— Ага. Ты как раз дошёл до «Stardust Crusaders»? Любимый сезон олдовых фанатов. Визуальный стиль, сюжет, атмосфера приключения, мемы — полный набор.

Я кивнул.

— Слушай, а… — я оторвался от манги и повернулся к нему. — А где «Берсерк»? Я что-то листал у тебя в библиотеке и… последних глав так и не нашёл.

Аркелиос на секунду аж застыл, будто кот, которому слегка прищемили хвост.

Потом глубоко вздохнул, сел рядом, положил ногу на ногу и с мягкой, неожиданно тихой интонацией ответил:

— Ну… там такая тема… его автор умер. Так и не успел дописать. Вот, как-то так короче…

— А… — я поник. — Ну блин…

— Были, конечно, попытки. Студия-редакция что-то там пыталась делать — собрать из его черновиков и записок на салфетках что-то более-менее удобоваримое, привлечь художников, всё такое. Но в итоге это больше стало похоже на фанфик. Без души. Так что… все забили. Остался только оригинал. Недописанный, но… настоящий.

— Понятно…

Наступила короткая тишина. Я снова уставился в страницы «JoJo».

— Слушай… — сказал я, разглядывая, как Джотаро сражается с помощью своего Стэнда, — а вот тебе не кажется, что вот эти стэнды… и семблансы у нас… ну, чем-то похожи?

Аркелиос приподнял бровь. Сделал глоток чая. Задумался.

И впервые за долгое время он задумался по-настоящему.

Молчал пару секунд. Потом ещё. Его взгляд чуть помутнел — не потому что он был расстроен, а потому что его сознание явно ушло далеко-далеко вглубь. Туда, где обитают большие мысли.

— Знаешь… — наконец произнёс он, нахмурившись. — Что-то в этом есть. И даже больше, чем просто «чем-то похоже»… хм…

Он замолк.

Я смотрел на него, удивлённый его выражением лица. Обычно он в такие моменты сразу отпускал пару язвительных шуточек, говорил «тоже мне открытие века» или начинал ворчать про «поверхностный анализ», но сейчас он будто бы впервые за очень долгое время сам заинтересовался вопросом. Глубоко.

Он встал. Прошёлся по залу. Рожки чуть подрагивали.

— Семблансы как отражение души… стэнды тоже… уникальные, под владельца… хмм… — пробормотал он. — Может быть… может быть…

Я чуть привстал с кресла.

— Ты там чего, новый философский трактат замышляешь?

Он махнул рукой, всё ещё не отрываясь от мыслей.

— Тсс. Не мешай. Я… думаю.

И в этой редкой, почти сакральной тишине я понял: что-то у него в голове крутится. И если я его не отвлеку — возможно, родится новая безумная идея. А может и опасная.

Так что я просто уселся обратно в кресло, вздохнул и снова уткнулся в мангу.

— Ладно… ора-ора тебе в помощь.

А в другом конце зала, среди бархатных штор и подсвечников, Аркелиос стоял с прищуром и шептал себе под нос:

— … А если… проецировать душу через резонанс ауры, связанный с подсознательным образом… и ещё вот так… тогда, быть может… мы получим…

Он резко замолчал. Затем повернулся к стене, ударил по ней кулаком и с самодовольной ухмылкой прошептал:

— … может быть тогда получится…

* * *

Я встал с кресла, расправил плечи. Тело отдохнуло, мышцы больше не ныли, а разум стал ясным и чистым, как родниковая вода. Даже дыхание стало глубже. Впервые за день я почувствовал, что живу — не просто выживаю.

— Спасибо, — искренне сказал я, оглядываясь на Аркелиоса. — Помог отдохнуть. Как всегда.

Он в ответ картинно махнул рукой, словно великий магистр, снисходящий до просьб смертного:

— Да ладно тебе! Что уж там… А ты, кстати, не расслабляйся. Возможно, в скором времени я удивлю тебя кое-чем интересненьким…

Я остановился у массивных двойных дверей, приподнял бровь.

— Да? И что же?

Он подмигнул, по-заговорщицки приложив палец к губам:

— Секрет. Но скажем так — кое-что… из развлечений с погружением. Ты точно оценишь. Главное — выживи до следующего раза, сэр рыцарь - гроза грязных портянок!

Я усмехнулся.

— Ну давай… Успехов тебе тут, о сир Попаданец! А мне — обратно на строевую и боевую подготовку.

— Ха! В добрый путь, курсант! Пусть мозоль не лопнет, а берец не натрёт! — прокричал он вслед и, не теряя лица, изящно махнул тростью, будто отправляя меня в путь на старинном театральном балу.

Я кивнул ему напоследок и, не оборачиваясь, распахнул двери.

Белый свет обрушился на меня, как утренний прожектор. Всё вокруг растворилось — тишина, диваны, жареная курочка, манга, весь уют и чудаковатость внутреннего мира.

Я закрыл за собой двери. Плотно. Словно возвращаясь с далёкого отпуска в реальность.

* * *

— ПОДЪЁЁЁМ, КУРСАНТЫ! ПРОСНИТЕСЬ И ПОЙТЕ!

Я подскочил на койке. Сердце билось, как у барабана на параде.

Я вдохнул тяжёлый, казарменный воздух — с привкусом пота, влажных вещей и тревоги нового дня.

Кто-то уже матерился, кто-то пытался оторвать от себя одеяло, а кто-то — разлепить глаза.

В целом все были дико уставшие и толком не восстановившиеся.

Я же…

Я же был абсолютно свеж и полон сил — как моральных, так и физических, так как отдых во дворце позволяет мне восстановить и свое тело тоже.

«Ладно, поехали…» — подумал я, усмехнувшись самому себе и тихо, почти с нежностью, прошептал:

— Аркелиос, чёртов ты козёл… спасибо тебе.

Глава 10

Интерлюдия: Академия «Галбадия»

Подъем

Подача сигнала — не сирена и не крики.

Просто чёткий звуковой импульс, встроенный в систему казармы.

Люминесцентные лампы вдоль потолка мягко вспыхивают холодным белым светом.

05:30. Время. Без слов. Без отсрочек.

Кардин открывает глаза, не вскакивает — встаёт.

Спокойно. В ритм. На соседней койке парень из Мистраля — уже стоит, затягивает ботинки.

Все движутся синхронно, будто тренировались неделями.

На деле — это Галбадия. Тут так положено.

Проверка койки и внешнего вида

Через пять минут в казарму входит офицер курса, в сопровождении двух инструкторов.

Все — в полной экипировке: утюженная форма, ремни, планшеты, металлические жетоны.

Один несёт электронный журнал.

Второй — линейку и чехол с контрольной перчаткой.

— Смотрим, что за бойцы у нас здесь. Вещмешки — к стене. Построение у кроватей. Готовность — через две. Кто не готов — будет наказан.

Кардин уже стоит ровно, как штык.

Койка — идеально заправлена.

На форменном ремне — ни пылинки.

Офицер идёт медленно.

— Шаг влево — грязь. Шаг вправо — провал. Тут учатся те, кто будет командовать. Кто не умеет отвечать за носки — не сможет командовать взводом.

Кто-то рядом получил «минус»: перекошен стул, криво сложено термобельё.

Инструктор просто касается жетоном спинки койки — в базу занесено.

— Кардин Винчестер.

Офицер остановился, смотрит в лицо.

— Молчалив. Ровный. Без эксцентрики. Родом из Среднего Города. Боевое поведение — стабильно агрессивное. Потенциал — командный контроль или ударное направление.

Кардин молчит. Но внутри всё кипит — не от страха, а от понимания:

'Здесь каждый твой шаг — записан. Каждый косяк — метка.

Но если ты выстоишь, тебя не просто пустят в бой. Тебя поставят во главе.'

Построение на утренний инструктаж

06:10. На плацу — не холодно, не жарко.

Просто правильно. Ровно по уставу.

В шеренгах — десятки групп по десять.

Каждая — уже пофамильно привязана к расписанию.

Командир батальона, в офицерской шинели, выходит на переднюю трибуну.

— Курсанты Галбадии.

Сегодня вас не бросят в грязь. Не будут бить ногами.

Вы не в КРОМе и не в Секторе 13.

Вы здесь — потому что у вас есть шанс стать теми, кто ведёт.