Голос его был чёткий, звонкий, и несмотря на жару, звенел как лезвие меча:

— Сегодня, пятого сентября, мы отмечаем День Девы Осени!

Ни звука.

Даже ветер, казалось, притих.

Пот стекал мне по лбу. Я шевельнул пальцами в перчатке — чтоб убедиться, что ещё жив.

«Дева Осени, да? Ага. А потом, наверное, будут Зима, Весна и Лето…» — мелькнула у меня мысль, но я тут же мысленно дал себе по щеке. «Молчи, Жон. Молчи и стой. Даже не моргай. Это Бикон, а не цирк.»

Айронвуд снова двинулся вдоль строя, глядя на нас так, будто у него в глазах были встроенные сканеры на лояльность и силу духа.

Я поймал себя на мысли, что мечтаю:

«Пусть эта жара спадёт… пожалуйста… хоть бы тучка, хоть бы облачко…»

Но небо было безоблачным. Как по уставу.

Айронвуд остановился. Встал в полный рост, раскинув руки будто собирался обнять всё человечество или, наоборот, зажать его в стальной захват.

— Сейчас, наш Капеллан Отомн объяснит вам, неучам, каким образом человечество собирается победить мерзких Гримм с помощью кучки охотников и веры в Светлого Брата и его Четырёх Дев!

Он медленно обвёл нас взглядом. Я поймал его на себе — и на секунду мне стало жарче, чем от солнца.

— Светлый Брат торчит от охотников так же, как и Дева Осени! Потому что мы убиваем всех гримм, которых только увидим!

Он сделал шаг вперёд и поднял руку в нечто, что было наполовину салют, наполовину боевой клич:

— В благодарность за нашу мощь, мы, инструкторы и профессора в Академии Бикон, комплектуем армию человечества отборными воинами!

В горле пересохло. В голове стучало от солнца.

— Дева Осени была ещё до того, как появились охотники, так что вы можете смело посвятить ей своё сердце… — он резко повернулся и ткнул пальцем куда-то поверх строя, — … но тела ваши принадлежат Академии Бикон!

Я не знал, как мне на это реагировать, но мои губы уже автоматически, с инстинктивной паникой, произнесли вместе со всеми:

— Так точно, сэр!

— Я вас не слышу! — рявкнул Айронвуд, будто его голос усилен встроенным громкоговорителем.

— Так точно, сэр!! — выкрикнули мы уже чуть громче.

— Вы что, гриммопоклоннические язычники⁈ Говорите громче! — взорвался он.

Я чуть не глотнул воздухом, но крикнул изо всех сил:

— ТАК ТОЧНО, СЭР!!!

Все вокруг выдали хором с такой громкостью, что, казалось, плац под ногами задрожал. Кто-то сзади чуть не надорвался, но никто не жаловался.

Я стоял, пыжась, как и все, но при этом изнывая от жары думал:

«Кажется, у нас завтрак будет состоять из стекловаты и пепла…»

Но только-только эта мысль пришла мне в голову — я почувствовал лёгкий локтевой тычок справа. Это Меркури, шепча сквозь зубы, буркнул:

— Жон… ты у нас почти как Светлый Брат. Только тебе ещё одной Девы не хватает.

Я моргнул. Дважды. Ничего не понял.

— О чём это ты?

А слева Эмеральд слегка хмыкнула, сдерживая смешок, и тоже шепнула, не глядя:

— Уж кто бы говорил…

— Что? — переспросил я, совсем сбитый с толку.

Она не ответила. Только ехидно улыбнулась и кивнув произнесла:

— Ага!

Я нахмурился.

«Ладно… этих двоих иной раз фиг поймешь…»

Жара ударила сильнее. Солнце будто осудительно нависло над головой.

* * *

После всей этой утренней церемонии, криков, восхвалений Девы Осени и речей Айронвуда, нас наконец-то отпустили на завтрак.

И, к удивлению всех, завтрак оказался не просто нормальным. Он был шикарным. Ну, по армейским меркам — прямо пир.

На подносе лежала горячая овсянка с настоящими ягодами — черника, клубника, даже несколько малин! Отдельно банан, яблоко и апельсин. А рядом — стеклянный стакан апельсинового сока. С мякотью. Не какой-то там порошковый, а настоящий. Почти фреш.

Меркури первым же вцепился в банан и, счастливо глядя на свой поднос, выдохнул:

— Вот это я понимаю праздник…

Эмеральд, сверкая глазами, сжала в руках апельсин:

— Я думала, у нас тут всё время будет только каша и котлеты… а тут такое… — она мигом отгрызла добрую часть банана и с полным ртом буркнула, — Ммм, рай на земле!

А Блейк аккуратно прокрутила стакан с соком в руках, посмотрела на него с лёгким разочарованием и хмыкнула:

— Ну это же даже не фреш…

— Ты избалована, — отозвалась Эмеральд, продолжая уплетать ягодную овсянку. — У нас в трущобах это называли «золотым нектаром» и волонтеры с жрицами Девы Осени разливали его детям в бумажные стаканчики по чуть-чуть, именно в этот праздник.

Я молча смотрел на всё это, держа ложку над овсянкой.

В голове у меня всё ещё крутились слова с плаца.

Про Светлого Брата.

Про Дев.

Про веру, дисциплину, победу над гриммами.

Про… четырех Дев?

Я, не отрывая взгляда от тарелки, подумал вслух:

— А вот получается, что у Светлого Брата четыре Девы, да? — и тут же добавил, склоняя голову, — А типа… зачем ему четыре Девы?..

Вокруг меня наступила тишина.

Просто вот сразу.

Как будто весь стол мгновенно замолчал.

Кто-то даже перестал жевать.

А потом…

— Пффф! — Меркури едва не подавился яблоком.

— Хи-хи-хи… — Эмеральд прижала ладонь к губам, пытаясь не рассмеяться.

Даже Блейк выдохнула через нос и отвела взгляд, стараясь сделать вид, что ее интересует апельсин, а не моя фраза.

Я замер. Не понимал, что случилось.

— Что?.. — спросил я, глядя на них.

— Ничего, ничего, — пробормотала Эмеральд, глаза её блестели. — Просто… хороший вопрос. Очень… философский.

Меркури тихо хмыкнул:

— Светлый Брат был бы тобой доволен, сто процентов…

Я пожал плечами, искренне не понимая, в чём дело.

«Ну а правда… зачем ему целых четыре Девы? Это же… неудобно, наверное? Или наоборот удобно?.. И вообще, если они по временам года, это типа круглый год… или это магия такая?..»

Я положил в рот ложку овсянки.

«Вкусно.»

И хоть я не понял, над чем все смеялись — завтрак всё равно был хорошим.

* * *

После завтрака, как и ожидалось, нас снова погнали на плац.

Солнце уже взобралось повыше, и теперь жарило по полной, отражаясь от белой угиформы айронвуда и сверкая на его эполетах, будто хотело выжечь нам глазницы сияющими знаками различия.

Айронвуд снова лично вёл строевую.

Он, как всегда, шагал вдоль рядов, руки за спиной, грудь колесом, фуражка ровно по центру лба — как будто не человек, а живой памятник дисциплине.

Но сегодня… что-то было не так.

— Ха! Ху! Хи! Хо! — командовал он бодро, даже… слишком бодро.

— ХА! ХУ! ХИ! ХО! — орали мы, взбивая сапогами пыль.

Я пытался сосредоточиться на ритме, на ровности шага, на том, чтобы не путать стороны при поворотах — но всё равно не мог отделаться от ощущения:

«Он… слишком воодушевлён?»

Айронвуд не кричал в ухо тем, кто сбивался.

Он не вызывал по одному меня, Эмеральд или Меркури, чтобы мы прыгали с хлопками «за кривую ногу».

Он даже один раз промолчал, когда Блейк перепутала правую с левой и чуть не пошла в другую сторону.

«Что?.. Это же… непростительно⁈»

Я краем глаза заметил, как инструктор нахмурился, но даже не повернул головы. Просто шагал дальше с видом полного удовлетворения.

«Ага… день Девы Осени. Вот оно что. Он добрый, потому что праздник.»

Я резко шагнул вперёд по команде, выпрямляя спину. Солнце било в глаза, а рядом кто-то уже дышал как паровоз — не выдерживал темпа.

Но Айронвуд… ничего. Даже слегка улыбнулся.

«Да он сегодня реально… доволен?»

Я чуть приподнял брови и машинально подумал:

«Если бы он каждый день отмечал день рождения какой-нибудь Девы, мы бы, может, и жили получше…»

— Поворот напра-ВО! ХА! — громыхнул его голос, и мы дружно повернулись.

Ну… почти дружно.

Я наступил себе на шнурок.