отдохнуть красиво.

* * *

Метро несёт их в сторону Мегаблоков. Людей немного, атмосфера — ленивое послеакадемическое расслабление. Роман стоит, держась за поручень одной рукой, а другой поправляет плащ. Нео сидит рядом, скрестив ноги, выглядывая в окно.

В соседнем вагоне, через стекло, Блейк с Эмеральд что-то обсуждают, причем Эмеральд делала это весьма экспрессивно, так что Блейк явно впечатлилась. Нео кивает в их сторону подбородком.

— Ага, — хмыкает Роман. — Ну, у кого-то, видимо, день сегодня веселее, чем у нас.

Он присаживается рядом, кладёт локоть на колено и оборачивается к Нео:

— Ну так что, куда пройдёмся?

Нео не отвечает. Вместо этого показывает пару знаков — ловко, быстро, на своём особом языке жестов: направление, место, настроение.

Роман прищуривается:

— Ммм… туда? Да не знаю, там как-то… тухловато. Последний раз мы оттуда еле ноги унесли. Особенно ты — в прямом смысле, после мороженого с сомнительным кремом.

Нео усмехается уголком губ. Показывает другой маршрут, на этот раз чуть изящнее — с витком, явно намекая на прогулку вдоль торговой улицы.

Роман кривит рот:

— Даже не знаю… у нас с тобой с финансами, сама понимаешь…

Он делает паузу и говорит уже тише, глядя в сторону:

— Из-за того типка…

Он не говорит вслух, кого именно. Но Нео понимает. Конечно же понимает.

Она слегка склоняет голову, будто в знак согласия — и тут же показывает ещё один вариант.

Роман смотрит на неё пару секунд, потом вытягивается, встаёт, с лёгкой улыбкой говорит:

— Хммм. Ну… в принципе… А почему бы и нет?

Нео довольно кивает, пряча лёгкую улыбку за платком. Вагоны скрипят, поезд входит в новую станцию. Свет мигает, табло гудит.

Роман подаёт ей руку:

— Миледи?

Нео берёт её с грацией, как будто это всё — бал, а не пыльное метро. Они выходят на платформу под звуки городского шума.

* * *

Воздух пахнет пылью, маслом и жареными лепёшками с уличных ларьков. Роман с Нео выходят на поверхность, неспешно идут по улицам.

Вокруг — обычные городские здания: панельные, серые, с редкими рекламными голограммами и флагами Вэйла. По периметру маршируют солдаты в серой униформе городского камуфляжа. Где-то слышны команды, где-то — работающие сварочные аппараты. Инженеры на ходу чинят турели и электропровода.

И тут — цокот копыт. Мимо Романа и Нео проносятся трое ковбоев на лошадях — в пыльных плащах, с оружием на бедре. Один из них, увидев Романа, на мгновение осадил взглядом… но решил не связываться.

Роман фыркает:

— Ах, давненько мы с тобой тут не были! Пахнет потом, потом и потом… И свободой.

Нео что-то показывает руками, быстро и с намёком.

Он ухмыляется:

— Знаешь… не «всего лишь неделя», а целая неделя!

Академия Бикон — это вам не это! Тут понимать надо!

Терпение! Уважение! Дисциплина!

Он поднимает палец вверх, но с таким видом, будто цитирует кого-то очень занудного.

Вскоре они подходят к воротам, за которыми начинается район трущоб.

Тут всё серьёзно: солдаты в экзоскелетах и силовой броне, автоматические турели, датчики.

Патрульные в более легких брониках проверяют документы у прохожих.

Очередь движется медленно, люди поодиночке проходят через арку с сенсорами.

Когда подходит их очередь, Роман вальяжно достаёт документы кадета Бикона и протягивает их солдату. Тот принимает их, уже на автомате тянется к терминалу, но вдруг замирает. Поднимает глаза. Смотрит на лицо. Потом снова на документы.

— Да ну! — говорит солдат, отступая на шаг. — Вы гляньте-ка, кто это! Тебя взяли в Бикон⁉

Роман закатывает глаза, но усмехается:

— Ну да. Я же не ты.

Солдат ухмыляется:

— Пошёл ты, козёл!

— Премного благодарен, — кланяется Роман, не теряя величия.

Нео хлопает себя по лицу, но всё равно улыбается.

Когда они уже прошли через ворота, солдат кричит им напоследок:

— Только долго там не шатайтесь! В лесах все ещё гримм шляются после летнего нашествия!

Роман, не оборачиваясь, машет рукой:

— Да-да, как скажешь, сержант доброжелательность!

Они проходят арку, свет датчиков проносится по ним. Сзади остаётся формализованный порядок, а впереди — трущобы, пыльные улицы, уличные продавцы, запах жареного мяса и мусорных зданий. Жизнь. Настоящая, грязная, весёлая и опасная.

И для бывших преступников — почти как дом родной.

* * *

Сразу за воротами — другой мир.

Асфальт заканчивается, и начинается живая каша из грязи, мусора и самодельной плитки. Дома из ржавого железа, фанеры, ломаного кирпича и обугленных досок теснятся друг к другу, будто пытаются забраться один на другой. На крышах — натянутые старые транспаранты, обрывки реклам «СУПЕР-СКИДКА НА ПОДШТАННИКИ!» или «РЫБНЫЕ ЧИПСЫ ИЗ СОЕВОЙ ПЫЛИ».

По всему этому бедламу мечутся чумазые дети, босые, в лохмотьях и даже в старых мешках из-под картошки, переосмысленных как «модные футболки». Один ребёнок с пронзительным воплем гонится за жирной крысой, та ныряет в дыру в гипсокартонной стене, а он с визгом — следом и оттуда раздается чья-то отборная ругань.

Роман с Нео неспешно идут по этим улицам, как по парадной дорожке. Люди глазеют, кто-то узнаёт, кто-то просто чувствует: это не свои, но и не враги.

Роман втягивает воздух, полный вони, гарей и дешёвых специй, и с блаженством говорит:

— Ах! Вот теперь мы точно дома. Как говорится, хорошо там, где нас больше никогда не будет!

Нео улыбается, показывает рукой в сторону левого закоулка — короткий жест, как «давай сначала туда».

— Да-да, сперва туда, — соглашается Роман… и тут же, не глядя, ловким движением хлопает по руке мальчишку, который незаметно пытался вытащить у него что-то из кармана.

Мальчишка отскакивает, хватает за руку, шипит:

— Ай! Твою ж… чтоб беовульф тебе в тапки насрал!

И с руганью удирает, ныряя в лаз между хибарами, исчезая в кишащей жизнью фавелле, как тень.

Роман пожимает плечами:

— Обучают молодняк. Хорошо. Однако! Нужно начинать с воспитания и привития уважения к старшим!

Нео молча хихикает, глаза блестят. Она кивком указывает на знакомый квартал вглубь — там стоит вывеска из криво подсоединённых неоновых букв: